I. Меж небом и землей лишь я один достойный

      Сано принес в бильярдную пару бутылок дорогого шампанского и звучно откупорил их под радостные крики всей собравшейся верхушки «Бонтена». Они подставляли бокалы под фонтаны, вырывавшиеся из бутылок, смеялись и звонко чокались. Манджиро, на удивление для всех присутствующих, в этот вечер совершенно искренне улыбался.       Он запрыгнул на бильярдный стол, поставил бокал рядом и обвел умиротворенным взглядом всех:       – Мы проделали такой долгий, трудный, но важный путь…       В комнате воцарилось почтительное и удивленное от его хорошего настроения молчание.       – Я благодарен вам всем за то, что вы были со мной все эти годы. Мы бок о бок с вами дрались за это место, чтобы встать на верхушку среди преступного мира Японии… – он выдержал небольшую паузу, с улыбкой глядя на посвященного в свою тайну Акаши, – Возможно среди таких, как мы, это прозвучит странно, но мне жаль, что из-за меня вы столько раз пачкали руки в крови…       – О-ой… Да ла-адно, у меня перчатки! – съехидничал Ран и все, подхватив шутку, рассмеялись.       – Никогда не поздно начать все с чистого листа… – продолжил Сано, – И я надеюсь, у вас получится выбрать другой путь, – он улыбнулся с закрытыми глазами, – За прошедший месяц мы зачистили все территории, принадлежащие «Бонтену», перепечатали все документы, сожгли все склады… И теперь… – он поднял бокал, – И теперь я могу наконец-то сказать… Что «Бонтен» прекращает свое существование! Это последняя ночь, которую вы проводите в стенах нашего штаба.       Все шумно чокнулись бокалами. Сано тоже протянул бокал, но не став пить, отставил его в сторону, наблюдая за остальными с бильярдного стола с легкой удовлетворенной улыбкой.       Они все сами еще не понимали, что чувствовали. Это была смесь радости, грусти, гордости, победы, печали, но все-таки предвкушения чего-то нового, какой-то новой и другой жизни.       Наверное им даже было паршиво на душе. Это была не просто компания головорезов, собравшихся под одной крышей. Они смогли по-настоящему сблизиться и сдружиться. Они бросались друг за друга под пули. Прикрывали спины. Поддерживали. Спасали. Сколько раз они вытаскивали друг друга с того света. Искренне переживали. Проливали скупые, но все-таки не наигранные слезы. Искренне подшучивали друг над другом. Сколько дел они провернули. Сколько набили чужих наглых лиц…       – Я рад, что мы смогли отвоевать Токио и разбить «Золотую Кобру» – организацию с невероятной силой и многолетней историей. Но если бы мы этого не сделали, все наши близкие могли бы оказаться в беде… – продолжил Сано, – Так уж получилось, что хоть мы все и стоим по шею в кровавом болоте… Но мы оказались частью той силы, что вечно хотела зла и вечно совершала благо…       То, что они сейчас все чувствовали, можно сравнить только с тем, что чувствуют подростки в последнюю ночь в летнем лагере. Живут под одной крышей, заводят друзей, а потом наступает та самая последняя ночь и холодное утро, с которым всем придется расстаться.       Они открыли еще шампанского, заливались смехом, вспоминая все шутки прошедших пяти лет. Делились друг с другом важными сокровенными словами. И так до самой глубокой ночи.

***

      – Так рано спать? Время-то всего час ночи, – Санзу и Цубаки стоят возле двери ее апартамента.       – Ну, да… Не люблю шумные компании, – она с ленивой улыбкой открыла дверь.       – Ну, давай, – он сложил руки на груди, ухмыльнулся и проводил взглядом закрывающуюся дверь.       Отвернулся, постоял так еще немного. Побарабанил пальцами по локтю. Убрал руки в карманы. Запрокинул голову назад. Крепко зажмурился. И снова ухмыльнулся:       «Сучка… Ведь не закрыла дверь…»       Он распахнул дверь и прошел внутрь. Повернул ключ, снимая ботинки. Уставился в комнату – а там она…       Платье валяется на полу. Цубаки стояла напротив него у окна рядом со стеклянным столом в одном белом нижнем белье: «Долго же ты думал» – она улыбнулась, как хитрая кошка и повернулась к нему через плечо.       «Сучка», – рывком скидывая с себя пиджак и галстук, расстегивая пуговицы жилета, он уверенно двинулся к ней.       Она проскользила руками по его груди к плечам, снимая с него жилет. Санзу схватил ее правой рукой за теплую талию, левой за распущенные волосы, прижал к себе и впился в губы, жадно проталкивая язык глубже.       Цума начала расстегивать пуговички на его белой рубашке и глубоко дышать. Не разрывая поцелуя, он послушно снял рубашку, небрежно кинув ее на пол. Перехватился ладонями за теплые щеки, втягивая ее язык к себе своим, пока ее руки скользили по его телу от ключиц к ремню брюк.       Харучиё тоже опустил руки ниже. Левой поглаживал грудь, осторожно, но жадно сжимая тело, вторую завел за спину, расстегивая ненужное белье. Цума уверенно провела левой рукой по ширинке брюк, где всё уже стало твердым, а правой рукой расстегивала ремень.       Она издала тихий стон. Он едва слышимое рычание. Санзу подхватил ее на руки и бережно уложил на прохладный стеклянный стол рядом с ними. Навис над ней, довольный, как хищник, правой рукой облокотившись на столешницу, а левой лаская правую грудь. Стон. Он впился в ее шею, оставляя на ней мокрые розовые следы. Стон. Опустился губами ниже, на ключицу, на правую грудь, поводил по ней языком с довольной ухмылкой. Стон. Втянул губами мягкую нежную и ужасно чувствительную кожу. Светло-розовые пряди спадали с белых плеч, покрывшихся легкой испариной, и приятно щекотали кожу на животе, пока он водил языком по ее телу.       Санзу опустился еще ниже, проводя левой рукой по левому бедру от колена и к нужной ему цели. Стон. Шрамы в уголках губ расплываются в довольной победной ухмылке, пока левая рука ласкает ее по влажной ткани. Не убирая руку, вернулся губами обратно на грудь, осторожно отодвигая в этот момент мешающую ткань и медленно вводя пальцы внутрь.       Цубаки зажмурилась, глубоко задышала и издала тонкий стон, почти писк. Он надавил внутри на нужное мягкое место и увеличил темп, перемещаясь губами на шею. Она хотела прикоснуться к нему, потянувшись рукой к ширинке брюк, но он резко выпрямился, не отнимая левой руки, а правой перехватил ее запястье.       Харучиё немного отошел, поцеловал ее колено и осторожно снял с нее остатки ненужного белья. Подошел к ней напротив, левой рукой гладя внутреннюю сторону правого бедра, а правой расстегивая ширинку.       Нет. Только без резких движений. Никакой грубой силы. Она не такая, как все остальные. Не смей.       Он осторожно приблизился, закинул ее правую ногу себе на плечо и поцеловал в щиколотку. Она приподнялась на локтях, наблюдая за тем, как он целует ее и медленно ласкает себя рукой. Увидев ее завороженный взгляд, он довольно ухмыльнулся и подошел к ней вплотную, придерживаясь за ее колено и упираясь в нее между ног.       Цума мелко задрожала и глубоко прерывисто задышала, глядя ему в глаза со смесью испуга, покорности и невероятного желания, пока он медленно входил в нее. Как же долго он этого ждал. И как же бешено он ее хотел. И вот она наконец здесь. И он внутри нее. Во всю длину. Ощущает ее жар и чувствует, как поднимается температура.       Зрачки резко расширились. Она запрокинула голову назад и застонала. Санзу осторожно, но сжимал в руках ее мягкие бедра, переходя на едва слышимый рык, и увеличивал темп.       Она приподнялась на руках и обхватила его ногами за талию, притягивая к себе ближе и глубже. Он довольно ухмыльнулся, придерживая ее руками за бедра, и поцеловал в прохладные и сырые губы от того, что она жадно дышала ртом.       Харучиё начал двигаться в ней мелкими толчками, но глубоко. Она запрокинула голову назад и казалось, застонала еще громче. Она немного приподняла таз и, понимая, чего она просит, он отпустил ее правое бедро и, облизнув большой палец, помогал им между ее ног дойти до финала быстрее и ярче, ускоряя темп внутри.       Цума рывком приподнялась, вцепилась ногтями в его плечи и вжалась лицом в грудь, готовая закричать от удовольствия. Всё внизу живота начало сокращаться, приятно обхватывая его внутри. Шрамы в уголках губ расплылись в удовлетворенной улыбке. Он погладил ее левой рукой по голове, поцеловал в макушку и начал сбавлять темп. Правой рукой подхватил ее между лопаток и прижал к себе, постепенно останавливаясь. Не выходил из нее, пока она полностью не расслабится в его руках.       Медленно отстранившись, Санзу бережно положил ее обратно на стол и поцеловал в губы.       Санзу заботливо вытер ее живот салфеткой и, найдя на полу пиджак, пошарил по карманам и достал оттуда пачку сигарет Шиона. Подал ей свою одежду и бережно спустил Цубаки со стола.       Она лениво натянула его длинную белую рубашку, пока он застегивал брюки, и поплыла за ним на балкон.

***

      Посиделка в бильярдной продолжалась. Шион принес крепкое. Включили музыку. Они разговаривали, кто о чем, курили в открытое окно, смеялись и радовались, но всё же понимали, что они все прощаются.       Манджиро так и не выпил свое шампанское, даже не пригубил. Он смотрел на своих приятелей и блаженно улыбался. Глянув на настенные часы, он пожелал всем отличной ночи и вышел из бильярдной.       Немного постояв с опущенной, но счастливой головой в коридоре, он двинулся дальше. Но не в свой апартамент, а в сторону лифта.       Этой ночью у него было еще одно важное дело.