(Не)железный

      Наступление на объекты, которые Хосок посчитал стратегическими, неожиданно приобрело стремительный характер. Встреча с Юнги взбодрила его стремление поскорее вывести Гиена на чистую воду и закончить ненужное кровопролитие, поэтому действия альфы были быстрыми и четкими. Того же он требовал от других. Судьба всех: и Хосока, и Юнги, и Намджуна, и Гиена решалась в одночасье.       Свои люди докладывали, что Гиен, ослепленный своей мнимой победой, не желает слушать своих обеспокоенных помощников. Это давало Намджуну карт-бланш - им нужно было пользоваться, пока был момент.       Армия Джуна с минимальными потерями двигалась к скрытым ангарам. Сам Намджун после посещения военного госпиталя, который, кстати говоря, был основан не без помощи Чон Хосока и оказывал всю необходимую помощь в том числе пленным, решил самостоятельно проверить скрытые объекты врага. Они были буквально у него под носом. И они могли нести реальную угрозу для его народа, поскольку Мин Гиен был настоящим психопатом. В этом Намджун не сомневался.       Когда-то несколько лет назад Гиен обратился к нему с очень странной просьбой. Мотивируя, что это будет "полезно им обоим", Гиен потребовал от Намджуна выдать ему несколько бет. Просьба носила личный характер, Намджун был уверен, что ни Чоны, ни Ли не были в курсе неожиданного визита Мина. Почему его интересовали именно беты, и для каких целей он хотел их использовать, Гиен чётко не ответил. Но намёки в его голосе утверждали одно - с бетами что-то происходило, что-то явно не хорошее. Намджун прогнал старшего, сказав, что не желает его больше видеть и никаких дел с ним вести отныне не будет, чем очень разозлил Гиена. Альфа затаил на него обиду, которая вылилась в гибель двоюродного брата, а теперь и невинных людей.       Желание наконец-то разобраться с тем, что руководило Гиеном во всех его злодеяниях, привело Джуна, Хосока и Чонгука в один из тайных ангаров. Чон приметил их уже давно, но проникнуть сюда пока возможности не было. Единственное, что было для него возможно, это наблюдать. Сейчас же защита ангара была не подготовлена к неожиданному наступлению, что стало большим преимуществом для быстрого захвата. К удивлению немногочисленные солдаты скоро сдались, а когда увидели старшего Чона вообще были обескуражены. Не желая быть излишне благородным, Хосок приказал всех людей взять в плен. Никто не был уверен, что им можно доверять, а нештатных ситуаций совсем не хотелось. Солдат лишили оружия и обездвижили, но более никак не вредили. Работающий учёный персонал также поместили в отдельное помещение, лишив возможности общения с внешним миром, но обеспечив водой на определённое время.       За ветхими и абсолютно не надёжными постройками снаружи, скрывался целый современный город под землёй. Он спускался вниз, этажей на 12, и на каждом из них было несколько лабораторий, которые занимались экспериментальным изучением разных научных гипотез. Невозможно было представить, что происходило здесь, потому что "пыточные камеры" (как их прозвал Чонгук) были пусты и явно продолжительное время не использовались. Комнаты были напичканы видеокамерами, в центре как правило стояло кресло как в стоматологическом кабинете. Единственное, что его отличало было наличие кожаных ремней, которые были предназначены для связывания рук и ног.       Хосок разглядывал помещения один за другим, пытаясь обнаружить какие-нибудь улики. Каждая комната, в которые он заходил, была похожа на другую. Использованные шприцы валялись по углам, рваные жгуты и пустые бутыльки из-под незнакомых веществ были скиданы в мусорные пакеты. Те, в свою очередь, беспорядочно валялись по всей площади.       -Как-то не шибко убрано здесь. - хмыкнул Чонгук, запнувшись как раз об такой пакет. Да, это было странно. Возможно поэтому им так легко удалось захватить этот ангар, потому что здешняя лаборатория уже не использовалась и слабо охранялась. Однако то, что они не обнаружили здесь погибших в пытках или еще живых людей, не значило, что их захват был абсолютно бесполезен. Подземное содержимое уже было довольно шокирующим.       Хосок прошел дальше, держа в руках автомат. Он был настороженным в передвижениях и на любой шорох реагировал резким вскидыванием рук. Но продвижение вглубь ничего нового не дало. Чонгук оставался позади, просматривая папки на рабочем компьютере, который удачно был включен.        -Хосок, - окликнул его брат, вынуждая обратить на себя внимания. Идущий параллельно Намджун тоже остановился и заинтересовано посмотрел на младшего Чона. - Здесь есть что-то интересное.       -Что? - спросил Хосок, подойдя к брату, склонившемуся к монитору.       -Проект "Айнар". Папка засекречена.       -Открой. - требует Хосок, но Чонгук качает головой и словно младшекласснику объясняет.       -Пароль надо.       Хосок бросает взгляд на Намджуна, и тот все понимает. Он просит своего подчиненного привести кого-нибудь, кто сможет ввести пароль, и солдат выполняет приказ. Через некоторое время он тащит за плечо напуганного пожилого омегу, на бейджике которого была написана должность и имя. Мазнув взглядом по последнему, Хосок понял, что перед ним стоял доктор наук. Последний дрожал от страха и не мог скрыть это. Солдат вытолкнул ученого вперед к альфам. Когда его тащили сюда, было еще не так страшно. Стоять перед тремя сильнейшими было намного страшнее. Хосок медленно подошел к нему, остановившись на расстоянии двух шагов, как раз напротив компьютера.       -Нам нужен доступ к этой папке. - вкрадчиво, не повышая голос, говорит он. Омега сглатывает и судорожно качает головой.       -Я..я.. не уверен... Я..       -Немедленно! - повышает голос Хосок, напряженно смотря на омегу, отчего мужчина в халате испуганно зажмуривается. У Хосока самого нервы ни к черту. Его от долгожданной правды отгораживает только неизвестная комбинация. А то, что укрывает информацию, так же замедляет возвращение его принцессы. По напуганному взгляду старшего, Хосок думает, что переборщил. Наверное, не стоило кричать. Пользы от этого никакой. Тяжело выдохнув, Хосок более спокойно добавил. - Прошу.       Ученый подошел к компьютеру, поразмышлял некоторое время, еще раз оглядел решительно настроенного Хосока и других альф, и медленно ввел комбинацию чисел. Прежде, чем нажать на "интер", он виновато посмотрел на альф и неожиданно заявил:       -Не вините нас за то, что здесь увидите. У большинства здесь не было выбора. Они слишком жестоки. - Ученый нажал на кнопку, и папка открылась.       Неожиданное и массированное наступление не позволило быстро передать сигнал тревоги. Однако хоть и поздно, но он все же достиг Гиена. Вот только когда он обо всем узнал, было уже поздно. Намджун, Хосок и Чонгук, узнав правду, мчались, чтобы раскрыть её перед другими правящими семьями. Пора было заканчивать никому не нужное кровопролитие, которое продолжалось вот уже несколько десятилейтий. Гиен должен быть наказан строжайше.       Отпив виски из своего бокала, Гиен, не выпуская его из рук, медленно подошел к витражному окну своего кабинета. Была ночь, и за окном перед ним изобразился ночной город. Его белый шум дарил мнимое спокойствие, которое окутывало его жителей. Бои велись слишком далеко отсюда, чтобы ощутить все превратности войны на себе. Жители города уже даже не старались придерживаться своего обычного распорядка дня, жизнь их практически не изменилась. Первое время они были напуганы и встревожены, но критики с экранов вещали о благородстве, о правильности и необходимости, о неизбежности происходящих событий, меняя настроение людей в сторону согласия и терпения. Очень быстро сопротивление против было подавлено. Люди молча согласились.       Гиен радовался тому, что Намджун напал на них сам, а значит, винить его за начало войны никто не будет. И пускай поводом послужило убийство Джонгмина, никто не смог доказать его вины. Намджун привел косвенные факты, он рассчитывал на признания Гектора, которого поймал, но иностранец был преданным и обученным помощником. Он не раскололся, а потом покончил жизнь самоубийством, похоронив с собой эту тайну навсегда. Для людей история о том, что верхушка специально убила брата Ким Намджуна была неубедительна. Гиен выставил все с точки зрения агрессии страны Кима, повышая градус непринятия другой страны. С этой стороны Гиен был обезопасен. Он активно выступал на телевидении, это позволило его рейтингу взмыть да так, что да же третья, самая главная семья, снизошлась до разговора тет-а-тет, в полной мере осознавая растущее влияние Гиена.       Историю пишут победители. И когда он победит, никто и не вспомнит о небольших неприятностях, которые все же случались.       Гиен наконец-то вкусил чувство победы и влияния. Он практически достиг того, что было ему нужно и важно. Спустя столько лет он в полной мере ощущал, что весь мир принадлежит ему. Чувство собственной власти искушало, делало его самодовольным и менее осторожным, ведь, как считал старший Мин, скоро все должно было закончиться в его пользу. О такой быстрой победе еще пару лет назад он мог только мечтать. Его люди докладывали ему об отступлении армии Намджуна. Гиен был в восторге от того, что смог выстроить такую мощную армию (хотя методы их были крайне жестокими и бесчеловечными, нарушающими все гуманные принципы войны, которые существовали) и тактику, все же альфа считал, что цель оправдывает средства, а не наоборот. Это было торжество. В своих глазах Гиен был на вершине, поэтому когда один из помощников возразил, услышав этот доклад, альфа просто от него отмахнулся. Мнение о том, что это было странным поведением Намджуна, альфа не воспринял. Он посчитал аргумент о том, что "отступление было не к своим границам, а вдоль ИХ границ, как будто имело направление", притянутым за уши. Единственное направление, которое мог выбрать Ким Намджун, это было его собственное поражение.       Что касаемо Чон Хосока и его брата Чон Чонгука, те вели активную акцию против самого Гиена, хотя явно это не проецировали. Они слабо принимали участие в боевых действиях, в основном курируя только гуманитарную помощь, но еще они проявляли особую активность в той местности, где пряталась главная тайна Мин Гиена. Выступая с отчетами, Хосок объяснял это тем, что бои постепенно расходились в разных направлениях. Он не выбирает, куда пойдут солдаты - говорил Хосок. И Гиен был бессилен ему возразить.       Глубоко вздохнув, альфа оставил стакан на столике и, продолжая разглядывать ночной город, машинально крутил серебряное кольцо на среднем пальце. Это кольцо он никогда не снимал. Оно было свидетелем всех его побед и поражений. На внутренней стороне кольца было выгравировано "Айнар". В основе этого имени лежал корень Айн, который в переводе с одного древнего языка обозначал "глаза". У этого человека глаза и правда были словно зеркало, которое отображало все твои пороки. Поэтому Гиен ненавидел этого человека, хотя испытывал некоторую привязанность к нему. Кольцо не было драгоценным, но было дорого Гиену как память о том, кем он является. Джесу однажды рассмеялся над ним, мол - ты же альфа, зачем ты носишь такую дешевую безвкусицу. За что получил крепкую взбучку от мужа и больше никогда о нем не заикался. Это кольцо принадлежало человеку, которого Гиен ненавидел всем сердцем, а ненавидел потому, что чувствовал вину перед ним. Это то, что хранилось глубоко внутри, никому не было позволено знать об этой части души альфы.       Прильнув лбом к холодному стеклу, Гиен погрузился в воспоминания.       Ему было 5 лет, когда в дом его родителей пришла новая омега на должность кухарки. Предыдущая омега оставила службу, выйдя замуж, проработав на них всего лишь год. Снова возникла необходимость в новом помощнике. Родители особо не заморачивались, нанимая всех, кто обращался. Такие люди были очень мелкими и не имели никакого веса. Они постоянно сменялись, поэтому маленький альфа даже не запоминал их лица. Он и в этот раз не обратил бы на скромно одетую омегу внимания, продолжая играть со своим деревянным самолётиком, который сам сконструировал и выкрасил в бело-красные цвета, если бы к ноге нового слуги не прижимался ребенок такого же возраста, как сам Гиен, или чуть помладше. Альфа рос единственным сыном в семье. Его воспитывали строго и запрещали близко общаться с детьми в детском саду, куда водитель отвозил его каждый день. Гиен в 5 лет считал себя уже взрослым. Ему на самом деле было скучно со своими сверстниками, поэтому он был вовсе не против своего одинокого детства.       Пучеглазый малыш, который прижимался к ноге своего папы, был очень напуганным, и худеньким - это первое, что отметил про себя Гиен. Мальчишка вздрагивал от любого звука и сжимался, когда к нему кто-то подходил или обращался.       Вторым, что отметил про себя альфа, были кристально чистые глаза, небесного цвета. Они выделялись на бледном личике как два озера, глубиной в несколько миль - в них долго смотреть было опасно, потому что легко можно было утонуть.       Гиен расценил малютку как омегу, ибо тот был маленьким и хрупким, и пах необычно ярко, словно был уже взрослым омегой, приторно-сладким запахом травы. Это был третий момент, отмеченный Гиеном про себя.       Сам же альфа тоже имел довольно выразительные глаза. Но в отличии от омежки, его глаза были серыми и холодными как сталь. И в них утонуть было невозможно, ибо они пронзали как тысяча стрел одновременно. Светло-серые с ярким ободком радужки, глаза Гиена были очерчены густыми темными ресницами, что делало его взгляд еще более пугающим. В будущем его глаза пронзят не одно омежье сердце, особенно тех, кому нравились "плохие парни". Однако некоторые взрослые уже тогда побаивались Гиена из-за его взгляда, нашептывая его родителям о темном нутре альфы. Все, что люди не могут понять или то, что кажется им "не таким", они воспринимали враждебно, будто это от лукавого. Гиена с детства записали в касту людей с "темным началом". Может быть, они не сильно ошибались. А может быть, это сыграло определенную партию в его дальнейшей судьбе. Взгляд Гиена действительно пронзал как тысяча стрел одновременно, вынуждая других отворачиваться или отводить глаза, и в отличии от других мальчишка напротив боялся всех, но вообще не боялся Гиена. И это было четвертое и решающее - почему Гиен обратил на Айнара свое внимание.       Альфа не хотел начинать дружбу с нищим слугой, но он был единственным ребенком в семье, а дом родителей был огромным, поэтому с мальчишкой он "подружился", чтобы было не так скучно. Поначалу он рассчитывал использовать нового друга как игрушку для развлечения, как это делали старшие. Альфа не единожды становился свидетелем странных игр отца и папы. У них обоих были любовники, которые работали прямо в их доме. Гиен даже думал, что они друг о друге все прекрасно знают, но почему-то молчат, не выясняя отношения, будто ставят эксперименты не друг над другом, а над теми, с кем изменяли. Гиена это не отталкивало и не привлекало. Ему просто было интересно, почему люди поступают таким или иным образом, а еще ему было интересно, как заставить людей делать выбор в свою пользу. Его манипуляции отлично работали на других детях в группе, и даже на помощников по дому. Однако как бы Гиен не измывался на Айнаром, приручить его как своего верного песеля не получалось. Пацан оказался вовсе незаурядным. Он был доверчивым, но когда Гиен упрашивал его поучаствовать в каком-то пакостном деле, всегда отказывался, одаривая альфу своим хмурым взглядом. Айнар обладал тонким чувством справедливости и не поддавался сомнительным играм Гиена.       Гиен интуитивно скрывал свое реальное отношение к омежке. Он не знал, что именно его так бесило: или эти кристально чистые глаза, в которых Гиен видел свое отражение с самыми гнусными качествами. Или излишняя правильность и приверженность своим принципам, или неестественно яркий и приторный запах, который иногда менялся, но всегда забивал легкие так, что нечем было дышать. Ненависть к Айнару росла в душе Гиена с росточка. И все же он винил во всем его глаза.       Решение сблизиться с мальчишкой было продиктовано, как он сам для себя решил, желанием проучить и уничтожить эти треклятые голубые озера.       Омега-кухарка на удивление задержалась больше чем на год, и больше чем на два. Отчасти этому способствовал и сам Гиен, ему нравилась еда нового слуги, а еще он все еще не добился нужного результата. Поэтому ему было важно, чтобы омега с сыном остались у них как можно дольше. Он, кстати, правда очень хорошо и вкусно готовил, за это Мины решили его отблагодарить, позволив сыну своего слуги учиться в той же школе, куда собирались отправить Гиена. Услышав новость о том, что мальчишка будет ходить с ним вместе в школу, Гиен разозлился и обрадовался одновременно. С одной стороны, в школе будет гораздо больше условий, чтобы провести новые эксперименты, с другой стороны, видеть эти глаза 24 часа в сутки не было никаких сил. Но альфа стерпел. Он терпеливо ждал, когда наконец, ему выпадет шанс.       С учебой у Гиена никогда проблем не было. Он быстро схватывал на лету, ему даже не нужно было стараться, чтобы выучить тему или запомнить, как решить какой-то пример. Ему было скучно делать разного рода доклады, поэтому он всегда просил Айнара сделать их за него. В первый раз омежка воспротивился, так как считал, что это будет неправильно и нечестно, но альфа пронзил его своими глазами-стрелами и холодно произнес:       -Мои родители позволили тебе ходить в такую школу отчасти и из-за меня. Не думаешь, что тебе стоит быть благодарнее?       Лучше и не придумаешь. Айран замолчал, кивнул и ушел в библиотеку лопатить талмуты энциклопедий и научных книг. Это было первый раз, когда рыбка попалась на крючок. Гиен испытал чувство удовлетворения. Пока что главным рычагом давления на мальчишку было его собственное чувство вины. Это была маленькая победа.       Гиен выстраивал отношения с Айнаром по типу "кнут и пряник". Он незаметно манипулировал им, то хвалил, то критиковал. Но Айран считал, что альфа был с ним честен, раз всегда вел себя с ним по-разному, так, как велело сердце, поэтому все больше и больше доверял ему. Айнару нравилось иметь друга в лице Гиена. Он казался отчужденным и отстраненным, но омега считал его рыцарем на белом коне, который всегда приходил на помощь. А в Гиене действительно было что-то такое, "рыцарское". Он не позволял никому обижать Айнара, так как считал, что это делать может только он.       За несколько лет их приятельство переросло в крепкую дружбу, во всяком случае так считал Айнар. Но его принципы ему шептали: "Раз он твой друг, ты должен ему все о себе рассказать, иначе ты его просто обманываешь". А Айнар считал, что обманывать друзей совсем нельзя. И тогда он решил поведать Гиену свою самую большую тайну. Об этом его папа запрещал рассказывать кому-либо. Но Гиен не был "кем-то", он был "лучшим другом". Перехватив его между уроками, Айнар заговорчески прошептал, что должен рассказать другу большую и страшную тайну, и сделает он это после школы. Айнар попросил, чтобы Гиен подождал его после уроков возле входа. Альфа нехотя согласился. Он не ожидал от омеги чего-то интересного. Наверняка, мальчишка узнал о чем-то весьма незначительном, что шокировало его. И все же, Гиен как и обещал, ждал друга возле входа, прощаясь со всеми, кто проходил мимо него.       Айнар прибежал быстро, он не любил, когда его ждали, поэтому сильно запыхался. Гиен нетерпеливо посмотрел на друга и хмыкнув, пошел вперед, закинув рюкзак на плечо.       -Ну и? Какую тайну ты хотел мне рассказать? - раздражаясь, спросил он, когда они шли в молчании уже 10 минут.       -Только, пожалуйста, не горячись, когда узнаешь. - тихо и неуверенно начинает Айнар. - Это тайна очень большая и очень серьезная, но я доверяю ее тебе, потому что ты мой друг.       -Да говори уже. - раздраженно бросил Гиен, пнув камень с дороги, да так, что тот угодил прямо в крыло припаркованной машины. Айнар задумчиво проследил траекторию полета камня и заговорил.       -Помнишь, ты как-то спросил, почему я так странно пахну, каждый раз по-новому. - Гиен без особого интереса уставился на мальчишку. Айнар выглядел очень встревоженным и напуганным, будто его тайна была на самом деле очень ценной. - На самом деле, я никак не пахну. От рождения я - бета. - Гиен шокировано раскрыл глаза. Айнар все так же избегал его взгляда, поэтому не мог увидеть кинжалы, нацеленные прямо на него. - Папа говорит, что общество не любит бет. Мы скрываем мой пол за специальными духами, которые папа сам делает из цветов, поэтому запах такой яркий.       -Ты... бета? - выдавил из себя Гиен, прочищая пересохшее горло. Он и подумать не мог, что очередное нудное возвращение домой обернется козырем для него.       -Ага. Только никому не говори. Ты ведь не скажешь? - с надеждой спрашивает Айнар, все-таки посмотрев в лицо Гиену, с которым он к этому моменту уже сумел совладать.       -Не скажу. - лаконично отвечает Гиен.       -Спасибо. - улыбается Айнар, чувствуя облегчение, что наконец-то раскрылся другу. Но мальчишка и представить себе не мог, что скоро его жизнь оборвется со своего ровного пути и рухнет в ухабы. Несколько дней все было как прежде, Айнар отметил, что Гиен даже стал с ним более мягок. Меньше ругался на него, больше хвалил и старался как-то поддержать. Это делало Айнара куда счастливее. Он целыми днями улыбался, и улыбка его озаряла лица других. Но все закончилось в один день. Айнар возвращался после дополнительного занятия все также счастливо улыбаясь, как вдруг кто-то окликнул его:       -Эй ты бракованный!       -Вы это мне? - остановившись, бета неуверенно посмотрел на группу школьников разных возрастов. Кто-то был старше самого Айнара, кто-то его возраста. Компания выглядела совсем недружелюбно настроенной.       -А кому же? Кроме тебя здесь больше таких нет. - ядовито цедит альфа-школьник, имеющий широко оттопыренные уши и короткую стрижку.       -О чем вы?..       -Ты не только бракованный, ты еще и тупой. - злобно хохотнул другой школьник - помладше, чем вызывал у остальных ехидные усмешки.       -А я удивлен, что он так долго продержался. Правильно говорят: дуракам везет.       -Решил посмеяться над нами? Смешно, наверное, тебе было обманывать нас?       -Я вас не обманывал.. - Айнар правда не понимал, что он такого успел сделать, чем так насолил ребятам, которых даже особо и не знал. Он всегда старался жить со всеми мирно, но тут вдруг целая толпа смотрит на него как на врага народа, будто у него были секретные данные, и он передал их врагу.       -Да что вы с ним базарите! Он же бета! Мочи его! - кричит кто-то из толпы, и Айнар все понимает, но не понимает - откуда они узнали. Ведь об этом его секрете никто не знал! Кроме его папы, него и Гиена, который бы точно не стал рассказывать. Так как же они догадались? Или, может быть, нашли его духи в сумке? В чем он прокололся?       Айнар срывается на бег прежде, чем толпа настигает его. Сердце стучит как сумасшедшее и приказывает бежать. В толпе люди теряют свои лица, становясь одной скомканной массой, желающей растерзать и уничтожить того, кого посчитает врагом. Айнар очень боялся такой толпы. Он не раз видел, как неугодных закидывали камнями даже те, кто сам по себе никогда бы такое не сделал.       Айнар бежал по дорожке, ведущей к переулкам, через которые можно было добежать до дома. Айнар в них хорошо разбирался, так как они с Гиеном проходили здесь не один раз, а вот те, кто попадал сюда впервые, мог угодить в ловушку и попасть в тупик. Бета же был уверен в том, что сможет выбрать верный путь. Резко сворачивая, Айнар забежал во двор, что позволило скрыться от толпы. Вот еще один узкий переулок, и он сможет добежать до дома, а на чужую территорию никто не посмеет зайти.       Оторвавшись, бета забегает в узкий переулок и неожиданно встречает там Гиена. Друг стоял возле мусорного бака, опираясь на него спиной в районе поясницы. Он скучающе посмотрел на запыхавшегося Айнара и отвернулся.       -Гиен! - воскликнул Айнар, подбегая к другу. В этот момент альфа вскинул ногу, уперев ее в противоположную стену, тем самым перекрыв узкий проход между стеной и баком. Айнар непонятливо на него уставился, но не успел ничего сказать, за спиной, тяжело дыша, оказались те, кто его преследовал. Обернувшись, Айнар увидел толпу, что медленно на него наступала, протягивая к нему свои скрюченные ручонки. Деваться было некуда. Или отдать себя на растерзание или умолять Гиена хотя бы пропустить его. По какой-то причине его друг перекрыл ему дорогу - Айнар наивно не понимал.       -Спаси меня. - жалобно обращается к альфе бета, но тот, перестав скрывать своих истинных мотивов, вдруг смотрит на него безразлично и презрительно. Гиен убирает ногу, но разворачивается к Айнару всем корпусом, складывая руки в карманы брюк и наступая.       -А кто спасет меня? - вкрадчиво интересуется Гиен, не моргая. Он дарит Айнару последний нежный взгляд, а потом смотрит на толпу, словно давая разрешение забрать загнанную в ловушку добычу.       Бета молча смотрел на человека, которого считал единственным другом, глаза которого никогда не боялся, испытывая самое ужасное чувство - предательство. Если раньше он бесстрашно смотрел в серые глаза напротив, то сейчас смотрел разочарованно. Как же он раньше не замечал бесов, что в них плясали? Почему он, дурак, доверился этому человеку? Мысли мелькают одна за другой. Горечь рисуется на лице беты, понимая, что пришел его конец. Гиен же своими страшно красивыми серыми глазами без грамма эмоций смотрел за тем, как множество рук тянулись к спине Айнара, чтобы утянуть в пучину бездны и отчаяния.       Мальчишку забили.       Били все, но один шибко расторопный, войдя во вкус, в какой-то момент схватился за камень и приложил им бету по голове. Тот жалобно вскрикнул и отключился, напугав тем самым толпу. Посчитав, что они забили мальчишку насмерть, толпа тут же рассыпалась, виновным себя никто считать не хотел, а убийцей тем более. И только один остался в этом темном и узком переулке - тот, кто наблюдал за процессом. Подойдя к все еще дышащему телу, Гиен присел и внимательно стал осматривать Айнара, отмечая кровь, что мелкой струйкой вытекала с головы. Глаза, что всегда смотрели на него с восхищением и обожанием, были закрыты. Малыш был еще жив, но он больше не был тем Айнаром, в глазах которого можно было утонуть.       Удар пришелся по затылочной части. И это лишило Айнара зрения.       Раскрывшаяся правда об истинной сущности Айнара и об обмане, придуманным его папой, привело к непоправимым последствиям. Как глубокого инвалида мальчишку отправили в детский дом при храме - отмаливать свой первородный грех (бетизм, как тогда это называли), а его папу казнили. Гиен не испытывал стыда или сожаления из-за своего поступка лишь тогда, когда не видел Айнара. Но стоило только тайным образом приехать в этот детский дом и посмотреть в лицо почти прозрачного мальчишки, Гиен чувствовал, как собственный червь съедал его изнутри. Он ненавидел себя за то, что уничтожил глаза, в которых боялся утонуть.       Почему же Гиен поступил так? Сделал ли он это из-за сильной ненависти к бетам? А может быть ему было просто скучно? Если спросить об этом у самого Гиена, то однозначного ответа было не получить. Мин Гиен с самого детства был вовлечен в ненависть к бетам. В его семье был один, рожденный "проклятым", сын его дяди, и с ним расправились тихо. Омега родила ребенка дома, как только поняли, что тот был бетой, его вышвырнули из дома на съедение собакам, объявив, что младенец оказался мертвым. Гиен был совсем малюткой, но это происходило прямо на его глазах. Он не мог вырасти нормальным человеком. Его учили, что беты - это зло, ошибка природы. Позднее он примирился с теми современными тенденциями, которые диктовало общество, но заложенную изначально ненависть к третьему полу, было не искоренить.       На свете было всего 2 беты, к которым Гиен мог испытывать подобие сострадания - это были Айнар, который умер, едва достигнув своего совершеннолетия, и его сын - Юнги. Именно рождение собственного беты стало главной причиной, почему он все это затеял.       От тяжелых воспоминаний альфу отвлек громкий стук в дверь. В кабинет вошел его помощник с весьма встревоженным видом.       -Гиен, есть проблема.       -Ну что такое? - устало пробормотал альфа, возвращаясь к столу. Зря он окунулся в воспоминания, теперь эйфория от мнимой победы сошла на нет.       -Армия Намджуна подобралась к объекту А.       -Что?! - закричал не своим голосом Гиен, подлетая к помощнику за секунду. Только что он отмечал свою победу, а тут вдруг намечалось поражение. Если они что-то обнаружат и обнародуют.. Это будет конец Мин Гиена. Такой же гнусный и темный, как конец Айнара. - Как это допустили?! Вы говорили, что он отступает!       -Очевидно, что отступает было не совсем верно. Кажется, он целенаправленно двигался именно в эту сторону.       -Почему допустили?! Почему не доложили?!       -Вы говорили, что это ничего не значит.       -Черт с вами! Немедленно отправить туда группу лучших наемников. Я выезжаю!       Нельзя было допустить Намджуна к важному стратегическому объекту, но раз он уж туда попал, нельзя было допустить, чтобы он оттуда вышел.       Когда папка открывается, на мониторе высвечиваются множество документов. Их насчитывалось более пятисот. Содержимое документов представляло собой краткие характеристики на людей, в графе "пол" у которых было выставлено "бета". Эти люди не имели имен, им были присвоены только номера, что лишало их собственной личности. К каждому досье прилагалась фотография. И на всех фотографиях, широко перечеркнув лицо, стоял штамп "ликвидирован". Их было много. Очень много. Только на этом компьютере их было 556 штук, а если на каждом из них было столько же, то вместе их количество переваливало за десятки тысяч. Тысячи невинных бет, которые были ликвидированы в течении нескольких десятков лет самыми жестокими способами.        Согласно документам, над бетами ставились опыты все возможных характеров. Лучевым воздействием на них пытались "включить" их спящие омего/альфакторные железы. Но ничего кроме лучевой реакции или лучевой болезни получить не удалось. Особые аденовирусы, влияющие на ДНК, тоже не помогли, они вызвали низкодифференцированный рак любой локализации и быструю смерть. Подсаженная матка отторгалась, а те, кого заставляли принимать иммуносупрессанты, впадали в агранулоцитоз (отсутствие белых = "иммунных" клеток организма) и умирали от сепсиса (заражение крови). Это и много другое в течении 30 лет проводилось под носом у общества обеих стран. Это могло коснуться и Юнги.       -30 лет бесполезных опытов и экспериментов. Тысячи загубленных жизней. - глухо произносит Намджун, поднимая взгляд на доктора наук. - Вы не достойны помилования. Какой суд, Хосок? Какой суд, блять!?       Хосок был шокирован не меньше, чем Намджун. Он подозревал, что дела Гиена были совсем плохими, но чтобы настолько? Этого он даже себе представить не мог. А ведь в любой момент он мог покуситься на собственного сына, и тогда Юнги мог быть уже мертвым или умирающим. Одна только мысль об этом делала альфу похожим на самого дьявола.       -Тут не все. Читайте дальше. - говорит Чонгук, пролистывая документ, который напоминал скорее научную статью, а не досье.       Хосок переводит тяжелый взгляд с брата на монитор и вчитывается в строчки.       -"Бетизм невозможно излечить. Он не поддается коррекции ни одним современным методом. Однако достоверно известно, что "бетизм" передается только по линии отца, так как генетически.." По линии отца?       -Сцепленный с полом ген. - поясняет Чонгук, который неожиданно стал разбираться в генетике. - В случае Юнги - Гиен носитель гена, который отвечает за пол "беты".       -Значит, у них в семье были беты и до этого? Но почему Гиен так ненавидит их? Зачем уничтожает?       -Уничтожает ли? - вдруг задается вопросом Чонгук.       -Что ты имеешь ввиду?       -Ну.. Посуди сам. Если в семье Юнги были еще беты, то Гиен о них должен был знать. У него самого сын родился бетой. Если бы он ненавидел их, то вряд ли он позволил Юнги вообще вырасти. Я думаю, что он делал это не из ненависти.       -Думаешь, он искал "исцеление" для собственной семьи? - спрашивает Намджун, задумываясь над этой гипотезой. Нет, он ни капли в нее не верит. Такой человек как Мин Гиен не способен на благородство, даже если путь этого благородства выстлан тысячью черепов.       -Это какой-то абсурд. - Хосок тоже не соглашается с братом, или не хочет соглашаться. Нет, Гиен делал это не из-за Юнги. Все, что он делает, делает только ради себя. И Юнги здесь ни при чем.       -Может, я и не прав. - пожимает плечами Гук.       -Когда Юнги вернется, не говорите ему об этом. - просит Хосок, обращаясь к Чонгуку и Намджуну. Кому как не ему знать о том, что его принцесса всегда старалась оправдать отца, даже когда тот на его глазах застрелил человека.