КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ВСПОМНИТЬ ВСЁ!

***

      Двадцать часов с хвостом. Геннадий спешил домой после дневной смены. Четыре операции, бесчисленный поток больных в приемнике и безостановочные мысли о том, как там его Егорова.       Открыв двери, он вошёл в прихожую. На встречу выбежал Кот и на зажегшийся свет, появилась Усова. - Добрый вечер, Фаина Игоревна, — поприветствовал её Кривицкий, снимая плащ и сбрасывая туфли, — как наши дела? - Добрый вечер, Геннадий Ильич, — улыбнулась Фаина и начала привычный доклад, — у нас всё неплохо. Массажист приходил, процедуры все сделали, но ест плохо. Сказала, вас ждать будет. Но уснула. Вы поговорите с ней. Лекарства же нельзя без приёма пищи принимать. - Хорошо, поговорю, — устало кивнул Гена, — лекарств хватает? По-моему, там пентоксифиллин заканчивался. - Да, одна ампула осталась на завтра. Я куплю, Геннадий Ильич, не волнуйтесь. У меня рядом с домом аптека, вечером принесу. Завтра до обеда должен невролог прийти, может новые рекомендации будут. Вы тогда мне список скиньте, я сразу всё куплю, — она семенила за ним, пока он прошёл в ванну, вымыл руки и переместился на кухню. - Устали? – спросила она вполголоса. - Нормально всё, — шепотом ответил Геннадий, — идите домой, отдыхать вам тоже надо. Я же знаю, что Ирина Алексеевна не подарок. Тяжело вам с ней приходится. Легче смену в Склифе отстоять, чем капризы её выносить, — констатировал он всем известный факт.       Каждый знал, что вынести токсичную Павлову - задача не из легких. Лишь в присутствии Кривицкого она становилась мягкой и податливой, но и с ним могла включить начальника. И тогда Гене было совсем туго. - Завтра, как обычно, в семь вечера я буду у вас, — пообещала Фаина, — принесу вам ужин. - Да, конечно, — едва улыбнулся хирург, — балуете вы меня. - Да, какое же это баловство, если у вас времени катастрофические не хватает? – изумилась она, но в душе ей было приятно, что Кривицкий практически месяц есть то, что приготовила она. - Фаина Игоревна, когда у вас отпуск заканчивается? – не став зацикливаться на еде, Гена переключился на другую тему, которая для него была более животрепещущей. - Через десять дней, — напомнила она ему. - Завтра заявление на отпуск срочно написать надо, — он потёр лоб, вспомнив, что не написал заявление, которое собирался отдать ещё в начале недели. - А если вам его не подпишут? Вас же в графике отпусков нет, — спросила Усова. - Я говорил с Брагиным, он готов уступить мне свой отпуск, — слова Кривицкого её обнадёжили, — если не получится в кадрах договориться в счет будущего отпуска, придётся за свой счёт брать. Квартиру отца сдал за неплохие деньги, как-нибудь месяц – полтора протянем. - Может, в реабилитационный центр обратитесь? – прощупала Фаина мыслительный процесс обожаемого ей человека. - Нет, только не центр. Делать ей там нечего. И мне будет сложно каждый день за город мотаться. Ладно, у нас в запасе есть десять дней. Что бы я без вас делал, Фаина Игоревна? – задал он риторический вопрос, понимая, что без старшей медсестры ему было невмоготу, — давайте я такси вызову. Нечего вам по метро тереться. - Не стоит. Я сама уже заказала на девять часов. Чайку со мной не попьете, пока время есть? – она подошла к чайнику и включила режим подогрева. - Не откажусь, — тут же согласился Кривицкий, и, чувствуя, как голодный спазм парализует желудок, открыл дверь холодильника. Взгляд скользнул по полкам. - Геннадий Ильич, давайте я вас покормлю, — заботливо предложила она и огласила меню, — я супчик куриный сварила и котлетки паровые сделала.        Она быстро накрыла стол, подав подогретый ароматный куриный суп и капустный салат. - Спасибо, я сам, — он принял из её рук тарелку и добавил, — её покормить надо. - Да, вы бы сначала отдохнули немного, она всё равно спит, а на приём лекарств будильник заведите. Тогда бы и покормили, — посоветовала медсестра.       После съеденного супа, салата и пары котлет его стало клонить в сон, но, проводив Фаину, Кривицкий пошёл в душ и встал под холодные струи воды, только для того, чтобы хотя бы немного взбодриться.       Выйдя из душа, он бросил взгляд на часы, смысла лечь и подремать не было. Оставалось менее часа до приёма лекарств, нужно было будить Ирину и приложить все усилия, чтобы она поела.       Он вернулся на кухню, тут же образовался Кот, который начал тереться об ноги. - Кот, ты же уже ел, — прошептал ему Кривицкий, но подумав, что лучше будет, если шерстяной не будет горланить, требуя своё, быстро подсунул ему котлету. В благодарность от кошака Гена услышал урчанье и почесал его за ухом.       Взяв приготовленный поднос с едой, он пошёл в спальню, где, отвернувшись от двери, спала Ирина. Комната напоминала больничную палату. Комод был заставлена флаконами, ампулами, таблетками. В воздухе витали специфические запахи от бесчисленных лекарственных средств и средств гигиены за лежачей больной. Пристроив поднос на прикроватной тумбочке, он открыл верхний ящик комода, проверил наличие внутривенных систем, шприцев и пробирок. В конце недели нужно было пересдавать контрольные анализы. Всего было достаточно. Он знал, что Фаина следит за этим, но в силу привычки и своего педантизма, он не смог удержаться, чтобы не заглянуть. Выдвинув второй ящик комода, Кривицкий извлёк чистое полотенце, подошёл к кровати. Тяжело вздохнув, как будто приготовился нырнуть под воду, нежно коснулся плеча спящей Павловой и, наклонившись, прошептал: - Ириш, просыпайся! Я пришёл. Она проснулась, повернулась к нему и, распахнув свои зеленые глаза, улыбнувшись, произнесла: - Толик! Привет!