I. Меж небом и землей лишь я один достойный

              …       Почувствовав знакомый, едва уловимый, запах кленового одеколона, Эма собрала все силы, чтобы улыбнуться, потереться носом, как эскимос, о его грудь и тихонько прошептать:       «Дракен, я…»       Он осторожно прижал ее к себе чуть крепче, прикоснулся губами ко лбу и, перехватив в огромную ладонь ее маленькое запястье, договорил за нее:       «Я люблю тебя».                            Кисаки наставил пистолет на голову Дракена:       — По ту сторону допиздите! — он оскалился настолько сильно, что казалось, сейчас по подбородку начнет капать слюна. Змеиные глаза засверкали в каком-то своем бешеном азарте.                                          Прогремел выстрел.                                                        И без того маленькие зрачки Кисаки сжались до точек еще меньшего размера, так, что казалось, будто они совсем исчезли. Его лицо исказилось в невероятном испуге, словно на нем отпечатался весь первобытный ужас.                                   Дыхание затаили все присутствующие.                                   Битва с «Поднебесьем» была окончена.                                          Багровая густая жидкость быстро заполняла легкие Курокавы и, не находя себе там места, рвалась наружу изо рта, заставляя тело биться нарастающей дрожью последней агонии. Он продолжал улыбаться и смотреть на Майки, лишь слегка призакрыв веки больших и безумных светло-сиреневых глаз.       «Как же… так… Шини..ч-чи..ро…?» — прохрипел Изана. Длинные серьги последний раз брякнули, стукнувшись об асфальт, и кончики белокурых волос моментально окрасились в красный от быстро образовавшейся под телом лужи. Казалось, что на его белом лице застыла легкая, едва уловимая, блаженная улыбка.       Большие безумные глаза закрылись навсегда.                            Кисаки захлопнул рот ладонью.                     На его руке, вытягивающей перед собой пистолет, болтался ошарашенный Такемичи, успевший в самое последнее мгновение отвести руку Тетты в сторону.                     Никто не проронил ни слова.       Мадараме даже снял кастет.       Риндо поправил очки.       Цубаки сжала бело-багряный платок у рта.       Ран заправил телескопку за ремень.                     Ханма схватил Кисаки за шиворот и, запрыгув с ним на байк, свалил с места преступления.                     Из темноты ворот заброшенного склада вышел Мучё и громко приказал всем покинуть территорию, потому что сюда уже выехала полиция.                     — Мы сдадимся, как соучастники стороны, спровоцировавшей конфликт, — сухо сказал Ран, повернувшись в сторону родственников и Шиона. Риндо и Шион молча кивнули. Увидев растерянность на лице сестры, Ран пояснил:        — Мы перед ним в долгу.       Колокольчик одиноко звякнул.                                                 

***

      — Эй! — крикнул закованный в наручники бывший Небесный Король, недовольно пытаясь что-то достать из кармана. — Там на кухне фикус — его надо поливать раз в недельку, — Ран ухмыльнулся и подкинул закованными руками ключи от квартиры.       — Фикус? Не было же там никакого фикуса… — Цубаки поймала ключи в полете и удивленно посмотрела на старшего брата.       — Блять, ну теперь есть, какая разница! Зайди полей его на днях! — прошипел Ран, с довольной улыбкой садясь к младшему брату в полицейскую машину.                                          

***

      Пройдя на кухню, Цубаки действительно увидела на столе горшочек с маленьким фикусом и лежащий рядом ноутбук. Между ветками фикуса аккуратно просунута яркая красная записка: «Пароль от ноута: 1311. Прочитай док на рабочем столе».                     В документе послание от старшего брата, оставленное им четыре дня назад в день Происшествия в Канто:       Если Изану сегодня убьют, то остальные Короли, скорее всего, сядут за решетку. Хоть он и слетел с катушек, но все же имел большое влияние и связи и оказал нам хорошую услугу. Так что, для нас будет даже честью отсидеть за него.       Раз ты это читаешь, значит, нас все-таки закрыли.       Оставляю тебя на Коконоя — мы с Мелким ему доверяем. Если тебе будет грустно и одиноко или нужна будет какая-нибудь помощь, или твой отключенный инстинкт самосохранения втащит твою задницу в очередные неприятности — набирай Хаджиме. Цифры на холодильнике.       Цубаки перевела взгляд на дверцу холодильника и увидела такую же красную записку с номером телефона и подписью «Наш Коко♥».       Если уболтаешь его внести залог и достать нас пораньше, то расцелую во все места, как только выйду. Расцелую Коко, конечно же. Ладно, шутка. Но мы будем благодарны.       Мы просили у Курокавы помощь в поиске хоть каких-то зацепок и информации о Кобрах. И вот какое дерьмо узнали: «Золотая Кобра» была основана в Роппонги тридцать три года назад компанией восьми пятнадцатилетних парней как байкерская банда. В это же число входил и наш папаша.       Отличительной чертой формы основателей были длинные белые плащи с глубоким капюшоном, из-за чего никто не видел их лиц. Состав основателей не менялся на протяжении всей истории их существования, но они никогда не появлялись на собраниях все вместе: либо в парах, либо по одному. Поэтому одно время в банде ходили слухи, что основателей на самом деле двое, а не восемь.       Тем не менее, Курокава умудрился найти записи о структуре руководителей. Во главе всего стоят два типа, известные как Хиякки Яко и Сат. Под ними шесть остальных: Сын Шахара, Маамон, Баал, Асмод, Латану, Бельфегор. Хуй пойми, кто есть кто, потому что настоящие имена они не называли, а живы на сегодня только четверо из основателей. Есть слухи, что прозвище нашего бати — Сат. Инфа не стопроцентная, но хоть какая-то.       Через десять лет после своего основания, Ебучие Кобры выросли в большую преступную организацию, а еще через три года стали мафией, владея крупными городами Японии. Курокава уверен, что в Токио их на данный момент нет, иначе его бы уже давно прижали за попытки подняться на уровень мафии.       В папке «ЗК» можешь глянуть фотки их преступлений за последние 8 лет и упоминания о них в киотских новостях. Скорее всего, кто-то из выживших основателей до сих пор курирует Киото. Их основная стратегия — поджоги и огромный оборот наркоты. Есть также слух о том, что «Кобра» не столько мафия, сколько какая-то хуй-пойми-какая секта.       Кстати, о наркоте. Я отдавал шприцы и ампулы Курокаве, чтобы он напряг своих парней провести закрытую экспертизу, что это за дерьмо. Я уже упоминал, что Изана — ёбаный извращенец. Короче, он решил испытать эту дурь на твоем свастоне. Не знаю, кем тебе приходится этот патлатый блондинчик, но подозреваю, что ему наступает постепенный пиздец, потому что башню ему сорвало нехило — еще после первой ампулы. Клянусь, я даже не представлял, что в воспаленный мозг Изаны придет именно такая мысль. Мне даже жаль парнишку. И тебя.       Совсем сильно не расстраивайся и не залей соплями ноут – иначе сама будешь покупать новый.       И не смей влезать ни в какое дерьмо без нас или хотя бы без Коко.       ТАК И БЫТЬ – целую, обнимаю!!!!!!!       Добро пожаловать в Семью, ведьма,       

твои Ран и Риндо

      

      

                           Цубаки еще минут семь смотрела в монитор неподвижными стеклянными глазами, пытаясь хоть как-то переварить информацию.       Она молча встала, достала из шкафа любимый темный ром старшего брата и сделала несколько больших глотков из бутылки, не поморщившись. Еще минуту она смотрела в одну точку перед собой, не моргая, а потом медленно опустилась на пол, крепко сжимая волосы на затылке, и буквально заскулила: «Са-а-ан-з-у-у-у…»                            Капая слезами на экран телефона, которые, казалось, достигли на глазах температуры кипения, она, задыхаясь от всхлипов, набрала номер Коконоя.