17. Бонтен
3 марта 2022 г., 08:00
Он сидел на коленях в одних брюках и опирался на руки, словно в поклоне, оскаленно глядя в пол. Над шейным позвонком поблескивал серебристый сенбон с бирюзовой бусиной.
Все его тело было скованно невыносимой и адской болью, будто сам Дьявол сидел со всем своим полчищем в каждой клеточке тела и выгрызал его изнутри, заливая в раны раскаленное олово. Его лихорадило и трясло так, словно тело сейчас начнет разваливаться на кусочки, как картина из пазлов. По черным, милированным в некоторых местах светлой краской прядям начали медленно стекать капельки пота от напряжения. Трясущаяся спина покрылась испариной, ярко блестевшей в приглушенном освещении спальни.
— Время идет, а твои слабости все так же тебя подводят… — она произнесла это так тихо, что по коже пробежал ощутимый холодок. Аккуратно провела подушечками пальцев вдоль позвоночника по направлению к сенбону и, бережно прикасаясь к бирюзовой бусине одним пальцем вдавила его глубже еще миллиметра на два.
— Я вызывал шлюху, а приехала самая настоящая блядина, — он выдавил сквозь зубы, превозмогая новый приток оглушающей боли во всем теле. Поправив назад длинные черные волосы, градиентом переходящие в белый на кончиках, она в одном кружевном красном белье медленно обошла его на каблуках и, наступив на тыльную сторону ладони с татуировкой «Наказание», рывком сорвала с пальца кольцо в виде кобры из стали.
Опустившись на колени напротив его опущенной и дрожащей в лихорадке головы, она стащила со своего лица черную маску, закрывавшую улыбку, и ласково взяла Ханму за подбородок, сжимая при этом руку, и глядя на него белыми глазами. Цубаки бережно и заботливо убрала с его лица назад слипшиеся волосы, держа этой же рукой кольцо. Он оскалился так, что линзы в очках на нем, казалось, сейчас раскалятся и взорвутся от напряжения.
— Красивая вещица, — она повертела у него перед глазами кольцо, не переводя взгляд с его дергающихся маленьких, как точки, зрачков. — Не обидно, что дешевая?
— Где Шоджа, дрянь ты такая? — давит Ханма.
— М? — тонкая бровь поплыла вверх. — Шлюшка «Кобры», которую ты всегда вызываешь? — она закусила передними зубами кольцо и, не отпуская подбородка Ханмы, пошарила рукой по тумбочке за спиной. Найдя там свой телефон, пролистала галерею и беспристрастно повернула экран к его лицу. — Вот эта?
— С-СУКА!!! — капельки слюны прилетели Цубаки на лицо. Она лениво их вытерла тыльной стороной ладони и ухмыльнулась, как Чеширский кот, не вынимая кольца изо рта.
— А показать тебе Кисаки? — она еще немного пролистала галерею и наклонила голову в бок, ожидая ответа.
— Пошла на хуй, — выдавил Ханма. — Че ты хочешь?
Она состроила удивленное лицо, подцепив кольцо на ноготь указательного пальца, и отложила на пол заблокированный телефон.
— Хочу узнать, с какого перепуга вдруг киотские «Кобры» полезли на токийский «Бонтен»?
— Ты же, блять, в нем даже не состоишь, какая тебе разница?! — сквозь зубы цедит Шуджи. Свободная рука ласково скользнула по плечу и вогнала сенбон еще на три миллиметра глубже. Ханма зажмурился.
— БЛЯТЬ!!! Это был приказ Основателя, а не наша с Кисаки прихоть!
— Всё-то из тебя тянуть надо было… — она немного отстранилась и чуть наклонила голову вбок. Посмотрев на мужчину с легким презрением, завела свободную руку за спину и достала прижатый к спине лямочкой бюстгальтера серебристый сенбон с сиреневой бусиной.
***
Во мраке подвала, освещаемого одной тусклой лампой, послышался сдавленный хруст переломанного в щепки плечевого сустава и сопутствующий ему звонкий мужской крик, бьющийся о пустые стены, как сумасшедшая птица в коробке. — О-ой… Да завались ты уже… Никто не придет к крыске на помощь, — мурлычет Ран. Он лениво улыбнулся и с размаху ударил по зубам привязанного к стулу мужчину рукоятью пистолета. Человек сдавленно замычал. Рукой, одетой в тонкую белую перчатку, Ран аккуратно достал из внутреннего кармана бледного пастельно-голубого пиджака платок и бережно протер рукоять пистолета от крови, недовольно качая головой: «Тц… Загваздал…» — Раз твой приятель прилег отдохнуть, нам придется поболтать с тобой, — улыбается за спиной мужчины Риндо, одетый в аналогичный, но пастельно-зеленый костюм-тройку, сдувая со своего лица прядь сиренево-черных волос. Он стрельнул глазами на второго заложника, уже потерявшего сознание от переломов, и еще крепче сжал руку на плече мужчины, облаченную в такую же тонкую белую перчатку, что и у брата. — Нам п-приказ-зали разве-ведать п-положение «Бонтена» в То-токио… — мямлит разбитыми губами человек. — Кто приказал? — Ран ласково улыбнулся одним краешком губ и склонил голову набок, от чего из его короткой и идеально уложенной прически, выпала сиреневая прядь. — Ос… Основа-ватель… — Я-ясно, — Ран улыбнулся, как сытый кот, и крикнул через плечо куда-то в темноту: «Санзу-у!» Из темноты вышел, надевая белые перчатки, высокий мужчина в дорогом светло-сиреневом костюме-тройке. Подойдя вплотную к заложникам, он наклонился над лицом того, что еще был в сознании, так, что серьги в ушах слегка звякнули, ударяясь друг о друга. Риндо отошел к брату, и они безмолвно начали наблюдать, как Санзу тонет в своем эфире восторженного безумия, зажимая обрамленный шрамами рот рукой. Его плечи с аккуратно лежащими на них светло-розовыми прядями начали мелко трястись от смеха. Доставая из кобуры под длинным пиджаком пистолет, только он один слышит, как голос в его голове повторяет мантру: «Смейся, Харучиё! Смейся!» «ПХА-ХА-ХА-ААА!» — смех почти перекрывал два прогремевших выстрела. Санзу запрокинул голову назад, прижимая к глазам запястья с пистолетом в правой руке, будто хлынувшая волна серотонина сейчас польется у него из слёзных желез.***
Коко сидел на бархатном бордовом диване вместе со старшим Хайтани и Манджиро и лениво болтал в руках бокал мартини, пытаясь выловить оттуда пластмассовой шпажкой оливку. Перед ними Риндо и Санзу играли в снукер за большим бильярдным столом напротив плазменного телевизора, где показывали новости: «Поговорим о последних событиях Киото из криминального мира: в городе участились случаи необычных смертей среди мафии из группировки, именуемой себя «Золотая Кобра»…» — Погоди-ка, — Риндо отложил кий, подошел к телевизору и добавил звук. Ран безучастно наблюдал за картинкой, но все же немного насторожился. Манджиро заметно заинтересовался новостями. «Десять человек были найдены мертвыми в районе Накагё, среди них числится Тетта Кисаки, которого полиция в течение последних двух лет не могла арестовать за незаконный оборот запрещенных препаратов…» Обрамленные темными кругами от недосыпа глаза Сано Манджиро заметно расширились. Он воздушно спрыгнул с дивана и, как маленькое приведение, побрел к телевизору. «Предположительно смерть наступила четыре дня назад, но ни одна экспертиза до сих пор не может установить причину. На телах погибших не обнаружено следов насильственных действий, вскрытие также не показало никаких результатов…» Братья Хайтани нервно переглянулись, понимая, о чем, и о ком идет речь. Глава «Бонтена» лишь зачарованно продолжал едва слышимо шептать: «Цума… Это она…» — ГДЕ ОНА?! — рявкнул Сано на братьев Хайтани, ударив кулаками по бильярдному столу. — Майки, мы не зна… — начал Риндо. — ОНА ДОЛЖНА БЫТЬ ЗДЕСЬ! — он снова ударил по столу, и красный шарик неловко упал в лунку. — Да блять, она даже с нами ни разу не вышла на связь за последние три года, откуда мы ебём, где она?! — шипит старший Хайтани, убирая обеими руками волосы назад. Сано рывком запрыгнул на бильярдный стол, осмотрел всех присутствующих ледяным взглядом и процедил сквозь зубы: «Найти. И привести ко мне. Живой. Ясно?»
