(Не)железный

      Уже третий день Дакар игнорировал Юнги, ссылаясь на то, что слишком занят и проводить занятия пока не может. Мин все понимал и не понимал одновременно. Чем он так обидел альфу, ему было не понятно. Может быть, в их последнюю вылазку Юнги вел себя слишком фривольно, и это обидело генерала? Единственным развлечением для него остались разговоры с Ким Тэхеном. Но и тот сегодня куда-то делся. Юнги пошел его искать в привычном для Тэхена месте и, о чудо, нашел.       -Снова ты сюда пришел. - бурчит Юнги, садясь на землю рядом с Тэхеном. Омежка, поджав сложенные ладони между бедер, сидел с выпрямленными ногами на холодной земле и задумчиво дул губы. Юнги же сел с согнутыми ногами, оперев на колени свои выпрямленные руки.       Снова вода, снова луна, снова звезды. Тэхен, наверное, невероятно скучал по своему дому, раз продолжал возвращаться на берег. Скосив взгляд в сторону, Юнги вдруг увидел блистер, переливающийся серебряным цветом в свете луны, он был почти пуст, оставалось всего 3 таблетки из 10. Подавители. Юнги не обращал на такие вещи внимания, потому что был бетой, и запахи для него не были яркими или выразительными, даже когда кто-то был в фазе течки или гона. Но по брату старшему он знал, насколько этот процесс болезненный, если не иметь альфу или подавители в этот период.       -Ты в порядке? - с беспокойством спрашивает хмурый Юнги, на что Тэхен ему молча кивает.       -Если что-нибудь будет нужно, скажи.       -У тебя когда-нибудь было.. ну.. это? - вдруг спрашивает омега, и Юнги решает ответить, учитывая, в каком состоянии пребывал друг.       -Секс?       -Ага.       -Да, было. - реакция Тэхена была молниеносной. Он словно позабыл о всех тягостных ощущениях внизу живота, которые делали его сегодня супер рассеянным, и развернулся к Мину всем корпусом, предвкушая интересные подробности.       -Расскажи. - требует Тэхен, на что получает возмущенное:       -Ага, сейчас! - ворчит Юнги, подхватывая пальцами какую-то палку с земли и начиная рисовать незамысловатые узоры. - Не буду я тебе ничего рассказывать. О таких вещах не говорят и...       -Да не надо подробностей. Просто расскажи, как это?       Ну если не вдаваться в подробности механики телодвижений, мотивов и прочее-прочее, то делать это с Хосоком было чертовски..       -Приятно. - тихо говорит Юнги вслух, добавляя. - Если делать с любимым человеком. Если не будешь любить своего альфу, тебе будет противно.       -То есть, если тебе нравится спать с кем-то, значит ты его любишь? - умозаключает омега, и Юнги не нравится тон, с которым он это говорит. Такое ощущение, что Тэхен совсем неправильно понял его слова.       -Ээ, ну.. В идеале так и должно быть, наверное. - пожимает плечами Мин, но замечая, как шестеренки в глазах друга крутятся не в том направлении, поспешно спрашивает. - Что это за взгляд? Не вздумай спать со всеми подряд, чтобы понять, что любишь кого-то. Сначала полюби, потом спи. Понял? Не наоборот.       Тэхен нахмурился и, словно зафиксировав постулат: "сначала любовь, потом постель", кивнул, глядя на друга. И тут живот омеги ожил, напомнив, что из-за своего нехорошего самочувствия, Тэхен забыл его покормить. Вдалеке снова прозвучал грохот от снарядов, которые разбивались за несколько километров от них, но ни Мин, ни Тэхен в сторону звука даже не посмотрели.       -Ты сегодня ел? - улыбнувшись, спрашивает Юнги, услышав урчание в животе у друга. И омега отрицательно качает головой. - Тогда пошли на ужин, пока не поздно. - говорит Мин, поднимаясь на ноги. Он выкидывает палку, смотрит на то место, где неосознанно рисовал, и снова начинает злиться. "Чон Хосок" - было выведено на земле, и Юнги сердито стирает его имя носком кроссовок. Он не скучает. Он злится. И он не простил. И он не врет.       Помогая другу подняться, Юнги тащит омегу в столовую, где в этом время уже было не так много народу, как и еды. Юнги заходит в столовую, пропуская Тэхена вперед. Он отправляет его занимать стол, а сам идет к раздаточной. Сегодня давали разные наборы, но остался только небольшой, состоящий из лапши со специями, 1 закусочного салата и бутылочки молока с разными вкусами: банановый, клубничный, ванильный и шоколадный. Взяв на двоих, Юнги понес еду к Тэхену, который занял два приличных места в углу и призывно махал другу. Юнги поставил на столик поднос и развернул его к омеге.       -Мм, банановое молочко! - восклицает Тэхен и тут же тянется к желтенькой бутылочке. Юнги же забирает оставшуюся ванильную и втыкает трубочку через пленку, стараясь скрыть улыбку. Омежка так искренне радовался обычному молочному коктейлю, будто это было что-то божественно вкусное. Впрочем, может быть, действительно было. Юнги знал еще одного человека, который не смотря на весь свой брутальный образ, тащился от бананового молочка аки течная омега от альфы. Воспоминания о Чонгуке, который не делился сладким напитком даже с Чимином, которого любил до глубины души, вызвали легкий смешок у Юнги.       -Чего смеешься? - недовольно надул губы Тэхен, посчитав, что Юнги посмеялся над его поведением.       -Ничего, Тэхена, пей свое молоко. - Юнги салютует своей бутылкой и, подхватив трубочку, делает несколько глотков. И правда, божественный напиток. - Этот вкус напоминает о нормальной жизни..       -Юнги, а что ты будешь делать, когда все закончится? - вдруг спрашивает Тэхен, шумно допивая остатки напитка.       -Не знаю. По правде, не хочу возвращаться туда, откуда пришел.       Это была искренняя правда. Юнги совсем не хочет возвращаться к родителям, или вообще в свой город, потому что все будет напоминать о его существовании, об этом чертовом альфе. Возможно, Юнги трус, но он не хочет возвращаться в тот капкан, который захлопнулся почему-то не на его ноге, а на его шее. Вот если бы у него была возможность остаться в стране Кимов, не в доме Намджуна, а где-нибудь в небольшом городке, где жили бы пусть и пожилые, но добрые и отзывчивые люди, он бы с радостью оставил всю свою прежнюю жизнь и начал жить заново. Переучился на какого-нибудь разнорабочего или начал бы писать песни, он же, вообще-то, музыкантом хотел быть в детстве.       -Тогда ты можешь пойти со мной.       -Чего?       Юнги оставляет еду, которую ел, потому что искренность Тэхена поражала и обескураживала. Вот так просто предложить кому-то жить вместе? Человеку, которого не долго знаешь, про которого не знаешь практически ничего?       -Я же рассказывал тебе про своего деда. У меня остался дом у моря от него. Он, правда, уже довольно ветхий, но жить можно будет, если подлатать немного.       -Предлагаешь жить вместе?       -Да! - восклицает Тэхен, методично наматывая лапшу на палки.       -Ешь давай. - бурчит Юнги, испытывая счастье, поднимающееся в груди. Тэхен своим предложением подарил ему надежду на новую жизнь, в которой не будет никого из прошлой. Разве что Чимина можно не забывать. С другой стороны, где Чимин, там Чонгук, а где Гук, там Чон Хосок.       -Тэхен. Спасибо. - с опозданием говорит Мин и получает в ответ широкую улыбку. ***       Судорожно набирая номер своего военного помощника, Мин Гиен пытался сдержать гнев, но это плохо получалось. Он был вне себя от услышанных новостей, потому что Ким Намджун обвел его вокруг пальца. Он только делал вид, что отступает, а сам каким-то образом узнал про лаборатории и уже даже наведался туда. Но откуда? Мин Гиен не знал, кто был предателем, но то, что с этим человеком случится Ад на Земле, был уверен точно.       Как назло помощник трубку не брал, увеличивая гнев еще больше. В это время потухших экран монитора от ноутбука вновь ожил. Пришло сообщение на почту по зашифрованному каналу. Этот канал использовался для общения между главами стран. Гиен подошел к столу, чтобы прочитать, что ему прислали, и открыл письмо. Это была рассылка-приглашение от господина Ли. Он срочно собирал всех: и Мина, и Чонов для решения важного вопроса. Благоразумно не написав о конкретных деталях, господин Ли требовал немедленное присутствие каждого в пентхаусе люксового отеля, где обычно проходили их тайные встречи без прессы. Это было совсем не вовремя.       С третьего раза помощник наконец-то ответил. Гиен был крайне зол на то, что его люди все как один начали его подводить. Он хотел разобраться с Ким Намджуном сам, как с его братом, но теперь это было проблематично - он не мог не посетить собрание всех глав.       -Намджун нашел лабораторию А. Немедленно разберись с этим! Не дай ему уйти оттуда. Я хочу, чтобы ты похоронил его там же! - шипел альфа в телефон.       Помощник что-то промямлил, потом отчеканил "честь имею" и отключился. Глубоко вдохнув, Гиен прикрыл глаза и задержал дыхание на 10 секунд. Он должен успокоиться. Если его поведение сейчас вызовет вопросы, жертвы не ограничатся только Ким Намджуном.       Приказав подготовить себе машину, Гиен надел пальто и вышел из кабинета, проследовав в автомобиль. Ночь была холодная, поглубже закутавшись в пальто, Гиен сел в открытый автомобиль. Назвав адрес, куда надо было следовать, Гиен продумывал план действий. Он не знал, зачем Ли собирал их, но это все ему категорически не нравилось. Весь путь он думал, какие пути отступления иметь, в случае непредвиденных обстоятельств. А если Намджун уже обо всем узнал и каким-то образом передал данные Ли или Чонам. А может быть, ему и передавать ничего не нужно было? Чон Хосок, который уже долго время под него копал информацию, и мог быть тем самым предателем, связавшимся с Намджуном. И если это так, то нужно как можно быстрее ловить момент, и выставить Чон Хосока и его отца предателями страны.       -Мы на месте, господин. - повторил водитель, наконец вырвав Гиена из своих дум. Он смотрел на начальника через зеркало заднего вида.       Прежде, чем выйти из автомобиля, Гиен медлит. Он уже держался за дверцу, когда в голову пришла одна мысль, и он озвучил ее водителю.       -Дай мне свой пистолет.       -Но..       -Быстро! Машину не глуши.       -Слушаюсь.       Альфа пришел к выводу, что чем бы не обернулась эта ночь, сегодня он не погибнет. У него достаточно сил и возможностей продолжать войну самостоятельно. Его армия была намного больше, чем Чоны или Ли могли себе представить. Ему всего-то нужно будет выйти из этого пентхауса живым сегодня. Спрятав оружие в кармане пальто, Гиен вышел из автомобиля и проследовал через массивные крутящиеся двери внутрь здания.       В лифте он столкнулся с господином Чоном. Тот был ниже Гиена и имел несколько лишних килограммов. Видимо так сказался его малоподвижный образ жизни. Передав большинство полномочий своему старшему сыну, Чон Дэмун имел больше времени для своих развлечений. Он любил гольф и вкусную еду. И ждал внуков, требуя их со старшего сына.       Кивнув в качестве приветствия друг другу, мужчины поднялись на верхний этаж и прошли в пентхаус, где их уже ожидал господин Ли.       -К чему была такая спешка? Мы же вот недавно обсудили дальнейшие шаги. - деланно скучающе говорит Мин Гиен, проходя перед Чоном и садясь на свое обычное кресло, закидывая ногу на ногу.       -Это ты спрашиваешь? Ты же сам нас собрал! - вдруг заявляет старший Чон за спиной у Гиена. Этот вопрос подмывало его задать еще в лифте. Но он побоялся, что там могут быть камеры или прослушивающие устройства. А здесь, в пентхаусе, стояли заглушки, поэтому говорить можно было спокойно. Гиен нахмурился.       -Я никого не звал. Я получил сообщение от господина Ли. - альфа требовательно посмотрел на Ли Тансу. Он был самым старшим из них, и имел больше всех власти. Тансу был высоким, худым и жилистым альфой. Тансу не выглядел на свой возраст, никому и в голову не могло прийти, что альфе недавно исполнилось 63 года.       -Я получил сообщение от Вас, господин Мин. - с легким напряжением отвечает альфа.       -Это какая-то глупая шутка.. - не выдерживая взгляд первым, сетует Гиен и отворачивается, как вдруг свет в помещении выключается, а двери захлопываются, что бывало при активации системы против воров. Потеряв ориентир в кромешной тьме, альфы не видят, как в помещении появляются 3 фигуры в черных костюмах, не пропускающие их запах. Когда свет включился обратно, три главы увидели перед собой двоих из них, но узнать их не могли, ибо лица их были скрыты от присутствующих. Каждый почувствовал себя вдруг уязвимым. Они никогда на совещания не брали охрану, никто не мог пройти на этаж пентхауса, так как информация, которую здесь передавали, была строго конфиденциальна.       -Добрый вечер, господа. - говорит Ким Намджун, выходя из тени и снимая маску. Он видит отобразившийся ужас на лице Гиена, и как тот дернулся рукой в карман пальто. Впрочем, остальные главы тоже были напуганы.       -Глупо было приходить сюда, Намджун. - стараясь сдержать спокойствие, говорит Ли на правах более старшего. Но только его голос выражал спокойствие. В глазах плескалась лава. - Ты пришел в мой дом, думая, что сможешь спокойного его покинуть после всего, что ты сделал?       -Ох, господин Ли. - вздыхает Намджун, делая еще несколько шагов вперед. - На моих руках нет чужой крови, в отличии от вас. Может быть, и не вас лично, но ваших сотоварищей точно.       -Я вызываю охрану. - решительно говорит Гиен, вставая с кресла. Но он в ту же секунду был припечатан обратно чьей-то тяжелой рукой. Как одна из фигур оказалась позади него, он не понял.       -Не так быстро, Гиен. Не я начал эту войну, признайтесь себе. Я всего лишь держал ответ на вашу агрессию. Которая была навязана вам этим человеком. - сказав последнее, Намджун кивнул в сторону Мин Гиена.       -Я не желаю слушать убийцу и тирана. - прошипел старший Чон, выступая вперед. Намджун тяжело поджал губы. Не будь это отец Чон Хосока и Чон Чонгука, он бы с ним не церемонился. - Ты настоящее чудовище! Но прежде, чем мы отдадим тебя под суд, ты расскажешь нам, кто позволил тебе здесь появиться.       Вдруг человек с автоматом, который стоял рядом с Намджуном, делает шаг и снимает свою маску. Перед старшими стоит Чон Хосок. Он, поправляя свои волосы рукой, смотрит на отца.       -Сын?! Ты... - Чон Дэмун шокировано смотрел на сына. Он даже представить не мог, что его правая рука, человек, которому он доверил все свое дело, окажется.. предателем?       -Позже, отец. - твердо отвечает Чон, подарив короткую виноватую улыбку родителю. - Чудовище здесь не Намджун, и не я. Настоящее чудовище стоит рядом с тобой. - Хосок устремляет жесткий взгляд в побледневшего Гиёна и начинает вести свое повествование о всех злодеяниях, которые совершил Мин Гиен..       С самого детства Хосок был очень чувствителен к любым изменениям в характере людей. Он тонко чувствовал ложь или недоверие, и это всегда играло ему на руку. С теми, с кем он хотел заиметь дружбу, ему легко удавалось установить контакт. Дружелюбно улыбаясь, Чон незаметно для человека одевал на его руки невидимые нитки, а потом дергал за них, не выдавая себя.       Будучи старшим сыном, Хосок считался приемником своей семьи, поэтому отец рано привлек его в дела бизнеса, в дела государственные. С самого начала альфа был крайне внимательным к деталям, чтобы заметить некоторые моменты в поведении правящих семей. Хосок не видел в них единства. Все они занимались делами в какой-то определенной сфере, будь то экономика, медицина или культура. Но при этом каждый из глав хотел перетянуть влияние на свою сторону, хотел единоличной власти. Хосок считал это безумием. Будучи юным мальчишкой, он не понимал, почему главы думают в первую очередь о себе и своих интересах, а не об интересах своих людей?       И хотя все хотели единоличной власти, одна сторона имела на это особое желание. Хосок при первой встрече обратил внимание на то, с каким презрением Гиён смотрел на своих коллег, когда те беседовали между собой. С каким небрежным видом он вытирал пожатую ему руку после. Гиён презирал всех и все, вынужденно лицемерно улыбаясь и отцу Хосока, и старшему Ли, и затем самому Хосоку. Это было началом того, что сам альфа называл "искоренением зла". Он считал, что было бы недостаточно просто убрать Гиена, ведь он пустил свои корни глубоко в систему. И если вырезать эту "опухоль" из государства, то сразу со всем, даже если придется убрать и здоровые ткани.       Поэтому Хосок начал собирать информацию на Гиёна, к которому у него было больше всего вопросов. Он делал это медленно, не привлекая большого внимания, надеясь, что рано или поздно у него будет достаточно информации, чтобы убрать Мин Гиена раз и навсегда. Возможно, Хосоку удалось бы раскрыть альфу еще давно, но неожиданное явление в лице Мин Юнги планы заметно сдвинуло.       Хосок встретил Юнги, когда тот был совсем еще маленьким. Впервые его увидев, альфа не мог поверить, что кто-то может быть таким красивым и восхитительным в столь юном возрасте, но этот факт померк сразу, стоило понять, что Юнги был бетой.       Хосок рос в консервативном обществе, где еще 10 лет назад беты считались "недолюдьми". Будучи совсем юным, альфа слабо противостоял давлению со стороны старших, поэтому его первая реакция на Юнги была столь неоднозначная. Он до сих пор помнит эти лисьи глазки, которые смотрели на него сначала с восхищением, а потом с яркой детской обидой, когда Юнги понял, что Хосок был разочарован его сущностью.       Хосок правда сопротивлялся. Он не хотел сильно сближаться, но мелкий пацан не давал ему покоя. Не было и дня, когда мысли альфы не возвращались к Юнги. Тот был как заноза в одном месте, и зверь подростка-Хосока радостно фыркал, стоило Мину замаячить где-нибудь невдалеке. Или когда Мин сидел напротив него в столовой, или когда он нес его на руках в медпункт, или когда закидывал ему руку на шею, чтобы незаметно приблизиться к нежной молочной коже и вдохнуть едва уловимый сливочный аромат. Аромат младенческой чистоты и невинности. Хосоку говорили, что беты не пахнут, но Юнги пах словно только для него. И это еще больше завладело разумом альфы.       Хосок посчитал бы это "истинностью", если бы верил в романтические сопли. Об истинности снимали фильмы, писали книги. Людям нравился легкий путь - зачем выстраивать отношения с кем-то, если все можно было перечеркнуть одним лишь словом "истинные"? Альфа готов был поверить в истинность, только если сам окажется истинным для Мин Юнги.       Формирующаяся связь между ними была явной, и как оказалось, болезненной для Хосока, стоило только произойти долгой разлуке.       Хосока одолевали сомнения, именно они позволяли ему слабо сопротивляться чувствам, которые возникли в его сердце. Страх за то, что ему нравится мелкий бета, и это может вызвать у его окружения насмешки и неодобрение от родителей, вынудили альфу бездействовать.       Альфа рос, ему становились понятны многие вещи, он уже был самостоятельным мужчиной, способным решать трудные вопросы. Хосок копал под Гиёна незаметно уже несколько лет, однако информации было слишком мало, практически ничего не афишировалось, и Хосок приходил в отчаянье. С бетой он не пересекался после школы, но иногда позволял себе о нем вспоминать и представлять, каким же вырос его Мин Юнги.       Один звонок резко изменил курс дел Хосока. Звонок, который сдвинул с мертвой точки жизнь альфы.       Звонил Юнги.       Хосок как сейчас помнит тот трепет, а потом тревогу, которые испытал, увидев на экране знакомые буквы. Он не менял номер не специально. Просто в этом не было необходимости. Они не виделись давно, не списывали и не созванивались. Если Юнги ему позвонил, то с ним что-то произошло. Альфа не понимал, чего так испугался, но его зверь словно с ума сошел, выл как ненормальный, оглушая Хосока, и делал невозможным делать что-либо.       То, что Мин Юнги окажется сыном Мин Гиена, для Хосока стало неожиданностью.       До рождения Юнги политика в отношении бет велась жесткая, они притеснялись обществом, самим государством. Но в один год много чего изменилось. Конечно, это назревало уже давно - признание бет. Это отражалось в современном искусстве независимых художников, авторском кино, песнях, а затем и в научных гипотезах, согласно которым беты в древности наоборот почитались. Некоторые из них были священнослужителями, а некоторые великими лекарями, инженерами и полководцами. Большинство древнейших сооружений, которые причислялись к списку чудес света, были сотворены бетами! Почему потом начались гонения на них, история умалчивала. И тут за короткое время статус бет восстановили.       Семьи правящих семей хорошо скрывались. Об их детях не знали даже другие семьи. Их личности раскрывались только после вхождения в круг правящей элиты. Это был личный выбор каждого - или стать частью правительства, или заниматься тем, что нравилось вне политики. Мин Гиен не раскрывал имена своих детей, и Хосоку удалось узнать, что их было только 3. Кто они, какого пола они были - эту информацию получить он не смог. А тут вдруг он выясняет, что Мин Юнги - бета из его школы, является средним сыном главы одной из правящих семей Мин Гиена. Кто бы мог подумать?! Конечно, Хосок мог бы и догадаться из-за схожести имен, но он даже не смотрел на ситуацию под таким углом.       Шестеренки закрутились в голове альфы. Можно ли было связать рождение Мин Юнги и резкое изменение в отношении бет, он не знал. Это его, в принципе, уже не волновало. Куда больше его волновал тот факт, что его Мин Юнги был тем самым мостиком, который позволил бы Хосоку обнаружить слабые места Гиена. И если в первые секунды альфа надеялся использовать бету в своих целях, то потом эти мысли навсегда исчезли из его головы, стоило только увидеть страдания мальчишки. Зверь альфы не желал вступать ни в какие заговорческие игры, он хотел лечь рядом и дарить Юнги свое тепло, чтобы хоть как-то унять его боль.       С того момента Гиен перестал скрывать сына, чему Хосок на самом деле был очень рад. Он не показывал, что каждая встреча с Юнги на очередном собрании глав семейств заставляла его сердце биться в бешенном ритме. Альфа чувствовал эйфорию и в тоже время злость на себя, потому что есть вещи, которые Хосок ненавидит больше всего, а Юнги каким-то образом заставил его их чувствовать. Альфа не любил быть зависимым от кого-то. Альфа не любил иметь слабые места. Если такие и были, он предпочитал обеспечивать им прекрасную защиту, чтобы не волноваться. Альфа не любил, когда что-то или кто-то не поддавался его контролю. Юнги был именно таким - он не слушался его, перепирался, заставлял о себе волноваться, делал, что хотел, а если Хосоку удавалось подавить волю Юнги, то это всегда выходило ему же боком.       А потом Мин Гиен совершил свою самую большую ошибку. Он застрелил Ким Джонгмина, подписав себе приговор. Хосок мог раскрыть этот факт, лишить Гиена всего, но он дал себе еще некоторое время. Просто убрать Гиена не равно убрать глубину. А как уже писалось выше, Хосок хотел уничтожить и Мина, и его "геноцидное дело" полностью. Однако теперь нужно было решить вторую задачу №1 - спрятать Юнги от врага, то есть от собственного отца. При этом Хосок понимал, что его сближение с Юнги станет палочкой-выручалочкой для Гиена. Он точно также захотел использовать сына в собственных целях. Но в отличии от Хосока от своих идей не отказался. Поэтому Хосок не сближался с Юнги столько, сколько мог. Он не мог допустить, чтобы Мин Гиен узнал в сыне его, Хосока, слабое место.       Но как выяснилось, даже сам Чон Хосок не понимал, насколько Мин Юнги окажется его слабым местом. То, что ему пришлось сделать, чтобы спрятать свою принцессу как можно дальше от опасного Гиена, причинило ему сильнейшую боль. Хосок знает, потому что он чувствовал Юнги в тот момент и чувствует все, что с ним происходит сейчас.       "Импритинг" - как-то сказал Намджун.       Он обозначил это как редкое явление. Это было похоже на понимание "истинности". Вот только последняя возникала между альфой и омегой в большинстве любовных романов, а импритинг был совершенно реальным и мог возникнуть между кем угодно, и здесь необязательно иметь романтический подтекст. Чаще всего это состояние возникало между родителем и ребенком. Бывали случаи, когда это состояние возникало между альфой и омегой, альфой и альфой, омегой и омегой. Хосоку повезло больше всех - у него импритинг случился с Мин Юнги. Явление это было редкое, и механизмы его возникновения никто не знал. Однако все знали и чувствовали нечто похожее. Тот, кто запечатлил кого-то, мог чувствовать эмоции другого в данный момент, а еще мог влиять и подавлять его волю. Вот почему Юнги не мог сопротивляться Хосоку, когда тот заставлял его подойти к себе, или прикоснуться к себе. Юнги думал, что это все потому, что зверь Хосока был очень сильным. Но сила зверя здесь была ни при чем.       Хосоку было нужно спрятать Юнги, потому что он неожиданно нашел кое-что важное на Мин Гиена. Те ангары, которые оказались подземными лабораториями, прятали в себе не просто скелеты, а тысячи скелетов. Он рассказал вкратце правителям об их находках, показав неопровержимые доказательства причастности Мин Гиена. Тот во время повествования Чон Хосока судорожно думал, что самое худшее его опасение оказалось явью. Нужно было немедленно убираться отсюда.       -Господа, я имею представление, что вы ничего об этом не знали, поэтому к вам и к вашему народу никаких претензий не имею. Но я требую справедливого суда над этим чудовищем и извинений. - говорит Намджун после изложенных фактов Чон Хосока.       Рассказанное произвело впечатление на Ли и Чона. Казалось, что альфы до конца не могли понять и осознать, что такое могло происходить в реале и буквально у них под носом. Старший Чон вообще чувствовал себя так, будто его накормили человечиной, обильно политой томатным соусом под предлогом "вкусное мясное рагу". Было мерзко и отвравительно.       Повисла тишина.       Мин Гиен решил воспользоваться растерянностью других глав. Вскочив с места, он толкнул господина Чона. И, пока Чон Хосок пытался поймать отца, побежал в сторону двери. Ему не хватило несколько шагов, когда тот третий снес его с ног и повалил на землю, больно приложив по голове. Из-за удара еще и об пол, Гиен разбил губу.       -Думаешь, что так сможешь остановить меня?! Я с самого начала знал, что ты та еще заноза в заднице, Чон Хосок! Это все ты! Надо было давно тебя прикончить!       Хосок подошел к нему и присел на корточки. Своей же рукой в перчатке он поднял голову Мина за волосы, чтобы в глаза нарочито тихо сказать.       -Тебя будут судить по всей строгости закона. И когда все закончится, моя принцесса будет со мной.       Гиен лежал, придавленный коленом Чонгука, некоторое время молча. И вдруг разразился громким смехом, заставив альфу нахмуриться.       -Хаха, какой же ты наивный мальчишка! А столько бравады на себя нацепил! Думаешь, сможешь вернуть его? Уверен, Юнги простит тебя, когда ты все ему расскажешь. Но успеешь ли?       -Что ты имеешь ввиду? - холодно спрашивает Хосок, крепче сжимая волосы Гиена в кулак, от чего тот болезненно зашипел. -Какого черта ты наделал?! - кричит Хосок, ожидая самого худшего. С лица отхлынула краска.       -Тебе стоило лучше его прятать. - сплевывая кровь, говорит Гиён, нанося удар в самое сердце.       Совсем недавно по личной просьбе Мин Гиен отправлял до вражеского лагеря разведку. Один из переодетых солдат погиб, но другому удалось выжить и доложить, где сейчас находился Юнги. Гиен почти поверил в хорошо разыгранный спектакль в тот вечер перед ним, но Хосок проебался, когда всеми фибрами пожелал Юнги отправить к Киму. Ведь на самом деле не только Хосок хорошо разбирался в людях. Гиен четко понимал, что он не был таким, каким хотел показаться. Мин считал, что Чон хоть и был сумасшедшим, порой жестоким особенно с теми, кто как-то вредил ему или его семье, но он всегда был справедливым. И к Юнги мог отнестись только справедливо, даже если он с ним просто "игрался", ведь Мин ничего плохого ему не сделал. А значит, Хосок специально вывернул все так, чтобы Мин покинул эту страну. Подозрения Гиена укрепились, когда он узнал, что сын у Кима жил довольно не плохо. На самом деле Гиен думал, что Юнги там будет несладко, он испытывал небольшую тревогу за сына, думая, что Намджун может и убить Юнги как "око за око", но этого не произошло. Как опытный игрок, альфа понимал, что Хосок обвёл его вокруг пальца. На самом деле Юнги значит для него не просто много, он значит для него всё, иначе он не спрятал бы его так далеко от Гиена. Хосоку наверняка казалось, что он разыграл партию превосходно, спрятав Юнги очень далеко и практически недоступно. Практически.       Чон Хосок лишь на насколько часов опередил его. Он для Гиена все еще был недоступен, но теперь тот был уверен, что Чон дорожил Юнги, а значит, Юнги надо было вернуть. Гиен организовал массированное нападение на лазарет, отдав приказ, сохранить жизнь только Мин Юнги. К сожалению, он немного не успел по срокам, альфа узнал и уже доложил об истинных мотивах Гиена прежде, чем тот успел добраться до сына.       Это не могло быть правдой. Альфа не хотел верить в то, что сейчас услышал. Ярость росла из его сердца по рукам. Хосок разъяренно замахнулся на старшего, чтобы ударить, но остановился, тяжело дыша.       -Если с ним что-нибудь случится. Я придушу тебя голыми руками. - цедит Хосок, выпрямляясь. Чонгук, который был напуган не меньше, скрутив руки альфы сзади, также выпрямляется и поднимает его. Он встревожено наблюдает за тем, как брат поспешно разворачивается к двери, чувствуя как страх ползет словно змея по телу, скручиваясь на шее, перекрывая воздух. Но, сделав несколько шагов, Хосок вдруг остановился, ведя головой в сторону. - Сука. - шипит он, все таки подлетая и хватая Гиена за грудки, выдирая его из рук Чонгука. Хосок обратно валит альфу на паркет и начинает, что есть мочи, наносить удары по лицу Гиена в полную силу. Кулаки быстро окрасились в кровь, хотя экзекуция не длилась долго.       -Брат! Хватит! Перестань! - Чонгук бросается к взбесившемуся Хосоку, обхватывая его со спины. Гук сильнее Хосока, но сейчас ему с ним очень сложно справиться. Хосок был разъяренным зверем, готовым растерзать своего врага на мелкие кусочки. Особенно если этот враг покусился на самое ценное - на его принцессу. - Опомнись, Хосок! Мы договорились, что его будут судить. Он понесет полное наказание. Сейчас надо думать о Юнги. Каждая секунда на счету.       Имя беты приводит Хосока в чувства. Он резко останавливается, словно в голове что-то переключилось. Хосок выдыхает и тихо просит Чонгука его отпустить. Последний боязливо распускает руки, но не отходит от брата, брезгливо вытирающего чужую кровь с рук.       Гук прав, где-то там его ждет его Юнги. Хосоку нужно спешить, иначе он и правда может опоздать.       Мин Юнги считал Чон Хосока своей персональной Вселенной, своим персональным солнцем. А для Чон Хосока Мин Юнги был его сердцем. И если сердце остановится, Чон Хосок сожжет мир дотла, потому что Чон Хосока больше не будет. ****       Юнги стоит недалеко от ворот госпиталя, наблюдая за тем, как Дакар руководит группой солдат, раздавая тем указания. Что они делали и куда шли, Юнги не знал, но провожал наемников с легким чувством тревоги. Дакар забирал с собой много людей, это означало, что защита госпиталя будет ослаблена, а раненных потом будет очень много. Скрестив руки на груди, бета хмуро наблюдал за тем, как в грузовики забирались несколько военных врачей и санитаров, видимо на тот случай, если понадобится оказывать экстренную медицинскую помощь. Он, конечно, не был великим специалистом, но от мысли, что ему даже не предложили присоединиться к группе, было как-то обидно. С другой стороны, Мин понимал, что просто мешался бы под ногами. Он же ведь ничего не умеет и специфики войны совсем не знает. После разовой вылазки за пределы госпиталя, больше шанса покинуть это место ему не предоставлялось.       Когда все загрузились, колонна, состоящая из 6 бронированных машин, выехала за ворота, оставив позади целый госпиталь. Из-за массивного отъезда солдат, в лагере стало довольно тихо. Тяжело вздохнув, Юнги нехотя вернулся в палатку, где оказывал помощь раненным, чтобы вместе с Тэхеном сделать несколько перевязок и уколов с антибиотиками. Они не сильно торопились, растягивая работу в медленном темпе, довольствуясь редкими минутами спокойствия. Обычно приходилось носиться как угорелым. Закончив свою часть, Юнги складывал использованные шприцы и системы в мусорный пакет, когда к нему подошел Тэхен с капельницей. У омеги была нехорошая привычка иглу от системы загонять в капельник. Улыбнувшись другу, Тэхен начал разбирать систему. Он потянул за иглу, но та с трудом поддавалась, из-за чего Тэхен приложил больше усилий, чем требовалось. Юнги не смотрел на Тэхена, когда услышал его громкий писк. Вскинув голову, он увидел, как по указательному пальцу омеги потянулись красные дорожки. Укололся.       -Тэхен, мать твою! - кричит Юнги, когда омега подносит к своему лицу уколотый палец. - Быстро сюда.       Прежде, чем друг успевает сообразить, Юнги хватает за палец Тэтэ и тащит к умывальнику, включая воду на возможный максимум.       -Быстро мой! - командует Юнги. - Надо быть осторожнее. Мы не можем быть уверены в этих солдатах, - уже тише добавляет Юнги так, чтобы слышать мог только Тэхен. - Любая оплошность может стоить тебе твоего здоровья. - угрюмо посмотрев на использованную систему, Юнги поджал губы и сказал, имея ввиду солдата. - Его надо проверить на ВИЧ. Если результат экспресс-теста будет положительным, тебе придется принимать АРВТ какое-то время.       Тэхен интенсивно моет руки, пока Юнги ищет бутылочку с этанолом и йодом. Но, не найдя необходимо, скоро уходя, Мин говорит:       -Продолжай мыть, я поищу в другом отделении.       Тэхен лишь бросает короткий взгляд в спину уходящего беты, а Юнги бежит в палатку напротив. Другие медбратья посмотрели на него обескуражено, когда он залетел в палатку и начал искать по всем полочкам и шкафчикам нужные бутылечки. Найдя все, что было нужно, Юнги в момент, когда задвигал шкафчик, услышал хлопок. Тот был похож на взрывы, которые они слышали каждый день, но в этот раз он прозвучал совсем рядом.       "Только не это" - мысленно стонет Юнги, и тут раздается еще один хлопок гораздо более громкий. Теперь удар пришелся по лазарету, Юнги сжался от резкого звука, но тут же выпрямился.       Это чувство можно было назвать замиранием или остолбенением. Но Юнги от шока буквально прирос ногами к земле и не мог сдвинуться ни на метр. На госпиталь напали. И, вероятнее всего, все, кто здесь находятся, лишатся своего мизерного шанса на спасение. Лишится его Юнги. Лишится его и Тэхен. Тэхен..       -На лагерь совершено нападение! Срочно уходим! - забегает в палатку солдат. Он бежит к Юнги, чтобы поскорее вывести его из палатки в безопасное место. Раненные, что находились на койках - кто мог, уже давно сорвались со своих мест, а те, кто не мог самостоятельно передвигаться, были обречены на скорую смерть.       -Нет, там Тэхен! - кричит Юнги, вырываясь из цепкой хватки солдата, и выбегает из палатки первым. Надо убедиться, что с Тэхеном все в порядке, и что его тоже доставят в безопасность.       -Постой, Юнги! Юнги! - кричит солдат, выпуская бету наружу. Намджун приказал ему следить за бетой. И в случае чего, обеспечить безопасность. Но тот вдруг сорвался с места и побежал туда, куда приходились снаряды.       С единственной мыслью, что он должен добежать до Тэхена, что он должен его спасти или помочь ему, Юнги бежал до палатки параллельно летящим снарядам. Если с Тэхеном что-то произойдет, если он.. Нет, Юнги не должен думать об этом. Омежка был славным, хорошим, он пообещал спасти Юнги из его личного кошмара, когда предложил жить вместе. А если Тэхена не будет, то куда пойдет Юнги? Конечно, Мин не был настолько эгоистичен в своих желаниях. Но старался добавить рациональное зерно в свои действия. Почему так важно было спасти омежку, Мин до конца объяснить не мог.       Мин бежал к палаткам, откуда выскакивали раненные. Тэхена среди них не было, но чья-то фигура мелькала туда-сюда, помогая раненным выйти и найти сохранное место. У него еще есть несколько секунд. Он успеет. Но в тот момент, когда до палатки оставалось около 30 метров, прямо в нее неожиданно прилетел снаряд. Он разорвался с таким грохотом, что Юнги в мгновение оглушило и ударной волной откинуло на несколько метров. Ощутив глухой удар, оглушенный Юнги еще раз посмотрел на разрушенный госпиталь и потерял сознание с единственной мыслью, что потерял друга.