КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ВСПОМНИТЬ ВСЁ!

***

      Не дождавшись пятиминутки, Кривицкий отпросился у Брагина и рванул домой. Нужно было отпускать Фаину и придумывать очередную легенду о том, где он пропадал всю ночь для Ирины.       Молясь только об одном, чтобы Ирина ещё спала, он открыл дверь квартиры и просочился вовнутрь, стараясь не шуметь. В прихожей сразу же материализовался Кот, Фаина тоже была на низком старте. Позвонившие соседи этажом ниже оповестили её, что её муж-алкаш их заливает. И медсестра, охая и причитая, поспешила удалиться, бросив на ходу, что Геннадию Ильичу беспокоиться не о чем. Всё, как обычно, никаких из ряда вон событий за ночь не произошло. Но если что, он может ей звонить в любое время.       Закрыв за ней двери, Кривицкий прошёл на кухню. Взглянув на часы, он понял: о сне можно было забыть. Его ждала не только прикованная к кровати Павлова, но и её квартира. К его счастью, Ирина ещё спала, а Фаина приготовила завтрак, и можно было просто выпить кофе, съесть омлет с колбасой и собраться мыслями. Последнее удавалось с трудом, мысли ускользали, крутились в невероятном хороводе из-за хронической бессонницы и дико хотелось спать.       «Ну, нет, дорогой, никаких спать! Сначала всё по расписанию, а потом уже вздремнёшь, если получится...». Подумал он и приступил к выполнению уже привычной за месяц рутины.       Когда утренний туалет и завтрак Ирины были завершены, он ушел на кухню. - Толик, полежи со мной…, - услышал он, раздавшийся голос из спальни. Он заглянул в комнату. Улыбнулся и ответил: - Ириш, пока не могу. Стирку забросить надо, порядок на кухне навести. Капельницу поставлю и полежу. Постель ещё поменять надо. - Успеешь, после капельницы поменяешь, - начала уговаривать Павлова. - Ну, хорошо, сейчас капельницу подключу и пока будет капать, полежу с тобой, уговорила, красноречивая, - усмехнулся он и, вымыв руки, приступил к манипуляции.       Промыв катетер, он подключил капельницу. Раствор капал медленно, и в запасе было около часа, именно поэтому он пошёл на поводу у Иры.       Он послушно лёг рядом с ней, положив голову на свою руку, согнутую в локте. Она смотрела на него, как и раньше, глазами, наполненными теплом и нежностью, но что творилось в её голове, было ему не доступно. Вдруг она спросила: - Толь, а что теперь будет с нашей свадьбой? - С какой свадьбой? – он не сразу понял её вопрос. - Ну, ты же на свадьбе настаивал, - напомнила она ему то, о чём он даже не догадывался. - Поправишься и будет свадьба, - быстро сориентировался он, - всё остаётся в силе. - Так ресторан же был заказан на двадцатое, - всплыл еще неизвестный для него факт.       «Какая прелесть! Какой ещё ресторан?! Ну, хоть намекни, как называется, если уже речь завела. Какая ещё свадьба с этим уродом? Толик, да ты ж, молодец! Мало того, что отпускать её не хочешь, еще и замуж она за тебя собралась! Господи»! Подумал Кривицкий, но мгновенно отреагировал. - Так я отменил же всё, ещё когда ты в больнице лежала. Всё заново придётся делать. Ну, там заявление, ресторан…, ты же понимаешь, - думая при этом только об одном, как свернуть тему и перескочить на что-то более приятное.       Но ни тут-то было, Ирину несло дальше по этому же маршруту. - Толя, а где моё платье? – она выдернула его из раздумий по поводу. - Какое, Ириш? Чем тебе рубашка не нравится? – и он поправил крылышко на нее ночной сорочке, не подозревая, что тема ждёт продолжения. - Ну, мы же купили свадебное платье в салоне, - оповестила она, - я на днях Фаину просила его достать, а она так и не принесла. Сказала, что ей некогда. Его же отпарить нужно, а то лежит в коробке, заломы будут.       Ошарашенный Кривицкий смотрел на неё и думал только об одном: как же ему выкрутиться. О существовании в природе свадебного платья он не то, чтобы не знал, но даже не подозревал о его наличии. - Найдётся твоё платье, не переживай, - выдавил он из себя, и провёл по её стриженым волосам. Следы ДНК остались на ладони. Это беспокоило его гораздо сильнее, чем какой-то призрачный свадебный наряд.       А в голове пронеслось: «Черт!» За месяц он узнал всё содержимое полок её гардероба, но никакое платье на глаза не попадалось. Вероятно, Ирина выбросила платье после смерти Аленикова.       «Так, у Ханиной спросить нужно, может у неё после свадьбы осталось платье. Ни в салон же за ним бежать, да и не до платья сейчас. Чего ещё я не знаю, Егорова. Вываливай уже сразу, чтобы удавиться и не мучиться больше».       Пока она продолжала, что-то говорить о свадьбе, лимузине, гостях и прочей ничего сейчас не значащей ерунде, он заметил, что система перестала капать. Кривицкий резко дернул рукой, чтобы поправить каплеобразователь, и увидел, как Ирина вся сжалась, глаза наполнились слезами, в них появился страх. - Толь, только не бей…, - умоляюще прошелестела она.       Кривицкий остолбенел, рука зависла в воздухе. Он потерял дар речи. - Ириш, ты сейчас о чём? – спустя мгновение выдавил он, начиная осознавать, что в действительности происходило с его Иришкой.       «Как реагировать? Что делать? Что сказать?» Вихрем пронеслось у него в голове.       Он попытался обнять её, но она еще больше втянула голову в плечи и отпихнула его руку. - Не надо, Толик. - Ириш, ты чего? Я тебя хоть раз пальцем тронул? – он постарался, чтобы его голос прозвучал как можно мягче и спокойнее. - А в кабинете в Склифе… забыл? – «напомнила» ему она.       У Гены потемнело в глазах. Жалость к беспомощной женщине, которую он любил все эти годы, переполнило его сердце. Постепенно он начал выходить из каталепсии и до сознания начали доходить слова, сказанные его Иришкой.       «Вот, что она скрывала от него! Вот почему произошло всё то, плоды, чего он сейчас пожинает! Невероятно! Его сильную и независимую Егорову избивал этот урод! Да, он же просто сломал её психологически. О, какой свадьбе с ним ты тогда говоришь, если ты прошла через такое? Как прочно он застрял в твоём мозге, если ты вообще не можешь понять, что это я! Твой Кривицкий, который никогда не сделает ничего подобного!» - Ириш, - он всё же прижал её к себе, невзирая на ее упёртую в его грудь руку, и жарко прошептал, - это не я! Честное слово, Ириш, это был не я! Я – Гена, Гена Кривицкий! Я не Толик….