В этом прекрасном и яростном мире

Утром Викмар, сдавая смену, был зол, как чёрт. Ты никогда его таким не видел, разве что, в «Танцах-в-тряпье», когда тот понял, что друг не узнаёт его в парике и очках. — Ну как посидели, голубки? — спрашивает он, надевая куртку поверх пиджака. Поди ж ты, апрель, а по утрам довольно холодно. — Офицер Викмар, — устало говоришь ты, — у вас нездоровая фиксация на сексуальности. Знаете, кто постоянно рассуждает о чужой ориентации? — Иди в жопу, Кицураги! Блять! Понимая, что сказал что-то не то, Викмар хлопает рукой по столу. У него явно проблемы с контролем гнева. Ты сдерживаешь улыбку, внезапно понимая, кого тебе напоминает Викмар. Рыжего пацана, кидавшего в труп камни. Его радостное «сделал тебя своей сучечкой», «ещё пососитесь, пидоры», только умноженное на возраст и клиническую депрессию — и вот офицер Викмар во всей красе. Тоже, наверное, бывший трудный подросток? И так же горячо обожает детектива Дюбуа. — Тут какой-то пиздюк из Мартинеза звонил. Ты моргаешь. Что-то внутри сжимается от нехорошего предчувствия. — Чо у тебя лицо такое стало, лейтенант? Знаешь, что ли, что за дебил может звонить в шесть, блять, утра и требовать копа в пидорских шмотках? Ты догадался, что Викмара оторвали от чего-то очень важного. Дрочил на порно-журналы? — Это Куно, — вздыхаешь ты, сам не зная, откуда это знаешь. — Ты сегодня заместитель пророка, я смотрю? Передаётся половым путём? — Завидуете? Ты не понимаешь, почему это сказал. Как будто что-то заставило тебя открыть рот и произнести эту фразу. — Да пошёл ты! Викмар хлопает дверью. Ты пожимаешь плечами и идёшь в свой кабинет. Стал бы Куно звонить просто так? Надо бы съездить, проверить. Ты набираешь домашний номер детектива Дюбуа и предлагаешь ему скататься на предполагаемое место происшествия. Ага, так он и согласился в собственный выходной. Но неожиданно Гарри соглашается. Даже с каким-то нездоровым воодушевлением. — Мне кажется, Куно просто соскучился, вот и придумал повод, — предполагаешь ты, поворачивая в сторону пригорода. — Возможно, — кивает он. Вы не говорите о вчерашнем, чему ты очень рад. Работа есть работа. — О, припёрлись, всё-таки? Я думал, этот мудила вам не передаст. На въезде вас встречает Куно. Кто бы мог подумать. — Приветик, Куно, — радостно восклицает Гарри, никак не реагируя на отзыв о лейтенанте Викмаре. — Как дела? — У Куно всё путём, чувак. — Что у вас тут произошло? — спрашиваешь ты. — Да нарик один сдох. Рейверы нашли его трупешник в реке. Ещё почти не воняет, — с восторгом поясняет Куно. — А почему мне решили позвонить? — интересуется Гарри. — Назови мне хоть одного такого же шизанутого копа, который всерьёз станет расследовать смерть наркомана? — сказал он с абсолютным восхищением. — Эти додики даже не знали, из какого ты участка. Куно всё сделал, — гордо ткнул он себя в грудь. — Круто, Куно, — серьёзно кивает ему детектив. — Ну что, вводи нас в курс дела, показывай. Умеет же детектив очаровывать подростков. Ты оставил мотокарету возле «Танцев-в-тряпье», и вы пошли за Куно в рыбацкую деревню. Кажется, ты догадываешься, о каком наркомане может идти речь. Тьяго, так его, кажется, звали. Вы провели в Мартинезе долгих пять дней, и всё тут тебе до боли знакомо. Вот яма, в которой два старика кидали свои ядра. Теперь никого нет. Снова смерть. Вот качели, на которых вы сидели с Гарри беззаботные полтора часа и разговаривали обо всём на свете. Он ещё не знал тогда, что это останки *его* мотокареты покоятся в полынье. Вот бесполезные ловушки для фазмида, которые Гарри проверял для Лены и Моррела. Тебе на мгновение сделалось стыдно, что ты ни секундочки не верил. А Гарри верил, и Гарри смог. Все побочные квесты в итоге помогли приблизить разгадку. Вы сворачиваете на Край света, к песчаному берегу. Слева от вас развалины бывшего колеса обозрения. Под ним в прошлый раз вы нашли труп пролетария, и Гарри, потея и заикаясь, сообщал об этом его жене. Смерть, кругом смерть. Впереди — тот самый остров. Йосиф Дрос умер в больнице. Вот и замкнулась история. Прямо возле берега стоит старая наблюдательная вышка с ржавой лестницей и парой оставшихся на ней перекладин. — Далековато он от церкви забрёл, — замечаешь ты, высматривая труп в камышах. — Ты тоже подумал про Тьяго? — обращается к тебе детектив. — В общем, да. Только он же из церкви не выходит. — Ты чо, коп, думал, это нарик там безвылазно сидит? А что он, по-твоему жрёт и куда потом срёт? В вашей копо-школе такому не учили, да? Ты вздыхаешь. Он прав. Вот он, лежит в воде лицом вверх. Зацепился головой за камыши. Чайки уже успели оставить на нём свои метки. Ты не узнаёшь его в лицо. Какие-то странные, будто вдавленные внутрь глаза. — Вот вам голый мужик, — словно редкую драгоценность, демонстрирует пацан. — Куно знает, как вы, копы, любите голых мёртвых мужиков. Ты игнорируешь. Детектив, кажется, тоже. А он молодец, не ведётся на провокации каких-то *детишек*. Вы подходите поближе. Куно явно интересно тоже поучаствовать в расследовании. — Надо его вытащить, — обращается к тебе детектив Дюбуа. Ты киваешь. Вы надеваете перчатки и подходите к берегу. Твой напарник примеряется так и эдак, пытаясь достать хотя бы до ног. Наконец, он сдаётся: — Придётся в воду лезть, — он с сомнением смотрит на тебя, в надежде, что ты сможешь щёлкнуть пальцами, и никуда лезть не придётся. Это, в какой-то мере, умилительно. Но работу делать надо. Ты вздыхаешь и осторожно наступаешь ногой на небольшой островок, в абсолютной уверенности, что максимум замочишь ноги. Но земля под твоей тяжестью неожиданно проваливается вниз, ногу засасывает в воду, и ты падаешь вперёд, успев, к счастью, выставить руки. Жизнь проносится перед глазами. Ты чувствуешь, как тяжелеют ботинки и длинный плащ, ты жалеешь на секунду, что оставил любимую куртку утром в кабинете, а потом вода касается твоих плеч. Ты стоишь на вышке, внизу пугающе далеко плещется чёрная вода. Чья-то рука толкает тебя в спину, и ты летишь, летишь, летишь, пока не ударяешься об воду. Затхлый гнилой запах заполняет всё вокруг. Вода затекает в уши. Ты теряешь очки и плавки, сейчас ты вдохнёшь пропахшую мертвечиной воду и умрёшь. Но лучше смерть, чем вернуться туда, к ним. Кто-то хватает тебя под мышки и вытаскивает на берег. Ты падаешь на спину и несколько долгих минут смотришь на небо. Что это? Солнце? Облака? Сегодня кто-то не дал твоей никчёмной жизни закончиться. Ты поднимаешь голову и смотришь на своего спасителя. Всё это время он что-то кричал. Ты моргаешь, и звуки снова к тебе возвращаются. Ты несколько раз глубоко вдыхаешь и приходишь в себя. — Ким, ты как? — Гарри трясёт тебя за плечи. Он напуган, но помогает тебе сесть, поддерживая под спину. Всё тело как будто ватное. Твоя одежда тяжёлая и мокрая, но холод пока до тебя не добрался. Сердце колотится у горла. Ты пытаешься сконцентрироваться на своих руках, но видишь только зелёные пятна. «Это перчатки», — понимаешь ты, тупо продолжая на них смотреть. Гарри хлопает тебя по щекам, потом ещё раз и ещё, ты мотаешь головой и, наконец, окончательно возвращаешься к реальности. — Бля, коп, ну ты даёшь, — рыжий пацан смотрит на тебя, не зная, то ли смеяться, то ли плакать. — Ты чо там расселся-то? Воды по пояс. Или трупешника испугался? — Правда, Ким, что случилось? — Гарри садится перед тобой на корточки. — Простите, детектив, больше не повторится, — тихо говоришь ты. Кровь приливает к щекам. Как ты допустил весь этот ужас? Ты очень медленно встаёшь на ноги. Детектив срывает с тебя насквозь вымокший плащ, снимает свою кожанку и накидывает тебе на плечи. Ты мелко дрожишь. Ты почти тонешь в его куртке. Он снимает с тебя резиновые перчатки и выливает из них воду. Гарри берёт тебя за подбородок и вглядывается в твоё лицо. Он растерян и напуган. Ты отмечаешь, что у него очень красивые глаза. Или это шок так на тебя влияет? Стёкла твоих очков в мелких брызгах, но ты счастлив, что они всё ещё на тебе. — Ким, — он нежно касается большим пальцем твоей щеки. — Бля-я-я, — ты узнаёшь голос Куно, — вы ещё пососитесь тут. Ты слышишь, что он говорит это без злобы. — Бля, да оставь ты его в покое, он в шоке, не видишь? — продолжает он.— Может, плавать не умеет. Всё с твоей сучечкой будет нормально, не сахарный, не растает. — Куно, бля, захлопни пасть, а то тебе пизда, — рявкает Гарри. Пацан неожиданно затыкается. Ты удивлён. Обычно детектив не повышает голос. — Тебе срочно надо в больницу. Куно закатывает глаза. — Детектив Дюбуа, — ты, наконец, берёшь себя в руки, — всё в порядке. Я в порядке, Гарри, — добавляешь ты, увидев, что он не особенно тебе верит. — Нет, Ким, ты не в порядке, — серьёзно говорит он. — Ты поплавал в ледяной воде рядом с трупом, на улице +6, как думаешь, через сколько ты получишь воспаление лёгких или что похуже? Мы уходим, срочно. Куно, — поворачивается он к пацану, — если достанешь тело, не повредив его, пополню твой запас магния на месяц. — Ты что, хочешь, чтобы Куно сделал за тебя всю твою блядскую работу? — с восторгом спрашивает он. — Да, — бросает Гарри. — Вся РГМ на тебя надеется. Я скоро вернусь. — Я не поеду в больницу, — категорично заявляешь ты, еле успевая за быстро шагающим напарником. Идти тяжело, но это не даёт окоченеть. — Кто тебя спрашивать будет. Ты останавливаешься. — Я. Не поеду. В чёртову. Больницу, — жёстко говоришь ты. Только этого не хватало. Рассказать всему участку, как ты чуть не утонул в луже. — Ладно, — вдруг сдаётся Гарри. — Мы зайдём в гостиницу, и ты примешь очень горячий душ, хорошо? Уверен, что у Гарта найдётся запасная одежда. Ты смотришь на его голые руки, едва прикрытые короткими рукавами тенниски. Кажется, ему вообще всё равно на температуру. В отличие от тебя. Ты чувствуешь, что уже начал замерзать. Детектив прав, можно очень сильно заболеть. Тебе нельзя идти на больничный и выпадать из рабочих будней, ты *буквально* на прошлой неделе перевёлся в новый отдел и не хочешь портить впечатление коллег о себе. — Хорошо, детектив, — коротко киваешь ты. — Вы правы. — Мы же вчера договорились! — возмущается он. — Хотя бы наедине можешь звать меня Гарри, лейтенант Кицураги? О, вот так гораздо лучше. Всё на своих местах. Тебе было бы приятно, если бы он почаще тебя так называл. — Я подумаю, — уклончиво отвечаешь ты. — Мы же на работе. — У меня выходной, вообще-то, — ворчит он. Гарт встречает вас с радушием. Ты стоишь чуть поодаль, чтобы не привлекать лишнего внимания. Вода с твоей одежды капает прямо на пол, и тебе становится ещё более неловко. Ты поражаешься тому, как легко детектив Дюбуа умеет расположить к себе людей. Гарт даёт вам ключи от номера и обещает поискать сменную одежду. — Если бы вы знали, чего только не оставляют постояльцы, — закатив глаза, замечает он. — Иди, — кивает тебе Гарри, — я всё принесу. Ты с благодарностью смотришь на него и почти пулей летишь на второй этаж. Влетаешь в ванную комнату, скидывая по пути кожанку, ботинки, насквозь мокрые штаны, футболку, носки, нижнее бельё. Ты оставляешь всё на полу, кладёшь очки на раковину и встаёшь под горячую воду. Упругие струи бьют по плечам и спине, и тепло медленно разливается по твоему телу. Ты глубоко вдыхаешь и закрываешь глаза. Произошедшее вызвало воспоминание, которое ты, как тебе казалось, похоронил навсегда в глубине своего сознания. 20-й год, бабушка отправила тебя в летний лагерь. Вода льётся тебе на макушку, и по телу расходятся приятные волны. С тобой никто не дружит, потому что ты зануда и ботан. На тебе очки в дешёвенькой оправе, нос вечно в книжке, а ещё ты не похож на других детей. Ты хочешь влиться в коллектив, хоть немного, хотя бы попытаться ради бабушки, поэтому врёшь вожатым, что делаешь это не в первый раз. Вода сверху кажется такой далёкой… — Я знаю, что солиец не умеет плавать… — А давайте выкинем его вещи в воду… — А давайте украдём его очки. Ты поднимаешь голову и подставляешь лицо под льющуюся воду. Ты давно не вспоминал этот случай, похожие на него по своему смысловому содержанию повторялись не раз и не два. Голоса давно забытых обидчиков смешиваются для тебя в один. Ты надеешься, что не придётся всё это рассказывать детективу Дюбуа. Хорошо, что он вчера не спросил. Наконец, ты окончательно согреваешься. Тебе тепло и сонно, а ещё очень стыдно за свою слабость. Ты вспомнил, какое было у Гарри лицо, когда он приводил тебя в чувство. Он волнуется за тебя? Хочет уберечь? Ты тяжело вздыхаешь. Столько времени потратил для увеличения уровня авторитета! Теперь он будет воспринимать тебя как… Как кого? Как человека? И что в этом такого? Нельзя контролировать всё на свете! Ты жалеешь, что с тобой нет любимого блокнота, потому что мысли в голове не дают сосредоточиться. Ты слышишь, как поворачивается дверная ручка, и по ногам проносится поток холодного воздуха. Слишком резко оглядываешься назад. Да уж, сегодня ты решил побить все рекорды по уровню неловкости! К счастью, ты вовремя хватаешься за стену, и детектив Дюбуа *не* подхватывает на лету твоё до неприличия голое тело. Ты видишь только размытые пятна. — Ким, всё в порядке? — Вы не могли бы… выйти? — довольно резко говоришь ты. Кровь приливает к щекам. Ты ненавидишь, когда кто-то видит тебя таким… Голым? Уязвимым. А его, кажется, вообще ничего не смущает. Как будто для офицера Дюбуа в порядке вещей *вламываться* к напарникам, пока они принимают душ. — Я просто одежду принёс, Гарт старался подобрать по размеру. Хлопает дверь. Ты обессиленно закрываешь воду и заворачиваешься в большое мягкое полотенце. Ты чертовски устал, а вы ещё даже не вытащили труп из реки. Ты наотмашь бьёшь себя по щеке. Через минуту ты снова собран, подтянут и свеж. Все лишние глупые мысли отложены на вечер, когда, наконец, ты дорвёшься до блокнота и ручки. Огромные штаны приходится затягивать потуже, а кроссовки, наоборот, немного жмут. Ярко-красная куртка очень тёплая и хорошо прикрывает нелепую майку, зато и внимание лишнее привлекает. На Гарри тёмно-синие спортивные треники и резиновые сапоги. — Готов? Обратно вы едете на мотокарете. Ты так к ней и не привык. Иногда вспоминаешь свою Кинему, когда куришь вечернюю сигарету и задумчиво смотришь с балкона вниз. *Всегда* чем-то приходится жертвовать. Куно победоносно оглядывает вас с ног до головы. «Нелепые жалкие копы», — думает он. Заветный труп лежит на каменистом побережье. — Куно, охренеть, как ты его достал? — в голосе Гарри искреннее изумление. — Куно вам не дурачок, — он стучит согнутым пальцем по лбу. — Куно, блять, в воду до лета не полезет и штаны мочить не будет. Он показывает вам металлический крюк. — За тунику его подцепил, и готово. — Родина тебя не забудет! — Гарри с благодарностью жмёт ему руку. Куно что есть силы пытается сделать вид, что ему всё равно. — С меня магний. Ким, заполнишь бланки? Ты принимаешься за бумажную работу. Она неплохо помогает сконцентрироваться. — Итак, факт смерти и её давность, — ты помнишь протокол осмотра наизусть. — Он явно помер, чуваки, — Куно странно на тебя смотрит. — А что насчёт давности? — обращается к нему детектив Дюбуа. — Рейверы нашли его вчера вечером, а сегодня он ещё не начал вонять. Так, лёгкий сладковатый запах. А *тот* труп вонял уже через сутки, но он жирный был, а этот тощий, — делится своим мнением Куно, покачиваясь на месте от нетерпения. А он неплохо вжился в роль. — По идее, не больше двух дней, да? — спрашивает тебя Гарри. Ты киваешь, молча внося эту информацию в бланк. — Процесс разложения может тормозить вода, — замечаешь ты. — Но не столь сильно. Детектив, что там насчёт личности? — Хрен поймёшь, лицо какое-то странное, — с сомнением смотрит он. — Я не уверен. Ручка замирает над листом. — Мужчина, белый, телосложение спортивное, лет 25-30, так? — Да. — Теперь место смерти. — Пока не ясно тоже, мы тут натоптали так, что никаких следов не разглядеть, — с сожалением произносит Гарри. — Причина смерти, — диктуешь ты, подавив в себе чувство стыда. — Этот идиот тоже полез в воду и утонул, — делится Куно, искоса посматривая на тебя. — Нет, Куно, — детектив Дюбуа встаёт на колени возле трупа. Ты переворачиваешь страницу бланка. — Как думаешь, почему? — Ээ, откуда Куно знает, он же не коп. Ты будто слышишь мысли напарника: «Но можешь им стать». Ты умиляешься его заботе об этом детёныше. — Ладно, Куно подумает, — чешет в затылке пацан. Ты предпочёл бы побыстрее всё закончить, но, кажется, сегодня у тебя нет права на недовольство. К тому же, это он достал для вас тело. — Если бы он утонул в воде, вода бы набралась в его лёгкие, да? Детектив кивает. — И он был бы вздувшийся весь, а он тощий и сухой. — Именно, Куно. Он надувается от гордости. — А ещё у него бы были тёмно-синие и фиолетовые пятна по всему телу, а они у него редкие и бледные, — добавляешь ты. — Что говорит о большой кровопотере в момент смерти, — кивает напарник. Куно смотрит на вас, открыв рот. — Может, он залез на вышку и упал? — предполагает Куно. Ты оглядываешь хлипкую лестницу. Однако… — Это же человек-краб, это для него не проблема, — напоминает тебе напарник. — А его могли сюда принести? — ты не любишь оставлять пустые графы, но иногда это необходимо. Это лучше, чем потом исправлять. — По идее, да, — подумав, отвечает детектив. — Мы тут натоптали, конечно, теперь не разобрать. — Давайте займёмся осмотром тела, — подавив вздох досады, говоришь ты. — Ооо, наконец-то! — восклицает Куно. — Пошла жара! Какое-то неприятное чувство охватывает тебя на мгновение. Как будто ты забыл что-то важное… Детектив снова надевает перчатки и склоняется над телом. — Ничего. Редкие бледные трупные пятна, как ты уже и сказал. Он не утонул. Может, отнесло приливом? — А шея сломана? — Вроде бы, нет, — ощупав шею, говорит Гарри. — На ноге старый шрам как будто от пореза. К делу не относится. Голова — вот самое главное. Для начала надо осмотреть глаза, мы поймём, открыты они были или закрыты в момент смерти. Он наклоняется к телу. — Ну что там? — тянет шею Куно. — Ким, их нет, — детектив повернулся к тебе. Ты моргнул. — Что? — Чайки выклевали ему глаза?! — с ужасом и восторгом воскликнул Куно. — Не думаю, — покачал головой детектив. — Ким, только взгляни. Ты, сдерживая отвращение, посмотрел мертвецу в лицо. Веки болтались на глазницах, как эластичные тряпочки. У тебя мороз прошёл по коже. Ты перевидал достаточно трупов, но здесь было что-то странное… Какое-то несоответствие. — Вокруг никаких следов! — ответил за тебя детектив Дюбуа. — Как такое может быть? — Я понял! — воскликнул он. — Их вытащили не снаружи, а изнутри! Твоё горло издало странный звук. — Как? — Пиздееец, — присвистнул Куно. — Как говорит Жан, кажется, вечер перестаёт быть томным, — обратился к тебе детектив. — Давай осмотрим голову, — тебе уже тоже стало любопытно. — Видимо, травма пришлась на неё. Гарри осторожно ощупывает голову, раздвигая слипшиеся волосы. Труп слишком долго пролежал в воде, поэтому следов крови нет. — Бля, Ким, — медленно говорит он, и ты понимаешь, что что-то не так. — У него нет части черепа. — Ну и что тут такого? Упал, разбил голову, а потом его немного промыло водой. Ты киваешь на вышку. Метров десять, не меньше. — А глаза? — При ударе могли оторваться глазные мышцы, и их унесло течением? Вы видите что-то, чего не вижу я? — допытываешься ты. — Я… я сейчас. Он без видимых усилий переворачивает тело спиной вверх. Через дыру в затылке виднеется белая кость черепа. Вы с детективом Дюбуа молча смотрите друг на друга. — А мозг-то тю-тю, — первым рушит молчание Куно. — Пиздец, — заключает за него детектив. — Думаете, кто-то его вытащил? — с сомнением спрашиваешь ты. — Не мог он просто вытечь от удара? Или рыбы съели через дыру. Это более, чем вероятно, но детектив Дюбуа готов выдвигать любые безумные теории. — Или кто-то вскрыл его черепушку как раз ради мозга. — Кто? — Некрофилы-каннибалы? Какие-то сектанты? — предполагает детектив Дюбуа. — Куно слыхал такое по радио, — скалится пацан. Ты кидаешь на него полный ярости взгляд. Этого ещё не хватало. Его предположение воистину безумное, но детектив слишком часто оказывается прав для того, чтобы игнорировать его идеи. — Зазубрины! — говоришь ты. — Надо проверить место скола, мы определим, инструментом это сделали или нет. — Точно, — детектив снова ощупывает череп. — Кривые! Как будто камнем размозжили. — Или это он разбил голову об камень. Только следов крови почему-то нет. — Вчера был дождь, — вспоминает он. — Лил весь вечер, помнишь, Жан и Жюдит пришли с зонтиком? — Ага, — киваешь ты. — Только остатки мозгов должны быть не очень далеко. — Ты, бля, там всю воду перемутил, пока бултыхался, — замечает Куно. Ты игнорируешь его выпад, но чувствуешь, как загораются скулы. Некрасиво вышло. «У тела отсутствует мозг, глазные яблоки и затылочная часть черепной коробки», — записываешь ты. — Нам понадобится ещё его осматривать? — Ммм, — тянет детектив. — Давай опросим всех, а там решим. Если ничего не придумаем, отвезём его и будем ждать отчёт из морга. Андре с компанией всё ещё в церкви? — Они на прошлой неделе съехали в ту заброшку с картинкой, — влезает Куно. — Что бы вы без Куно делали, — шепчет он. — В Фельд Электрикал? — напрягается детектив. И ты его понимаешь. Первый и последний раз, когда вы там бывали, вас чуть не убили радиоволны из излучателя Руби. — Точно, та странная хуйня, — кивает пацан. — Только без Куно. Куно пойдёт, эээ, по своим делам. Ты понимаешь, что он хочет самостоятельно осмотреть труп, даже приметил брошенные детективом перчатки. Ты не видишь причин ему мешать. Пусть. На входе в заброшенное здание вы встречаете Асель. Она снова без шапки. — Я так и знала, что вы придёте, — приветливо и немного грустно говорит она. — Это я вчера Тьяго нашла, когда ходила покурить. — Как дела у ребят? — дружелюбно спрашивает детектив. — У ребят? Да хорошо. В любом случае, лучше, чем было до того, как мы открыли этот клуб. Вместе весело тусоваться, но к нам никто не ходит. Я уже думаю, может, поехать в город и объявления повесить? — А что, неплохая идея, — кивает детектив. — А почему вы сюда перебрались? Для антуража? Или Соона выгнана? — Да там крыша течёт. Пару раз нам чуть колонки не залило. А на второй этаж поднять аппаратуру будет сложно, проводов не хватит. Твой напарник ведёт с девушкой какой-то ничего не значащий диалог, но ты уже знаешь, что это не пустая болтовня, а метод работы. Если сразу спрашивать в лоб, можно что-то упустить. Но ты рад, что тебе не нужно в этом участвовать. Перед глазами ещё раз всплывает безглазый труп. То есть, кто-то просто (просто?) вскрыл его череп, достал мозг вместе с глазами и бросил тело на берегу? Или он сам разбился насмерть, упав с вышки, а потом какие-то некрофилы достали мозг? Нет, это безумие. Нельзя рассматривать самые невероятные сценарии в качестве основной гипотезы. — Как ты его нашла? — спрашивает детектив, и ты готовишься записывать. — Ну, — Асель ковыряет землю носом кроссовки, — пошла покурить вчера вечером, смотрю, что-то белое в камышах. Рассказала ребятам, а они этому рыжему пацану, он иногда сигареты у нас стреляет. Он вызвался позвонить вам, вот и всё. — А почему сами не позвонили? — подаёшь голос ты. Асель мнётся и прячет глаза. Гарри еле заметно качает головой. Ты замолкаешь. — У нас тут телефон не работает, — наконец, произносит она. Это, по крайней мере, можно проверить. — Он лежал в воде? — продолжает детектив, ободряюще ей улыбаясь. — Да, лицом вверх. Я не стала в воду лезть, да и неприятно стало. Всё же, он не просто какой-то незнакомец. — С чего ты, кстати, взяла, что это Тьяго? — интересуется детектив. — О, — глаза её на секунду начинают блестеть. — По шраму на ноге. Я его много раз видела, пока он лазил по стенам церкви. Говорил, что получил на войне. Ага, на войне с внутренними демонами. Детектив кивает тебе. Ты это записал. — Что ты думаешь о смерти Тьяго? — Ну, — мнётся девушка, поправляя воротник куртки, — он не делал ничего плохого. Не думаю, что он это заслужил. — Когда ты видела его в последний раз? Ты даёшь детективу Дюбуа самостоятельно вести допрос. Ты ненавидишь работать с подростками. Тебе хватило их выше крыши, когда ты работал инспектором по делам несовершеннолетних. Брр. — Я… честно говоря, не помню… Во всяком случае, мы переехали неделю назад, и на улице я его не встречала. Не думала, что он выходит из церкви. Хотя, — добавляет она, — надо ведь ему что-то есть. — Ничего не видела подозрительного в последнее время? — Какого рода подозрительное? — тебе кажется, что она напряжена. — Ну, кто-то странно себя вёл или говорил о чём-то необычном. Упоминал Тьяго? — Нет, — подумав, говорит она. — Ничего такого. Тебе кажется, что она врёт. Где-то тут есть несостыковка. — Спасибо, Асель, — кивает ей детектив. — Было здорово поболтать. Наконец-то. — Думаю, он упал с вышки, — добавляет она. — Тренировался лазить, наверное… Спросите Соону, может, она что-то видела? — Как, кстати, поживает её прореха в реальности? — спрашивает вдруг Гарри. Ты тяжело вздыхаешь. Опять эти разговоры про Серость. — Она… не в настроении. Что-то не то с этой дырой. Растёт или, наоборот, уменьшается, я не разбираюсь. Она переехала на второй этаж церкви, если что. — Ещё раз спасибо, — детектив пожимает ей руку. — Привет ребятам! Вы отходите на достаточное расстояние. — Опросим ребят? — со вздохом спрашиваешь ты. Тебе совершенно не хочется спускаться в Фельд Электрикал. Гарри почему-то тоже не нравится эта идея. — В другой раз, — решает он. — Когда придёт отчёт из морга. — Почему они сами не позвонили? — тебе это кажется достаточно подозрительным. Особенно учитывая то, что Тьяго они узнали. — Может, снова эти мартинезовские понятия? Мол, мусорам зашкварно говорить? — Но Куно-то позвонил? — Он другое дело. — Тогда к Сооне и в деревню? — спрашиваешь ты. — А потом заберём труп? — Видимо, так, — кивает детектив, уверенным шагом направляясь в противоположную от здания сторону. Кроссовок начинает натирать, и ты отстаёшь от него метров на десять. Этот любитель кардио уже стучит в дверь церкви. — Не открывает, — жалуется он. Ты осматриваешь резное крыльцо и внезапно замечаешь бумажку, приколотую к наличнику маленького окошка. — Смотрите. Ты протягиваешь ему записку. — Уехала на конф. в центр, — читает он. — На конф.? — На конференцию, — отвечаешь ты. — Даты нет. Неизвестно, когда она уехала. — Значит, нам всё равно придётся сюда возвращаться, чтобы допросить и Соону. — Если, конечно, мы раньше не определим, что это несчастный случай. Что бедолага просто свалился с вышки, разбил голову, а его мозги склевали чайки. — Я чувствую, что это дело с налётом тайны, — серьёзно говорит Гарри. Это всё, в некоторой степени, умилительно, ведь он говорит эту фразу каждый раз. Вы опрашиваете немногочисленных жителей деревни. Затем торгаша спиртом и его друга. Неудавшегося предпринимателя рядом с ними нет, и они не помнят, когда последний раз его видели. — То есть, у нас тут дело о пропавшем? — всерьёз спрашивает детектив. — Да ладно, начальник, он найдётся, — уверяют его алкоголики. От них разит перегаром, и ты прячешь нос в воротник куртки. — Он всегда находится. — Детектив, я тоже думаю, что это не относится к делу, — говоришь ты. Вы опрашиваете Лильенн и Изобель, но они даже никогда не слышали о том, что в церкви кто-то обитал, помимо музыкантов. Возле тела Куно уже нет. Только перчатки куда-то исчезли. Гарри задумчиво смотрит на труп, на дыру в его затылке, на камыши, затем на вышку. — Хм, — говорит он, — конечно, он мог оттуда свалиться и размозжить черепушку. Но тогда он должен был лететь спиной вниз. Мог его кто-то столкнуть? Вряд ли мы об этом узнаем, если так и будем стоять на земле. — Вы предлагаете залезть туда? — ты показываешь рукой наверх, на кривую ржавую лестницу. — Ну, может, там остались какие-нибудь следы, — кажется, он вполне серьёзен. — Без страховочного троса вы туда не полезете, — строго говоришь ты. — Но я мог бы… — Не могли бы, — припечатываешь ты. — Я не хочу в следующий раз осматривать *ваше* тело. — Выходит, ты заботишься обо мне, Ким? — он с усмешкой смотрит тебе в глаза. Ты выдерживаешь его взгляд и говоришь: — Конечно, наш отдел не может потерять такого хорошего сотрудника. Вы заворачиваете труп в плёнку, грузите его в багажник и, наконец, едете домой. Куртка, которую подобрал для тебя Гарт, очень тёплая (надо будет вернуть в следующий раз), но у тебя всё равно мёрзнут пальцы. — Ким, ты как? — с сочувствием спрашивает Гарри. — Всё в порядке, — без эмоций отвечаешь ты. Он молча накрывает твою ладонь своей. Нет, не сейчас! Тебе нельзя расслабляться, иначе тело тебя подведёт, и ты расплачешься прямо здесь. От усталости, стыда и накопившегося за день напряжения. В полном молчании вы едете в отдел. Гарри пытается что-то сказать, но ты даёшь понять, что не готов обсуждать детали сейчас. Нужно переспать с этим ночь. Вы отвозите труп в морг. Уже пять. Твоё дежурство закончено. Ты расписываешься в журнале на вахте, забираешь кое-какие вещи из кабинета, вкратце рассказываешь Маклейну о происшествии и довозишь Гарри до дома. Ведь это по твоей милости он сегодня лишился выходного. Он не спешит выходить. — Ким, ты тогда… вспомнил что-то? Когда упал в воду? В прошлом… с тобой такое уже было? Чёртова «открывашка». — В детстве я чуть не утонул в реке, — лаконично отвечаешь ты, показывая интонацией, что ты не намерен продолжать разговор. — До завтра, Ким, — он пожимает твою руку. Ты едешь к себе, поднимаешься в квартиру и буквально сползаешь спиной по полотну двери. Рыдания рвутся у тебя из груди, ты снимаешь очки и прижимаешь ладони к лицу. Всё. Никаких слёз. Ты уже большой мальчик. Чёрт. Ты пять раз повторил классическое дыхательное упражнение, потом обнял себя руками и немного посидел так без движения. Подумай ради разнообразия, о других, Ким. Помогает. И, ради бога, хватит себя жалеть. Ты уже спокойнее встал, переоделся в домашнее, закинул мокрую одежду в стирку, выпил травяного чая и замешал тесто для блинов. Тебе, наконец, стало легче. В конце концов, ничего ужасного не произошло. Иногда так трудно держать себя в руках, быть отстранённым, собранным, холодным. Ты выделил время, чтобы проанализировать произошедшее. Чтобы больше никогда так не реагировать на рядовую ситуацию и не выставлять себя глупо перед детективом Дюбуа. Прошло уже столько лет. Неужели ты так и не простил себя? За свою слабость. За свою трусость. Свою… непохожесть. Гарри никогда не стал бы над тобой смеяться. Ты можешь ему рассказать, чтобы стало легче. Детектив Дюбуа и так слишком много о тебе знает благодаря вчерашней эпопее с вопросами-ответами. Ты попался на крючок, как ребёнок. Почему ты так эмоционально отреагировал? Ты всегда умел хорошо себя контролировать, даже слишком. Конечно, если столько времени не мастурбировать, эмоции могут выходить из-под контроля, — появилась в голове незваная мысль. — Кстати, почему ты этого не делаешь? Ты категорически отказываешься записывать это в блокнот. Эй, если не записать, ты будешь думать её до ночи. Ладно, я обдумаю это сейчас, доволен? Вот что происходит с Гарри, когда он залипает в пространство? А это даже забавно. Не уходи от основной мысли: почему ты не дрочишь? Ладно, хорошо. Я не хочу к нему привязаться. Не, чувак, это так не работает. Подрочи, и всё пройдёт, я ручаюсь. Ты со злостью вышвырнул бы источник таких мыслей у себя из головы, жаль, что он идёт с ней в комплекте. Эй, он же сам сказал, что ему всё равно, какого кто пола. Гарри мелет невесть что, думаешь, он сам хоть немного контролирует поток своих слов? Ты просто возбудился, когда он зашёл к тебе в душ. Ох, это. Гарри вряд ли придал этому эпизоду какое-то особое значение. Не похоже, что у него *вообще* есть орган чувств, отвечающий за смущение. Да и ты тоже видел его без одежды, когда перевязывал раны. Но не *полностью* без одежды. Ну признайся же себе. Да. Ладно, честно, да. А ещё фиолетовый — его любимый цвет. Это значит, что он хочет, чтобы кто-то его хорошенечко оттрахал. Или он хочет хорошенечко оттрахать *тебя*. Заткнись. Заткнись-заткнись-заткнись. Не буду я тебя слушать. Это бред. Почему ты на самом деле не хочешь, Ким? Незнакомый едва слышный голосок в голове. Ты с усмешкой вспомнил глаз, приколотый на внутреннюю сторону твоей оранжевой куртки. Сегодня ты был не в ней. Как знать, может, он и помог бы тебе в расследовании. Она висит на спинке стула. Ты протянул руку и потрогал металлическую гладь значка. Хочешь, я отвечу? И почему же? Ты хочешь, чтобы это сделал Гарри. … А ты в курсе, что ты кончишь меньше, чем за секунду после того, как детектив Дюбуа снимет с тебя штаны, если это вообще произойдёт? Ты либо опозоришься, либо просто ВООБЩЕ никогда больше не ПОДРОЧИШЬ. Дурацкие непрошенные голоса правы. Ты действительно хочешь, чтобы *это* сделал Гарри. Но ты никогда не позволишь этому случиться.