КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ВСПОМНИТЬ ВСЁ!

***

      Ночью Кривицкий подпрыгнул на диване от раздавшегося звона разбитой чашки. Метнулся в спальню, на ходу пытаясь протереть заспанные глаза. - Толь, извини, не хотела будить. Думала, справлюсь, — она с виноватым видом посмотрела на Гену. - Справилась? – резко спросил он после чего, смягчившись, добавил, — просил же без самодеятельности. Твоя псевдосамостоятельность мне боком выходит. Теперь жди, пока соберу. Я без тапок, не хочу порезаться.       Собрав осколки, он ушел за тряпкой, чтобы протереть расплескавшуюся воду. - Я не буду, — отказалась она, когда он появился с кружкой в руке. - Кто спрашивает? Давай, пей, — он подсел к ней и помог попить, — договорились же, если что, ты мне звонишь на сотовый. - Я думала…, — начала она. - Ир, не надо думать. Не получается у тебя, — проворчал Гена и, поставив кружку на тумбочку, потер руками глаза, — чёрт, как хочется спать. В туалет пойдём или опять геройствовать будешь? - Да, — смущенно произнесла она. - Отлично, — он откинул одеяло, Ира обвила его шею и приподнялась, Кривицкий уже привычным движением подсунул судно и, не дожидаясь её просьбы, вышел из комнаты в ванную, чтобы умыться ледяной водой. - Толя, я всё, — позвала она его. - Иду, — отозвался он, и посмотрев на себя в зеркало, пробормотал, — да, Толян, видок у тебя, конечно...

***

      Утром, с трудом разлепив веки, после третьего звонка будильника, он сполз с дивана и потащился в ванную. Начинался день, очередной день в череде серых будней, который навряд ли принесёт какие-то кардинальные перемены в его теперешнее существование.       Принимая душ, он планировал день. «Туалет, завтрак, капельницы, стирка, невролог, обед… Поспать днём вряд ли удастся…, а там уже и на работу пора бежать. Не забыть у девчат спросить про маникюр, обещали телефончик дать. Так, ещё парикмахер…. Ладно, с этим позже, волосы еще плохо отрасли. А вот лезть после наркозов уже начали, надо поискать какие-то рецепты, или у Фаины спросить».       Стоять под струями воды можно было бесконечно, план действий в голове разрастался, как пена от шампуня. «Пора выходить, «Толик», иначе все планы останутся только планами, делать за тебя все это всё равно никто не будет». С этими мыслями он взял бритвенный станок, покрутил его в руке и вновь бросил в стакан. «Побреюсь перед работой» ….       Быстро сварив кашу для неё и сделав горячие бутерброды для себя, он отправился в спальню. Снотворное делало своё дело. Первоначально он хотел отказаться от него, не желая грузить её лишними лекарствами, но промучившись неделю, он понял, без снотворного он не вытянет.       После полуночи начиналось самое интересное, Ира не собиралась спать. Напротив, она просила, чтобы он сидел и говорил с ней. Собеседник из него в эти часы был никакой. Он слушал её вполуха, бездумно кивал головой, отвечая невпопад, и яростно боролся со сном. В отличие от Павловой, Кривицкому очень хотелось спать, но Ирина этого не понимала или делала вид. В её понимании всё должно было вращаться вокруг неё. И если ей не спалось, потому что она высыпалась за день, то другие, в частности, её обожаемый «Толик», спать тоже был не должен. - Возьми отгул! Подумаешь, не приедешь в министерство, ни людей же ты там спасаешь! – говорила она ему, не осознавая, что именно спасением людей занимает тот, о ком она не помнит. И взять отгул по щелчку пальцев у него не получится.       А ещё были ночные вызовы, хотя он свёл экстренные вызова к минимуму, и коллеги, понимая его положение, старались не беспокоить Кривицкого, но в самых сложных ситуациях по его профилю, все же дергали Геннадия Ильича в операционную. В эти моменты он был просто на пределе, оставляя её одну физически, мысленно он был с ней и как только завершалась операция, пулей выскакивал из операционной и мчался домой. К счастью, как будто чувствуя, что беспокоить «Толика» в такие моменты не надо, по его возвращению она спала. И он, с облегчением выдыхая, поправлял её сползшее одеяло, гладил волосы, целовал в щеку и шел, бросить своё тело на диван. - Ириш, просыпайся! Доброе утро! Нас ждут великие дела! – бодро оповестил её он, присаживаясь рядом, — как спалось? - Доброе утро! Спасибо, хорошо, — она потянулась и провела рукой по его щеке, — а ты что отгул взял? - Ну, типа того, — не вдаваясь в подробности, быстро согласился он и добавил, — совещание у меня сегодня только после обеда. - Не понимаю я твоих совещаний, почему они по ночам? - Они не по ночам, просто до позднего вечера, я возвращаюсь, ты уже отдыхаешь. Я не хочу тебя будить, — произнёс он заранее приготовленную версию. - А я хочу! Я жду, жду, а тебя всё нет и нет. Толь, а может, ты любовницу завёл? – спросила она, - я же понимаю, что тебе со мной тяжело. И женщина тебе нужна. «Час от часу не легче!», подумал Кривицкий. - Ир, прекрати. Никто мне не нужен, кроме тебя. У меня на тебя-то…, — начал он и осёкся не договорив, что его физическое состояние на данный момент такое, что лучшей любовницей в его случае является подушка, с которой он при возможности не слазил бы сутки. - Ну, а куда ты постоянно исчезаешь, ничего мне, не говоря? – не унималась Павлова. - Уж точно ни к любовнице, поверь. Хватит ерунду нести, — резко закрыл он крайне неприятную для него тему, — завтрак стынет, а нам еще себя в порядок нужно привести. - А что на завтрак? – полюбопытствовала забывчивая. - Каша… овсяная, — оповестил он. - Я не хочу кашу, — скривилась она, — ещё, небось на воде, фу. - Ну, извини, лобстеров нет, — не обращая внимания на её капризы, он принёс всё для утренней гигиены. - Может ужин закажешь из ресторана? - предложила она, выдавливая зубную пасту на щётку. - Я лучше сам завтра приготовлю. У меня завтра выходной, будем вместе, — обнадежил её Геннадий. - А почему раньше не готовил? – прополоскав рот после чистки зубов, спросила она. - Не хотел, вот и не готовил, — процедил Кривицкий. - Толик, мы так мало времени вместе проводим. Я тебя почти не вижу. Может, отпуск возьмёшь? – спросила она. - Уже думал об этом, — он кивнул. В начале месяца нужно будет по больницам мотаться, анализы в конце месяца сдадим и по специалистам рванём. - Скорее бы на работу…, — протянула она, — с ума можно сойти так тупо лежать в четырёх стенах. - Куда собралась? Какая тебе работа? Совсем с ума сошла! Никакой работы до полного выздоровления! – рявкнул он. - Ну, Толик…, — затянула она ежедневную песню, — ты обещал. - Так, всё! Я сказал, никакого Склифа. Хочешь поругаться? – в его голосе прозвучал металл.