(Не)железный

      Юнги оставляет Тэхена и очень надеется, что тот за ним не последует. Он быстро продвигается на шум и останавливается только перед толпой солдатов. Те столпились вокруг Дакара и еще одного молоденького альфы, вид которого выражал высокую степень алкогольного опьянения. То, что солдат был пьян, выдавали его шатающаяся походка, небрежный вид, блестящие глаза, румянец на щеках и распитая бутылка соджу в руке.       Юный альфа был чем-то недоволен, а выпитая доза крепкого алкоголя наконец-то развязала его язык и позволила высказать все, что копилось в душе. Толпа молчаливо смотрела на представление. У кого-то на лицах была усмешка, кто-то выражал молчаливое согласие, но в глазах большинства было неодобрение такого поведения. Парень возмущался, а Дакар смотрел на него не столько скучающе, сколько разочаровано-неодобрительно-разозлено. Он не любил слабость ни в одном ее проявлении. И парнишка этот его сейчас очень раздражал. И если бы Дакар не понимал, что с пьяным толку от разговоров ноль, он бы по своей обычной воли немедленно обматерил этого юнца, в красках описав весь ужас, который будет ждать его через минуту.       Юнги пробрался вперед сквозь толпу альф и встал в первом ряду. Что-то во всем этом было не так.       -Я не понимаю, зачем все это?! Зачем? Разве мы не должны защищать наших? Почему мы убиваем? Вы заставляете нас убивать! И нас убиваете! А я не хочу! Я не могу!.. - пьяно выкрикивал солдат, обреченно качая головой, отрицая саму суть профессии военного. Альфа на вид был совсем юным, возможно, он был даже младше самого Юнги. Наверное, он недавно закончил службу и тут же попал на войну по контракту. Разум и сердце юного альфы не выдержало. Ужасы войны оставили много незаживающих ран, те болели, кровоточили и не давали покоя. Солдат не выдержал и решил притупить боль откуда-то взявшимся алкоголем. Юнги был удивлен тем, что в лазарет смогли пронести бутылки, наверняка их было много, учитывая степень опьянения. И их даже не попытались спрятать, чтобы выдать крепкий напиток за что-нибудь другое - бутылка была с говорящей этикеткой.       -Рядовой Ли. Вы грубо нарушили 3 главных правила воинской дисциплины..       -Да пошел ты! - перебил монотонную речь главного солдат. Юнги удивленно охнул и посмотрел на альф, которые смущенно зашушукались. Никто не смел слово поперек Дакару сказать, а тут его только что послали в грубой форме при младших по званию. Это было грубейшее нарушение дисциплины.       -4 главных правила воинской дисциплины. - голос Дакара не дрогнул. Казалось, что он сохранял холодное спокойствие, но Юнги, стоящий рядом, явно видел, как у того желваки на лице ходили, а челюсти были плотно сжаты из-за напряжения. - Немедленно сложите выданное вам оружие. С этого момента согласно приказу №98 Министерства обороны к вам будет применена высшая мера дисциплинарного наказания.       Юнги, слушая, как железным тоном Дакар отчитывал мальчишку и перечислял все прелести его наказания, продолжал осматриваться вокруг. Что-то бередило его душу и мешало "наслаждаться" представлением. Такое странное чувство надвигающейся беды. Юн хмуро пробегался взглядом по каждому альфе, не надолго задерживаясь на их лицах, пока не наткнулся на одно. То не было удивленным или осуждающим как у всех. Хозяин этого лица выжидал подходящей минуты, чтобы что? Словно в замедленной съемке Юнги видит, как этот альфа медленно пробирается сквозь толку, вытаскивая из кобуры пистолет. Взмывающаяся рука направилась в сторону Дакара, и Юнги понял это за секунду, прежде, чем ринулся в сторону генерала и снес его с ног в тот момент, когда прозвучала серия выстрелов.       Оказавшись на крепком теле альфы, Юнги шокировано смотрел в его лицо. Ему показалось, что это длилось вечность, но уже буквально через секунду крепкие руки сбросили его и прикрыли своим телом. Оказавшись на пыльной земле, Юнги посмотрел в сторону, где стоял молодой альфа, и увидел солдата уже на коленях. На груди его расползалось кровавое пятно, рядом валялась разбитая бутылка. Дрожащей рукой мальчишка дотронулся до пятна, окрасив пальцы в красный. То была кровь, которая, вытекая, с каждой секундой забирала его жизнь. Альфа посмотрел на Юнги с горьким сожалением и, выплюнув кровь, так и осел, перестав дышать. Это было больно и страшно.       На выстрелы прибежали другие солдаты и врачи. Они начали осматривать погибшего, но Юнги было понятно, что того уже нет в живых. Что касаемо стрелявшего, его тут же скрутили и увели на допрос. О дальнейшей судьбе его Юнги не знал, но что с ним не будет ничего хорошего, было ясно как день. Допрос лично вел Дакар. Ему удалось выяснить, что то был заказ от другого государства - убить одного из главнокомандующих, чтобы ослабить военную мощь. Так сказать, по принципу: "рыба гниет с головы". Стоит "убрать главаря", и "толпа сама рассосется". Конечно, Юнги этого уже не узнает. Да и не желает вовсе знать. Очередной день принес ему очередное потрясение. За недолгое время здесь он видел не мало смертей, но именно сейчас чувствовал, что причастен к смерти молодого альфы напрямую. В тот момент, когда он ринулся спасать Дакара, он не подумал про то, что пуля, не встретив препятствие в лице генера, направится дальше. И станет роковой для кого-то. Смерть не ищет компромиссов. Если она хочет забрать жизнь, она ее заберет.       Случившееся снова подкосило разум Юнги. Его эмоциональное состояние было похоже на синусоиду. Каждый раз, когда он почти смирился со своим положением, судьба снова опрокидывала его. Всякий раз думая, что хуже быть не может, судьба насмешливо ухмылялась и шептала: "может". И, наверное, Юнги пора было уже привыкнуть, что там внизу никто не смягчал его падения, но с каждый разом он падал на колени и больше не имел сил подняться. Все это образно происходило внутри беты. Внешне никто не замечал каких-то тяжелых потрясений. Все старались поблагодарить его за спасение генера, нахваливали его наблюдательность и решительность, храбрость и отвагу. Юнги жали руки, а он как болванчик пожимал их в ответ, бездумно качая головой. Никто не понял, что с Юнги что-то произошло. Никто, кроме Дакара. Когда Мин лежал на нем, альфа видел не только ужас и страх в глазах беты. Он видел еще и желание оказаться на его месте за секунду до.       Произошедшее навело много шуму в военном госпитале. Всех альф и омег стали допрашивать на предмет дезертирства или причастности к вражеской стороне. Подобный прецедент был спорадическим, но требовал немедленной и всеобъемлющей проверки. Юнги старался абстрагироваться. Он не желал обсуждать это, не желал вспоминать свой порыв, потому что перед глазами до сих пор стояло то, как по его вине потухли глаза молодого альфы.       -Бета. - услышал негромкий зов Юнги, когда возвращался в свою палатку. То был генерал. Он вышел из тени как какой-то якудза со сложенными на груди руками. Юнги остановился в ожидании, когда альфа к нему подойдет. Поравнявшись с ним, Дакар внимательно посмотрел на серое в лунном свете лицо Юнги и заговорил. - Я хотел сказать тебе спасибо. Ты сегодня был неплох.       Было удивительно не получить взбучку от Дакара, а тут почти одобрение. Наверное, он ценит свою жизнь немного больше, чем кажется, - думается Юнги, и острый язык говорит быстрее него.       -Я спас тебе жизнь, а ты говоришь "не плох"?       На замечание беты Дакар усмехается. Почему этот мальчишка был таким интересным? Поломанный, израненный, но все равно за словом в карман не полезет. Дакар не любил людей, которые не могли держать субординацию, но ему нравились люди, которые могли постоять за свою честь и достоинство. А Мин Юнги был именно таким. А еще он был честным, трудолюбивым, храбрым, красивым. Если бы мысли альфы могли услышать остальные, они были бы крайне удивлены тому, какие дифирамбы он пел бете. Однако все это перечеркивалось одним словом. Ненормальный. Мин Юнги был не нормальным. Сама его суть, само его происхождение было ошибкой природы. Не стоило и ожидать для него простой и легкой судьбы. Его жизнь была под стать его же полу. И это объясняло многое для Дакара. Иначе Юнги бы не ринулся к нему, иначе он бы не дерзил ему, явно понимая свое положение, иначе он не оказался бы здесь и не спасал тех, кто воюет против его же страны. Юнги не был нормальным. Но Дакар нормальным никого не считал.       -Да, ты был бы "на высоте", если бы правда хотел спасти мою жизнь. - неожиданно заявляет Дакар. Он не переставал смотреть в глаза Юнги, однако перестал улыбаться. - Но ты сделал это ради себя, верно? Так надеялся оказаться на моем месте, не терпится уйти на тот свет?       Юнги тоже перестал улыбаться. Почему Дакар так тонко понимает его душу? Юнги для него как раскрытая книга? Или генерал умеет читать мысли?       -Почему ты так уверен, что я ищу смерти?       -Глаза, Юнги, я видел твои глаза. И с первого дня в них было только одно желание.       Альфа впервые обратился к нему по имени. Словно они не разного звания были, не старшим и младшим, а хорошими знакомыми, что могли давать друг другу дельные советы. Юнги не знает, что он должен ответить на это. Потому что ответа в голове он даже для себя не держит. Страшно признаться самому себе. Попав на войну, он понял, как важна и ценна каждая жизнь. Юнги не видел в смерти выхода ни для кого. Кроме себя. Противоречить своим же убеждениям было для него странным и непонятным. Но признаваться в том, что Дакар прав, и Юнги на самом деле потенциальный суицидник, не было сил.       -Завтра жду на тренировке. - отступая на шаг, говорит альфа. - Теперь ты знаешь, что опасность может подстерегать на каждом шагу. Даже здесь, где ты защищен. Мы продолжим тренировки.       Генерал уходит, оставляя Мина. Тот возвращается в свою палатку, падает на кровать, закрывает глаза и попадает в объятия человека, которого должен был ненавидеть, но так и не смог. Там, во сне Хосок смотрит на него так тепло, забирая все страхи и тревоги. Он обнимает его крепко-крепко и ведет по широкой тропинке поля, усыпанного цветами. Юнги смеется. Юнги счастлив. Юнги хочет остаться здесь навсегда. Но.. Даже во сне его преследует его боль.       Цветочный сон обрывается внезапно. Юнги, улыбаясь, поворачивается к Хосоку, но того и след простыл. И вмиг стало так холодно и тоскливо. Растерянно повернувшись в другую сторону, Юнги вдруг оказался в темном подземном коридоре, на потолке которого красным цветом мигала лампочка. Было сыро, холодно, это заставляло ежится. Тишину разрушило чье-то шарканье. Обернувшись на звук, недалеко от себя Юнги увидел убитого молодого солдата, на груди которого расползлось кровавое пятно, а изо рта спускались красные дорожки. Альфа медленно двигался на Юнги, тянул к нему свои руки и словно в бреду повторял: "Ты... меня... убил... Ты... меня... убил..". Юнги попятился. Животный ужас окутал его, заставив бежать со всех ног прочь, в другую сторону. В ушах колотилось сердце, грудная клетка широко раскрывалась, всасывая воздух, а Юнги бежал вперед, надеясь, что скоро будет дверь, за которой он сможет спрятаться. Но двери все не было. Юнги боялся встретиться лицом к лицу с этим солдатом, поэтому продолжал бежать, не оглядываясь. Но вот впереди замаячила желаемая дверь и, добежав до нее, Юнги проникнул в помещение, оказавшись в темной комнате и оставив позади свой страх. В ней не было ни одного источника света кроме настольной лампы, что едва-едва освещала желтым светом столик и тень, сидящую в мягком кресле. Юнги не видел, кто это был, потому что лица не было видно, но Юнги знал, кто там сидел. Глубоко вздохнув, фигура оттолкнулась от спинки кресла и приблизила лицо к источнику света. Перед Юнги сидел Хосок. Но не тот теплый и солнечный Хосок, который был для Юнги Вселенной. Это был холодный, стальной с жестоким взглядом альфа. Юнги казалось, что даже теплые шоколадные глаза мужчины превратились в разъяренные красные, готовые выжечь на нем свое клеймо. Глаза альфы повелевающе смотрели на Юнги, и тот, незаметно для себя, против своей воли, начал делать шаги вперед. Шаг за шагом он приближался к Хосоку, испытывая странное чувство. Наконец, оказавшись перед альфой, Юнги испуганно посмотрел на него сверху вниз, а тот, не издав ни звука, вдруг усмехнулся и, вскинув руку, схватил Юнги за запястье, притянув к себе. В этот момент Юнги проснулся. Он просто открыл глаза, справляясь с сердцебиением.       Просто дурной сон. Просто дурная ночь. Просто дурная жизнь.       Следующие дни проходили как обычно. Работа до позднего вечера с небольшим перерывом на поесть. Снова раненные, снова убитые. По вечерам занятия с Дакаром и ночные разговоры с Тэхеном за сигаретами, которые они тырили у солдат. Альфа же больше не смотрел на Юнги как на дерьмо, как это было раньше. Они даже стали разговаривать на отвлеченные темы, раскрываясь друг для друга. Конечно, Дакар был очень опытен, очень умен. Он не был разговорчивым, но если говорил, то говорил то, в чем был уверен. Иногда он шутил, заставляя Юнги улыбаться. Иногда говорил об очень серьезных вещах. В какой-то момент Мину стало интересно, как генерал выбрал такой путь. Как он пришел в армию. Почему захотел связать свою жизнь с... убийствами. Одним поздним вечером, когда они складывали оружия после своего занятия, Юнги так и спросил. И на удивление Дакар честно ему ответил.       -В армии я столько, сколько себя помню. И всегда участвовал в военных действиях. - задумчиво протянул Дакар, закрывая ящик, куда они скидали почищенное оружие. На вопросительный взгляд беты, тут же поправился: - Нет, я не какой-то псих, которому не терпится убивать, потому что на войне это можно делать почти безнаказанно. Таких тварей я терпеть не могу. Тех, у кого фишку стреляет от чувства своей безнаказанности. Именно их и стремлюсь уничтожить.       -А ты думал, чем бы занимался, если бы не пошел таким путем?       Дакар задумался. По правде он никогда не задавался этим вопросом. Ему казалось, что армия была высечена у него на линии судьбы печатными буквами жирным шрифтом. Холодная ярость, жесткий характер, отличная физическая подготовка и высокая склонность к риску сделали его идеальным претендентом на хорошую военную карьеру. Он и мысли допустить не мог, что жизнь его могла сложиться по-другому. Его отец был военным. Его дед был военным. И ему пришлось стать военным. И по правде говоря, в первые несколько лет он был сильно вдохновлен тем, чем собирался заниматься. Он думал о благородстве, о чести, об отваге. Он видел себя героем, о которых рассказывали его отец и дед. Но реальность оказалась намного более грязной и отвратительной. Ничего красивого в том, чтобы умереть на поле боя нет. Дакар был уверен, что Юнги понял бы его мысли, озвучь он их. Потому что мертвые с оторванными конечностями или размозжённой головой были отвратительны. А когда погиб младший брат все те положительные для военного качества усилились в несколько раз, потому что Дакар принял вину на себя. Не досмотрел. Вовремя не заметил. Упустил. Он стал жестче. Стал яростнее. Он пустил в себя корни "системы" и сам стал "системой". Дакар стремился защитить своих людей всеми возможными путями и уничтожить тех, кто считался врагом. Такова была суть системы.       -Дакар?! - Юнги наблюдал, как генерал ушел в свои мысли. Те вызывали у него безысходную решимость, скопившуюся в складках меж бровей. Но альфа ушел надолго. Юнги безрезультатно позвал его несколько раз по имени, но тот никак не среагировал. Поэтому в этот раз Юнги пришлось щелкнуть пальцами прямо перед лицом генерала. Тот сразу же отпрянул и вернулся в реальность, обратив внимание на бету. - Так кем бы ты был, если бы не оказался здесь?       -Не знаю. Может быть, саксофонистом.       Брови Мина удивленно поползли вверх, а рот раскрылся в букве "О". Какое необычно сочетание. Однако увидев смешинки в глазах альфы, Юнги понял, что тот над ним просто смеялся. Закатив глаза, он цокнул и пошел с Дакаром на выход, бурча себе под нос: "Очень смешно".       Иногда у Юнги было настроение просто нормальное, но чаще ниже плинтуса. Иногда он проявлял терпение, но чаще раздражался так же быстро, как сам Дакар. Кто наблюдал за ними со стороны, были сильно озадачены тем, что Юнги сблизился с генералом. Есть люди, которые в любом месте смогут сблизиться именно с тем человеком, который имел какой-то значимый вес. И то ли Юнги так везло, то ли это было все благодаря его характеру, но Юнги был именно таким человеком. Дакар же стал больше заботиться о бете, все реже и реже огрызаться с ним. Он не боялся его касаться, но делал это довольно аккуратно.       Черные сожженные волосы Юнги за несколько месяцев отросли. Челка падала ниже глаз, и ее нужно было постоянно поправлять. Это стало проблемой, когда он стрелял по мишеням и ему было нужно целиться. Прицеливаясь, он был вынужден сдувать падающие прядки, но те непослушно возвращались на прежнее место.       -Волосы отросли. - как-то заключил Дакар, проводя рукой по голове Мина. - Подстричься надо.       -Без тебя разберусь. - хмурый Юнги оттолкнул большую руку альфы и встряхнул головой. Длинные черные пряди упали на глаза и легли в гармоничном беспорядке. Убрав пистолет, Мин пошел к шкафу, где лежала ветошь, пропитанная жидкой ружейной смазкой, чтобы почистить от нагара затвор. Прибрав оружие, он попрощался с генералом и ушел.       -Дерзкий мальчишка. - смеялся Дакар в спину уходящего Юнги. Почему он прощал ему столько вольностей, одному Богу было известно. "Но с ним хотя бы весело" - мысленно оправдывался альфа.       На следующий день на своей подушке Юнги нашел резинку для волос. Было приятно получить заботу и внимание от кого-то. Пусть даже кого-то вроде наглого прямолинейного Дакара. С улыбкой на лице Юнги завязал пучок из волос, открыв личико. Наконец-то ничего не мешало, и это даже повысило его настроение. Заинтересованные взгляды в свою сторону от солдат, он предпочитал не замечать.       В еще один прекрасный вечер Дакар сообщает Юнги, что хочет взять того на разведку. Зачем это было нужно Юнги, он не знал, но вырваться из госпиталя на самом деле очень хотелось. Нужно было сменить обстановку, посмотреть что-то новое и отвлечься. Было ли это настоящей разведывательной вылазкой, Юнги понятия не имел. Он просто согласился и на следующий день в свой выходной был готов пойти с альфой за пределы их территории. Юнги выделили форму, под которой хорошо спрятался бронежилет, теплые и удобные ботинки на шнуровке и рюкзак, в котором можно было спрятать трофеи, еду и воду. Дакар повел его за пределы стен госпиталя к воротам, где стоял бронированный автомобиль. Запрыгнув в кабину, Дакар подал Юнги руку, помогая забраться внутрь. Поблагодарив, Мин сел на лавочку и пристегнулся ремнем.       -Ты сказал, что это разведывательная вылазка. Почему мы едем на машине?       -Отъедем на несколько километров. Потом пешком вернёмся обратно.       Понятливо кивнув, Юнги стал осматривать внутренности армейского автомобиля. Было жутковато, но в целом, терпимо. Путь был недолгий. Скоро машина остановилась, и Юнги с Дакаром вышли из кабины, оказавшись напротив леса. Дакар махнул в зеркало водителю, и тот немедленно сорвался с места, оставляя клубы пыли и тишину.        Прежде, чем зайти в лес, Юнги очень опасливо его осмотрел. Почему-то он был уверен, что тот был абсолютно небезопасен. Или как минимум хранил в себе много скелетов. Бета медлил, но под брошенное: "Пойдем" вынуждено последовал за генералом.       Если до того, как войти в лес, между ними шла активная беседа, то вот в лесу лишний раз открывать рот не хотелось. Юнги был крайне напряжен и на любой шорох реагировал резким дерганьем или испугом. Альфа шел впереди него, осторожно переступая через ветви или останавливаясь перед чем-то, что могло привлечь его внимание. Пару раз им удалось найти ловушки мин. И Юнги был уверен, что будь он здесь один, его размозжило бы в первые же минуты. Продвигаясь дальше, Дакар тихо обозначил, что в одном месте были следы борьбы. Юнги абсолютно не понимал, как по траве можно было определить, что здесь была борьба и что в ней участвовали именно трое, а не двое, но альфе верил, ибо тот говорил очень уверенно.       -Если здесь была борьба, значит, где-то лежит двухсотый. - делает вывод Дакар, поднимаясь с корточек. Он внимательным взглядом сканирует местность и, наконец, замечает торчащий сапог.       -Двухсотый? - переспросил Юнги у альфы, проходящего мимо него, и тут же последовал за ним.       -Мертвый. - поясняет генерал. Подойдя к торчащему ботинку, в кустах они обнаружили убитого солдата. Судя по одежде, он скорее принадлежал добровольцу, которого попытались одеть в форму, чем на реального военного. Убитый был застрелен в лоб. Пуля не размозжила череп, но оставила дыру во лбу, спрятавшись в мозге. Кем он был, ещё предстояло выяснить. Но никаких документов при нем не было обнаружено.       -Посмотри, у него вокруг дыры штанцмарка.       -Что? - Юнги заинтересовано наклоняется к мертвой голове, оценивая как альфа пальцем, не касаясь кожи мертвеца, обводил тень вокруг запекшейся крови. Удивляться в последнее время он перестал. Некогда шокирующие вещи воспринимались не более, как рутиной. Наверное, было ужасно, так думать, но так было проще.       -Видишь, по краю отпечаток ствола. Это значит, его застрелили прямо в упор. Надо иметь хорошую выдержку, чтобы выстрелить кому-то в лоб. Когда стреляешь на расстоянии, воспринимаешь цель как мишень, а порой просто точку в местности. Это не так разрушает сознание, как целенаправленно спустить кому-то пулю в лоб.       -Это правда очень страшно. - Юнги говорит тихо, вспоминая, как однажды видел, как его отец застрелил Джонгмина, приставив к его лбу ствол пистолета. Тогда Гиён не дрогнул.       -Ладно, пошли отсюда. - встав с корточек, говорит генерал. Он рассчитывал, что это будет просто прогулка по лесу, но найденные трофеи не были обнадеживающими. Волнение ни сколько за себя, сколько за бету, возросло.       -Почему ты так печешься обо мне? - задал интересующий его вопрос Юнги. Он не был дураком, чтобы не заметить особое к себе отношение со стороны генерала. Оно не имело романтический характер, но было довольно личным       -Потому что ты похож на моего младшего.       -С ним что-то случилось? - по печальным ноткам в голосе Дакара было ясно, что ничего хорошего с его братом не произошло. И безнадежные мысли Юнги подтвердились суровым:       -Он умер.       -Мне жаль. - говорит Юнги, печально хмурясь. Каждый человек носит свою боль в сердце. Невозможно сказать, что кто-то страдает больше другого. Ведь страдание определяется не масштабами беды, а тем, как человек на нее реагирует. Для кого-то непосильной ношей будет смерть родного ребенка, для кого-то глубокое одиночество, кто-то потерял семью, а кто-то так ее и не обрел. Каждый страдает по-своему, и ничье горе нельзя обесценивать.       -Не делай такое лицо. - вдруг заявляет генерал и легко щелкает своим пальцем бете по кончику носа. Не ожидая от самого себя подобный жест, Дакар вдруг прокашливается и отходит от Юнги, неловко говоря: - Возвращаемся.       Юнги тоже испытал неловкость. Он не стал ничего комментировать, хотя добрые издевки уже концентрировались на кончике его языка и зрели, чтобы сорваться. Некоторое время они шли молча, пока на пути им не попались поваленные стволы деревьев.       -Здесь аккуратнее. - альфа первым поднимается на стволы поваленных деревьев, чтобы перейти, и тянет руку Мину. Юнги берет широкую ладонь и осторожно перелезает. Кора дерева местами была влажной и хрупкой, а находясь в тени других деревьев, не могла просохнуть. Это создавало опасность падения. И Юнги не стал исключением. Когда нога соскользнула, Мин едва ли не упал кубарем на землю, но альфа не позволил этому случиться, крепко ухватив Юнги за плечо, сохраняя равновесие. Одарив Мина хмурым взглядом, Дакар закатил глаза.       -Сори. - бурчит Юнги, наконец спрыгивая с толстых деревьев, хлопая ладонями.       -Скоро выйдем на базу. Не шуми.       Юнги задумчиво смотрит на широкую спину альфы и неожиданно делает замечание:       -А ты кажешься даже хорошим человеком, пока не открываешь рот.       -Ты за своим ртом следи лучше, мелкий. Я носки 3 день не менял.       -Фуу! - Юнги смачно морщится, представив эту картину, как альфа держа его одной рукой, другой пихал бы ему в рот свой скомканный вонючий носок, способного привести в чувства быстрее нашатыря.. Буэ! Дакар тихо посмеялся над выражением лица беты, с трудом преодолевая желание потереть кулаком его волосы. На сегодня вольностей с него достаточно.       -Кстати, я все хотел спросить. Почему в нашу первую встречу, ты назвал меня омегой? Ты не чувствуешь, что у меня нет запаха?       -Запахи? Я вообще их не чувствую. - на вопросительный взгляд Юнги, Дакар вынуждено объяснился: - В первый год армии мне сломали нос. Повредили обонятельный нерв. Так что я вообще не чувствую никаких запахов. А ты слишком мелкий, чтобы воспринимать тебя как альфу. Просто предположил.       -Печально, наверное, не чувствовать запахи, если однажды ты их чувствовал.       -Ищи плюсы. Зато я не чувствую запах крови и горящей плоти. - с легким наигранным безумием тянет генерал.       -Мда, оптимистично. - хмурится Мин. -А бет ты встречал много?       -Ты второй бета в моей жизни. Второй муж моего деда был бетой.       -Подожди, но разве бетам тогда разрешалось выходить замуж или жениться?       -А что должно было запрещаться?       -У нас да. Еще до моего рождения к бетам относились как к отбросам. Им запрещалось жениться или выходить замуж, запрещалось получать высшее образование, брать детей из приюта. Позже развилось движение в защиту бет, сейчас мы можем все это делать, наши права реализованы как у всех. Хотя некоторые все равно страдают от несправедливого и неравного отношения. Если, к примеру, на одну должность будут претендовать отличник бета и слабый альфа или омега, бету точно не возьмут.       -Тебе не стоит переживать об этом. Здесь к бетам мы относимся как к обычным людям. Вы, конечно, штучный товар. Но вы какие-то по-хорошему особенные. И ты наверняка знаешь все свои сильные стороны.       -А как твой дедушка познакомился с.. ну.. вторым мужем. Бетой. - спросил Юнги, преодолевая неловкость.       -Они были запечатлены.       -Чего?       Но альфа не стал больше ничего говорить. Скоро они вышли из лесной чащи совершенно не с той стороны. Это стало причиной дальнейших насмешек Юнги, мол "у тебя, Дакар, джи-пи-эс сломался вместе с обонятельным нервом, а я говорил, что на 10 градусов правее надо было брать". В прочем, блуждать долго им не пришлось. Скоро они добрались до КПП и были встречены удивленными взглядами.       В лазарете что-то происходило, потому что все бегали туда-сюда, что было не совсем обычным.       -Что происходит? - спросил Дакар, остановив одного солдата. Тот, отдав честь, отчитался, что в лагерь приехал сам Ким Намджун, и сейчас он ходит по палатам с солдатами, раздает награды и поднимает их боевой дух. Генерал цокнул, он совсем забыл про визит Намджуна, и что должен доложить ему обстановку. Дакар быстро ушел, оставив Юнги, и последний от нечего делать побрел на свое рабочее место.       Войдя в палатку, Юнги остановился у входа. Какая удача была зайти именно в ту палатку, где был Ким. Вокруг Намджуна столпились солдаты, помощники, а сами пациенты, не смотря на свои раны, стояли перед ним на костылях. Юнги обвел взглядом присутствующих, зацепившись за 2 фигуры в черных костюмах. Незнакомцы стояли к Юнги в пол-оборота, и не было понятно, куда они смотрят. Хотя у Мина были все ощущения, что смотрят они на него. Эти костюмы отличались от основной формы солдат. Юнги видел несколько раз военных в такой форме. В первый раз он был очень удивлен, но Тэхен, который был рядом, пояснил, что так одевались союзники. Они часто привозили боеприпасы, медикаменты, еду и воду. Костюмы их были супер прочными, эластичными, и даже запахи не пропускали, что было удобно для всех. С одной стороны невозможно узнать альфу по запаху, а с другой стороны, между альфами и омегами не возникало неловких ситуаций. Закрывая все участки тела, лицо, ни тот, что в костюме, не мог оценить запахи других, ни окружающие не могли понять, кто перед ним. Это было важно, на случай, если попадется вражеская течная омега.       Юнги не понимал, что его так привлекло в этих двух фигурах. Он продолжал нагло рассматривать их, пытаясь найти какую-нибудь зацепку. Может быть, у него уже паранойя?       Закончив благодарить своих солдат, Намджун наконец-то освободился, и к нему можно было подойти, чтобы поздороваться. Собственно именно это Мин и сделал. Сложив руки на груди, он подошел к Джуну с вежливой улыбкой.       -Намджун. - Юнги приветственно кивнул альфе и тот сразу обратил на него внимание.       -Юнги! - приветственно воскликнул Намджун, словно не он несколько месяцев назад отправил его сюда. - Как ты себя чувствуешь?       -Нормально. Лучше, чем большинство здесь.       -Я не видел тебя, когда приехал. Где ты был?       -Мы с Дакаром ходили в лес. - Юнги отвлекается на то, как один из незнакомцев в черном, что оставались стоять рядом с Намджуном, крепко сжал рукоять своего оружия, скрипя кожаными перчатками. Он поднимает на него удивленный взгляд и тут же оказывается отвлеченным репликой Джуна.       -Зачем же?       -Искали, где уединиться.       Мин Юнги делает это специально. Его вдруг заинтересовала реакция парня в черном, и в этот раз на провокацию он среагировал еще больше. Незнакомец встрепенулся и решительно направился к выходу под удивленный взгляд всех.       -Я пошутил. - громче заявляет Юнги, чтобы услышали все или кто-то определенный, и отворачивается к Киму. - Дакар повел меня на разведку. Это увлекательно.       Шаг незнакомца замедлился, но он все равно вышел из палатки, а за ним вышел и другой.       На самом деле разговаривать с Намджуном было не о чем. Он не стал говорить Юнги, когда все закончится, и как обстоят дела, вопросы об Алексе предупреждал сразу. Они вышли из палатки вместе, но скоро попрощались. Намджун ушел поднимать боевой дух других раненных, а Юнги пошел искать Тэхена. Тот занимался тем, что кипятил инструменты прямо в кастрюле, иногда перемещая их при помощи металлических щипцов.       -Юнги! - улыбаясь, машет Тэхен подходящему к нему другу. - Как погуляли?       -Это была не просто прогулка. Это бы образовательный момент. - с важным видом отвечает Юнги, а сам думает о загадочных фигурах, которые только что увидел. Было бы глупо предположить, что это могли быть.. братья Чоны. То есть, из тех фактов, которые знает Юнги, невозможно вообще предположить, что эти двое могли оказаться здесь, могли союзничать с Ким Намджуном, могли сослать Юнги сюда специально. Но реакция одного из была очень странная. Создавалось смутное ощущение узнавания. Мин осматривается, замечая тех двух в черном, и не смеет оторвать от них взгляд. Это не может быть правдой. Но вдруг?..       Тэхен тоже смотрит в сторону тех двоих. Поправив очки на переносице, которые ему отдал Юнги, он вдруг восклицает: - О, это тот военный, который в прошлый раз передал тебе посылку.       -Это был точно он? Ты говорил, что их невозможно узнать из-за костюмов. - напряженно спрашивает Юнги, готовясь сорваться с места.       -Да, точно-точно.       -Спасибо. - быстро говорит Юнги и идет в сторону незнакомцев, те как раз собрались возвращаться к своим автомобилям, на которых приехали.       -Подождите! - кричит Юнги, догоняя одного остановившегося военного. Тот поворачивается к нему, и Юнги не понимает, куда смотреть, потому что лицо было закрыто шлемом с тонированным забрало. - Тэхен передал мне, что это вы в прошлый раз оставили мне посылку.       Незнакомец кивнул через некоторое время, позволив Юнги продолжить.       -Если будет возможно, передайте тому человеку от меня "спасибо".       Незнакомец снова кивнул и, не став ждать еще каких-либо просьб, быстро ушел к бронированной машине, на которой прибыл Намджун. Ветер играл с отросшими волосами Мина, пока он смотрел в спину уходящего альфы. Да, Чон Хосок. Он тоже скучает. От тоже пиздец как скучает. ***       -Думаешь, он понял, что это мы? - спрашивает Чонгук, поднимая забрало. Он смотрит через тонированное стекло машины на Юнги, пытаясь рассмотреть все детали, чтобы рассказать Чимину. Тот каждый день был в нетерпении узнать что-нибудь о Юнги, выклевывая Гуку весь мозг.       -Моя принцесса никогда не была глупой. - отвечает Хосок, не скрывая свою улыбку. Больше всего на свете он боялся снова увидеть тот взгляд полный ненависти, который Юнги подарил ему в их последнюю встречу. Но сейчас Мин смотрел на него изучающе, и так, словно он тоже скучал. Хосок был счастлив. То, что у них скоро все наладится, мелькало перед глазами неоновым цветом.       -Счастлив, что увидел его? - спрашивает Намджун, когда залазит в салон. Он немного запыхался, пока обходил госпиталь. Но в целом был доволен. Его люди не потеряли боевой дух, врачи и мед.братья тоже были готовы работать без выходных. Это и было нужно, чтобы продержаться еще немного. Скоро они доберутся до тех скрытых ангаров, найдут правду, и враг будет повержен.       -Счастлив. - соглашает Хосок, но уже более жестко спрашивает у Кима, поддаваясь вперед. - Джун, что еще за Дакар? И почему он водил Юнги в лес? - Ни Намджуну, ни Чонгуку не нравится сталь в голосе старшего Чона. Его зверь был настолько взбешен, что звери Чонгука и Намджуна опасливо поджали хвосты. - Очень вежливо прошу тебя больше не допускать такого.       -Хорошо. - соглашается Ким. - Я поговорю с Дакаром.       Хосок откидывается на спинку кресла и хочет, чтобы его быстрее отсюда увезли. Иначе еще несколько минут, и он сорвется, чтобы найти Юнги и запихать его в этот автомобиль. Он думал, что увидеть Мина и убедиться в том, что с ним все в порядке, будет для него достаточно. Но что же он получил? Спрятав его, Мин оказался под прицелом другого альфы. И если бы тот не был важным военным специалистом для Намджуна, Хосок пристрелил бы его прямо тут.       -В лес они ходили, блять. ***       Вечером встретив серьезного Дакара на ужине, Юнги с подносом подошел к его столику и сел напротив. Дакар был хмурым, напряженным и недовольным, и чтобы хоть немного понизить градус вокруг альфы, Мин с улыбкой поинтересовался.       -Ну что? Когда мы сможем еще сходить на разведку?       -Извини, бета. Вряд ли еще получится.       Не съев и половины своего ужина, альфа поднялся и ушел, оставив Юнги в одиночестве. Никто к Мину так и не подошел.