КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ВСПОМНИТЬ ВСЁ!

***

      Он почувствовал, что после этих слов давление её руки на его грудную клетку ослабло, Ирина словно обмякла в его руках, после чего шепотом спросила: - Гена? Ты кто? Что ты здесь делаешь?       Тяжело вздохнув, Кривицкий, не разжимая объятий, продолжил: - Ириш, я – челюстно-лицевой хирург, работаю в твоем отделении. Ты должна вспомнить, пожалуйста. Вспомни всё, что между нами было… и хорошее, и плохое. Я звонил тебе из Израиля, и ты сказала, что у тебя всё плохо, я прилетел…. Ты приняла меня на работу в своё отделение в один день с Брагиным. - А где Толик? – она смотрела на него недоуменно. - Толика нет, он умер. Умер в день твоего рождения. Ты помнишь день рождения? – как можно спокойнее произнёс Гена.       В этот миг он очень хотел поцеловать её, но страх того, что он может разрушить хрупкую близость, которая на какие-то считанные минуты возникла между ними, остановил его. - Почему ты здесь? – вдруг задала вопрос Ирина. - Кто-то должен был быть рядом с тобой. Кроме меня, просто некому…. Кот один был. У меня отец умер, я к тебе переехал, чтобы не мотаться. Квартиру отца сдал. Сейчас лишние деньги не помешают. - То…, - она запнулась, посмотрела на него и, как бы прислушиваясь к звучанию его имени, произнесла, - Гена… я до Артёма дозвониться не могу. - Почему? Я вчера с ним разговаривал. Он обещал тебе сам перезвонить. И фото Агнешки мне прислал, наверное, и у тебя всё есть. Давай посмотрим, - он освободил её из своих объятий и потянулся к прикроватной тумбочке, где лежал её сотовый, - Ириш, конечно…, какой звонок ты ждешь, если у тебя телефон на беззвучке стоит. Он звонил. Смотри, сколько пропущенных, - он продемонстрировал её пропущенные звонки сына по WhatsApp.       Она выхватила из его рук телефон, увидев присланный ролик и фото с внучкой. Пока она просматривала видео, Кривицкий заметил её улыбку, которая осветила её лицо, с него ушла тревога и нервозность. - Хорошенькая, правда? – спросила она его, показывая фото Агнешки. - Есть в кого, - улыбнулся Геннадий и встал с кровати, - Ириш, нужно капельницу докапать.       Она протянула ему телефон, он убрал гаджет и осмотрел место постановки катетера затем проверил его работу.       Стоя у комода спиной к ней, он глотал слёзы бессилия, ощущая, как она сверлит взглядом его затылок. Делая вид, что роется в ящике с лекарствами, он пытался прийти в норму.       «Она не должна видеть этих чертовых слёз. Ни к чему ей это. Кажется, что-то сдвинулось с мёртвой точки. Может быть, какие-то слова заставили её задуматься? Может сработал спусковой механизм? Ключевое слово? Может, она начнёт осознавать, что я не причиню ей физической боли? Как вести себя дальше? Быть отстраненным или изо дня в день твердить, что я не Алеников? Может, мне только показалось, что до неё что-то начинает доходить? Боже! Одни вопросы. От них можно с ума сойти! Ещё и с маниакальным упорством твердит про работу в Склифе. На ноги хотя бы поставить в ближайшее время».       Понимая, что начинает вызывать подозрения своим копанием в ящике комода, он обернулся, поправил капельницу и набрав лекарство, которое вводил по окончанию капельницы. - А ты давно здесь? – следя за его выверенными движениями, спросила она. - Уже два месяца как приехал, - ответил он, присаживаясь вновь рядом с ней на кровать, - Ириш, тебе плохо было и болезнь отца ещё… - Прости, я не помню, - честно призналась она, не дав ему договорить. - Я понимаю. Не переживай, вспомнишь. Мы всё вспомним, постепенно вспомним. Ты же у меня сильная. Нам просто нужно время, да? – он положил свою ладонь на её запястье и, помолчав ещё минуту, тихо, но твёрдо попросил, - И, только Толиком меня не называй, пожалуйста. - Да, я запомнила. Ты – Гена, и фамилия у тебя какая-то странная, - она попыталась воспроизвести его фамилию и это прозвучало забавно, - Кравацкий.       Геннадий засмеялся: - Кривицкий. Но пусть будет Кравацкий, мне всё равно. Главное, чтобы не Алеников.       За всем этим странным разговором капельница закончилась и, Гена, введя приготовленное лекарство, снял катетер, который закончил свой срок службы, отработав верой и правдой почти пять суток. - Ну, а теперь мать, будем менять постельное. И сегодня у нас банный день! И если ты мне не будешь помогать, то мы рискуем остаться без обеда. Ты что хочешь на обед? – поинтересовался он. - Я пиццу хочу, - удивила его Павлова. - Интересный подход, но тесто точно не моё. Могу мясо или рыбу, или курицу. А может печенку приготовить с рисом? – предложил он. - Я не люблю печенку, она воняет, - выдала Ирина, - я хочу пиццу. Тебе жалко для меня куска теста с колбасой? - Мне не жалко, но это подростковая еда. Какой-то фаст фуд. Тебе нужно полноценное питание, а не всякая ерунда на вынос, - высказал он своё мнение. - Слушай, живёшь в моей квартире, жрешь, пьешь моё еще и указываешь, что я должна есть. Что я тут тебя слушаю? Сейчас всё сама закажу и всё! Тоже мне указчик нашёлся! – взвилась Павлова.       С этими словами она потянулась к телефону, но Кривицкий оказался гораздо проворнее, он буквально из-под носа увёл у неё телефон и отчеканил тоном, не терпящим возражений: - Ну, уж нет! Пусть я даже Толиком буду, но есть тебе всякое дерьмо не позволю. Тебе сейчас нужно хорошее питание, а не всякая срань! Тебе гемоглобин надо поднимать! Я сказал: печень, значит печень. Разговор окончен! Радуйся, что ни с гречкой!