В этом прекрасном и яростном мире

Отчёт из морга с полным токсикологическим анализом придёт не менее, чем через неделю. Вы терпеливо ждёте, занимаясь бумажной работой, которая скопилась у Гарри явно не за один месяц. Расписание составлено так, что на неделе у каждого как минимум одно ночное дежурство, а в выходные вы выходите по очереди. Ты пришёл рано утром, зная, что Гарри сегодня пойдёт домой отсыпаться. Проходя мимо кабинета Викмара, ты услышал недовольные голоса. Даже не убили друг друга за ночь? Ты, откровенно говоря, волновался за это дежурство. Фу, как накурено. Видимо, дымили всю ночь. Глаза у офицера Дюбуа красные от бессонницы. Он сидит, положив ноги в зелёных туфлях на стол. Что-то между ними произошло. — Доброе утро, коллеги, — киваешь им ты. Викмар демонстративно тебя игнорирует, повернувшись спиной. — Я не буду терпеть это дерьмо, понял? — обращается он к Гарри. — Жан, отъебись, а? — лениво говорит он, здороваясь с тобой за руку. — Привет, Ким. — Да иди ты… к своей подружке, — почти шипит он, кидая на тебя полный ненависти взгляд. Пьяный или просто злой? Ты не чувствуешь запаха алкоголя, да и Гарри выглядит просто уставшим. — У тебя недотрах, что ли? — недовольно произносит Гарри. — Остынь уже, Жан, проехали. — Сука! — Викмар замахивается, но Гарри смотрит на него с кривой усмешкой, не дёргаясь и смело готовясь принять удар. Бессильный стон вырывается изо рта Викмара, и он останавливает руку в сантиметре от лица бывшего напарника. — Да пошли вы все! — зло и измученно говорит он и со всей силы хлопает дверью. Осыпается штукатурка. — Пошёл я спать, — снова пожимает тебе руку Гарри. — Не скучай тут. Ты поднимаешься в 35-й и остаёшься один. Наводишь порядок в картотеке, поливаешь цветы. Заполняешь пару отчётов, решая заняться основным делом после обеда. В обеденный перерыв раздаётся стук в дверь. Это не Гарри. — Привет, Ким! — слышишь ты голос Жюдит. — Здравствуйте, лейтенант Мино, — киваешь ей ты. — Ой, да прекрати, — она мягко дотрагивается до твоей руки в перчатке. — Давай без этих церемоний, все свои. — Хорошо, Жюдит, — легко соглашаешься ты. — Не против моей компании? А то так скучно одной сидеть там за этими бумажками, — жалуется она. — И куревом воняет. — Напротив, — приглашаешь её присесть ты, отодвигая стопку папок на столе со стороны Гарри. Хоть один глас разума в этом сумасшедшем доме! — Жан просто ненавидит их заполнять, — жалуется она. — А в четверг мы опрашивали жильцов многоэтажки, в которой убили квартирную хозяйку, и я должна *всё* это переписать, представляешь! — Понимаю тебя, офицер Дюбуа тоже принципиально игнорирует отчёты, — делишься ты. Ты достаёшь коробочку с домашними блинчиками, чтобы, наконец, пообедать: — Хочешь? — предлагаешь ты Жюдит. — Мм, пахнет вкусно, — берёт она один. — Где купил? — Пожарил ещё в начале недели. Если хранить в морозилке, утром достаточно просто разогреть. — Ничего себе, Ким! — искренне восхищается Жюдит. — Это очень круто! Давай я налью нам кофе и принесу бутерброды? — Спасибо, не отказался бы. Она убегает. Тебе с ней *действительно* приятно разговаривать. Никаких двусмысленностей, намёков и подколов, как это обычно бывает в мужских компаниях. — Что это такое было с утра? — спрашивает Жюдит, когда вы заканчиваете обед. — Жан вылетел на улицу, будто за ним бешеные собаки гнались. — Дюбуа и Викмар чуть не подрались, — пожимаешь плечами ты. — Лучше бы подрались, — недовольно говорит она. — Как в старые добрые. Набили бы друг другу рожи, а потом помирились бы. Всю ночь друг другу плешь проедали, а до мордобоя так и не дошло! Видимо, амнезия и правда поменяла Гарри. Раньше они каждую неделю кулаками махали. Лучше бы и сейчас… А то ругаются, как старые супруги. Всех уже достали. Каждый из вас открывает свой отчёт. — Мне кажется, можно же нормально поговорить, — не соглашаешься ты. — Зачем сразу драться? — Это мы с тобой умеем. Но не Викмар с Дюбуа. Они как кошка с собакой, говорят на разных языках. Не очень-то ты и умеешь. — А в субботу… почему вы ушли? — переводишь тему ты. — Мы пришли поздравить Гарри, а Жан как тебя увидел, сразу взбесился. Схватил меня и почти силой уволок. Хотя он не мог не знать, что Гарри тебя пригласит. Видимо, до последнего надеялся. — Он хотел вас позвать, но в четверг вы к нему так и не зашли. Ты решаешь не упоминать Викмара, на секундочку зашедшего в ваш кабинет, когда Гарри стоял на коленях в попытках надеть галстук и не удушить себя. — О, это мы как раз на вызов поехали, — Жюдит вытащила стопку листов и стала сортировать их на столе. — Видишь, сколько квартир? Там бабульку топором пристукнули. Ты углубился в свои заметки о вчерашнем деле. Сам или не сам, вот в чём вопрос… — Ты знаешь, почему Жан тебя не любит? — спустя полчаса работы подаёт голос Жюдит. — А какова ваша версия событий, офицер Мино? — с улыбкой спрашиваешь ты, отрываясь от бумаг. — Моя может увести вас по ложному следу, *лейтенант Кицураги*, — вторит тебе она. Какая девушка. — Думаю, я занял почётную нишу подле детектива Дюбуа и невольно вытеснил лейтенанта Викмара, — пожимаешь плечами ты. — Представь офицера РГМ в клинической депрессии, — начинает Жюдит. — У которого есть лучший друг, и больше ничего, только работа и он, и тут после очередной алкогольной феерии друг напрочь его забывает. — А этот офицер как-то поспособствовал этому событию? — принимаешь ты её игру. — А. Вот как, — приподнимает тонкие брови она. — Значит, ты всё понимаешь. — Нет, погоди, — останавливаешь её ты. — Не понимаю. — Жан прекрасно знает, какое действие производит на Гарри алкоголь. И *какое* — упоминание бывшей. — Что там произошло на самом деле? — Мы будем тут сплетничать, как старые бабки? — смеётся Жюдит, откладывая писанину. Кажется, ей хочется хоть немного отвлечься. — Получается, что так, — заговорщицким шёпотом отвечаешь ты. Тебе легко и приятно с ней болтать. Как давно у тебя не было просто обычного разговора, как между приятелями или коллегами! Весь 57-й — непрекращающееся *писькомеряние*. — Нас вызвали в Мартинез расследовать дело о Повешенном. Гарри надел свой диско-костюм и ни в какую не соглашался переодеваться в форму. И Жан возьми да ляпни: «Неудивительно, что твоя красотка свалила. Выглядишь как жалкое подобие человека», или что-то вроде того. И Гарри послал его на… в общем, послал, и напился до чёртиков. Остальное тебе известно. — Что-то такое я примерно и предполагал, — киваешь ты. — То есть, ты хочешь сказать, что офицер Викмар специально его спровоцировал? — У меня сложилось стойкое ощущение, что да, — говорит Жюдит. — Я тут не так давно работаю, но иногда по праздникам раньше с ними зависала. И Гарри… я вижу, что он не особо хочет пить, а Жан ему всё равно наливает. — Зачем ему это? — удивляешься ты. Слова Жюдит совпали с твоими мыслями на этот счёт. Ведь при тебе Гарри не выпил ни капли. В связке «Дюбуа-алкоголь-Викмар» агрессором оказался третий. Ты удовлетворённо представляешь, как поставить вечером галочку напротив этой мысли. — Он не плохой человек, — говорит она, и ты ловишь в её глазах какую-то глубокую печаль. — И мне даже кажется, что Жану это на пользу. У них были абьюзивные отношения, каждый по очереди убивал другого. Гарри *действительно* гениальный и особенный. А Жан… он очень хороший коп, но *обычный*. — О, я понимаю, — киваешь ты. — И Жан это знает, — разводит руками она. У неё очень маленькие ладони и тонкие пальцы с коротко подстриженными ногтями. — Он *его* сателлит-офицер, — понимаешь ты. — То есть, карьера Викмара пошла вверх только потому, что он был напарником Дюбуа? — Да, — несколько раз кивает Жюдит. — И Жан прекрасно понимает, что один он ещё долго поднимался бы от сержанта. Это даёт свои привилегии, но по самооценке бьёт. Жан обожает Гарри, он его практически боготворит, но… — Он просто устал быть вторым, — заканчиваешь за неё ты. — Именно. На фоне Гарри кто угодно померкнет. Нет, я не про то, что *ты* хуже, — тут же поправляет себя она. — Просто ты… — Не суперзвёздный коп Апокалипсиса. Жюдит смеётся. В паре с Жюдит работается легко. Она, как и ты, скрупулёзно выполняет бумажную работу, не отвлекаясь на глупости. Примерно раз в полтора часа вы устраиваете передышку и о чём-нибудь говорите. — У вас уже есть подозреваемые? — спрашиваешь ты её, оглядывая нескончаемые списки жильцов. — Думаю, это один из студентов, снимающих комнату. Бабка заломила 30 реалов в сутки, тут кто хочешь взбесится, — усмехнулась Жюдит. Да уж, работа в РГМ кого угодно сделает циником. — Ой, а хочешь милую историю про Гарри? — вдруг предлагает она, и ты видишь, как её лицо расплывается в улыбке. Ты не хочешь по нескольким причинам: а) Гарри и сам по себе милый, история может непоправимо нарушить что-то в работе твоего мозга; б) по твоему лицу Жюдит поймёт, что Гарри тебе нравится; в) ты умрёшь от переизбытка милоты. — Жги, — бесстрашно соглашаешься ты. — Однажды, — с воодушевлением начинает Жюдит, — у какой-то тётки кот залез на дерево и никак не мог слезть. Он так истошно орал, что там уже весь двор сбежался. Она не придумала ничего лучше, как позвонить нам. А нашему отделу, конечно, нечем больше заняться, кроме как спасать животных. Мне было его жалко, честно, но своих дел по горло, убийство с расчленением, всё такое, Жан хотел послать эту тётку в пожарную, но тут на сцену вышел Гарри. Он… не знаю уж, мне кажется, он был под спидами или что они там принимали на пару с Жаном, чтобы неутомимо скакать день и ночь, но он перехватил трубку и выехал по адресу. Мы продолжили заниматься своими делами, подумаешь, что там могло случиться, делов-то на пять минут: поставить стремянку, достать кота, убрать стремянку… — Но пошло не так буквально *всё*? — уголки твоих губ невольно приподнимаются, и ты больше не можешь это контролировать. — Да, Ким, пошло не так буквально *всё*, — подтвердила Жюдит. — Вечером во всём Джемроке к чёрту вырубило пробки. Продолжение мы узнали только утром… — Эти события были как-то связаны? — ты не можешь перестать перебивать, хотя обычно у тебя нет такой привычки. — Да, Ким, — она кладёт свои ладони поверх твоих, одетых в перчатки. Ты замечаешь искорки в её тёплых карих глазах. Тебе приятно и легко, это дружеский ничего не значащий жест. Почему тогда, когда *Гарри* так делает, ты реагируешь по-другому? Ой, да перестань, дай историю дослушаю. — Далее со слов очевидцев: когда Гарри залез на стремянку, кот перепрыгнул с дерева на столб электропередач. Шаг влево-вправо — и коту кирдык. Внизу воет хозяйка кота, жители дома столпились и смотрят на спасательную операцию. И Гарри… боже, у него вообще инстинкт самосохранения отсутствует, залезает на дерево и *прыгает* за котом! Зацепляется одной рукой за столб, а второй хватает бедное животное за шкирку. — Боже… — Понимаешь весь кошмар? Кот вот-вот станет шашлыком, Гарри висит на столбе, ещё немного, и сам изжарится, люди кричат… Не представляю, как он там держался. И как должны были сложиться вероятности… — в голосе Жюдит восхищение и гнев. Тебе становится жутко, когда ты представляешь, что было бы, если бы Гарри подвели его способности к эквилибристике. Ты видел похожий трюк, когда он прыгал за своим плащом с крыши. — Гарри обхватил ногами столб и начал потихоньку сползать. В общем, кот расцарапал ему руку, лицо, оттолкнулся и прыгнул вниз. Хозяйка его поймала, и он её тоже неслабо поцарапал. — Бедный детектив Дюбуа. — Сумасшедший, ты хотел сказать. Потому что в какой-то момент столб начал шататься. Видимо, он уже требовал ремонта, столбы электропередач, скажем так, вообще не предназначены для *прыжков* по ним. И в какой-то момент столб не выдержал упал. И Гарри вместе с ним. — Он не расшибся? — К счастью, нет. Правда, он себе весь живот стёр, пока сползал. Как вообще никто не пострадал, я не понимаю. Но весь Джемрок на сутки погрузился во тьму. — А как детектив это всё прокомментировал? — Он сказал: «Зато я спас кота, что вам не нравится?» — Чёрт, а это правда мило, — ты не в силах сдержать улыбку. Это *настолько* мило, что твой мозг сейчас оплавится и вытечет, как у вчерашнего покойника. — Он и правда чокнутый. — Это точно. Зато он спас кота, — с усмешкой повторяет Жюдит. — Не уверена, что жители Джемрока остались ему благодарны, но для данного конкретного животного всё закончилось хорошо. Вы почти закончили работу на сегодня. Жюдит скидывает неудобные туфли и болтает ногами под столом, рассказывая истории из жизни РГМ, и ты рад, что перевёлся в 41-й. — А однажды Мак Торсон съел на спор живого червяка, — продолжает делиться забавными случаями Жюдит. — И Жан проиграл ему пять бутылок пива. Хотя, мне кажется, он просто хотел *заставить* его это сделать, просто оценил зрелище именно во столько. — Я думал, у вас только детектив Дюбуа отжигает. — Нет, Ким, весь наш отдел кровавых убийств — люди со странностями. — Даже ты? У неё есть тайна. — И даже ты, Ким, — она уходит от ответа. — В чём твой секрет? — Я умею печь блинчики, — отшучиваешься ты. — Только Викмару не говори, засмеёт же. Уже пять. Вот и ещё один рабочий день прошёл. Давно ты не был так расслаблен. — Пока, Жюдит, с тобой отлично работается, — киваешь ты девушке на прощание. — Я закрою кабинет, ещё минут пять посижу, — отвечает она, на секундочку отрываясь от своих бумаг и тепло тебе улыбаясь. Кажется, она тоже соскучилась по человеческому общению. Сегодня ты собираешься пойти домой пешком. На улице, наконец-то, потеплело, и ты не прочь прогуляться. — Привет, — вбегает в кабинет запыхавшийся Гарри. — Ух, ты ещё не ушёл. — Что-то случилось, детектив? — Нет, просто хотел прогуляться. Смотрю, солнышко выглянуло. Решил за тобой зайти. О, привет, Жюдит! Не успел тебя Ким замучить? Он бывает таким занудой, хоть кричи. Ты несильно тыкаешь его под рёбра, и он театрально сгибается, имитируя разрыв селезёнки. Жюдит смотрит на него, а потом на тебя. В глазах её пляшут хитринки, как будто она поняла что-то, до чего ещё даже ты не дошёл. Ты не даёшь ей сказать ни слова и выволакиваешь детектива Дюбуа на улицу. — Я всё думаю, — говорит он, когда вы отходите от здания РГМ. — Почему Куно позвонил так рано утром? — Нужно научиться после работы не думать о работе, — назидательно замечаешь ты. — А то привет, психиатр. Ты и сам этим грешишь. — Ты прав, Ким, — покорно склоняет голову Гарри. — Может, я поэтому чуть не спился тогда. Не мог же я бухать только из-за женщины. — Так бывает, что любишь кого-то всю жизнь. Тебе грустно. Ты долго думал, что ты тоже такой человек. — Я к таким не отношусь, — со смехом отвечает Гарри. — Мне иногда кажется, что я люблю всех. Вы вышли на Мэйн-стрит, спустились по улице вниз и повернули к Новому мосту. Ты жил в другом районе, ближе к 57-му, и дорога занимала примерно сорок минут пешком. Сегодня ты был этому только рад. Гарри шёл справа от тебя, стараясь подстроиться под твой неторопливый темп. Он размахивал руками и говорил очень громко, и прохожие оборачивались в вашу сторону. Гарри рассказывал про *стволы*, которыми ты не настолько увлекался, чтобы слушать о них больше десяти минут подряд. Ты позволил себе просто наслаждаться солнцем, теплом и голосом твоего напарника. Ты любил вечернюю Ревашоль. Люди идут с работы, подростки курят на лавочках, кошки миролюбиво смотрят с подоконников жёлтыми глазами. В весеннем воздухе было что-то, что заряжало тебя новыми силами и дарило надежду на будущее. Как будто застарелая рана в твоей душе… нет, не переставала болеть, но становилась не такой важной. Листва, такая свежая и яркая, поток мягкого света, пыль на тротуаре вдоль дороги, даже блики солнца на твоих очках — всё казалось тебе неоценённым сокровищем. Ты родился здесь и вырос, и здесь, наверное, умрёшь, когда придёт твой срок. Ты почувствовал щемящую грусть, окинув взглядом окна многоэтажных домов, в которых уже зажигался свет. Сколько людей… Сколько бед и радостей за этими стёклами. И ты о них никогда не узнаешь. Кто-то сейчас плачет или смеётся, занимается любовью или умирает, готовит ужин или видит сны. Эти сотни сотен миров навсегда для тебя скрыты. Гарри случайно задевает твою руку своей, и ты приходишь в себя от призрачной дымки, в которой последнюю четверть часа блуждали твои мысли. — Эй, лейтенант Кицураги, ты здесь? — спрашивает тебя Гарри. — Или твоё сознание похитили криптиды? — Прости, просто задумался. Тебе *нравится*, когда он тебя так называет. — Как тебе Жю? — Жю?! — переспрашиваешь ты. — А, офицер Мино! — Ахаха, Ким, ну ты даёшь, офицер Мино. Её никто так не называет. — Довольно приятная девушка, мы с ней мило побеседовали. — Всем кости перемыли? Да не стесняйся, — он хлопает тебя по спине, увидев, что ты замер, — все так делают. Мы с Жаном тоже обсуждали вас, пока он не взбесился. — А что с Викмаром? Успели за ночь друг друга достать? — Сначала всё было нормально, он вспоминал былые времена, травил байки, мы пили кофе, он курил, а потом он как начал хуесосить меня за какие-то давние проколы. А так как я вообще этого не помню, то я посчитал его обвинения некорректными и выразил всё это в понятной ему форме. — Сочувствую. — Кому? — Вам обоим, — серьёзно говоришь ты. — А вы о чём беседовали? — Ну, — произносишь ты, — офицер Мино рассказала мне, как ты спас кота и лишил весь Джемрок электричества. — Да ну? — Гарри удивлённо поднимает брови. — Вообще на меня не похоже, правда? — Нет, детектив, как раз-таки, похоже, — отвечаешь ты. — По моему опыту, ты стремишься помочь *вообще всем*, и не важно, какой ценой. Так что, эта история очень даже в твоём характере. Не думаю, что ты сильно изменился. — Только я больше не употребляю, — замечает детектив. — И это хорошо, — киваешь ты. — Мне тогда было бы трудно быть твоим напарником. На улице Роз какая-то женщина с диктофоном в руках чуть не сбивает тебя с ног. Ты чувствуешь твёрдую руку Гарри, поддерживающую тебя за плечо. — Ради всех святых, простите меня! — тут же извиняется она. — Всё в порядке, — автоматически отвечаешь ты. Гарри не убирает руку. Женщина смотрит на вас. Он *всё ещё* не убирает руку, пока ты не говоришь: — Хрм. — Пройдёте, пожалуйста, социальный опрос? — с мольбой просит она. — Рабочий день скоро закончится, а мне нужен ещё один респондент. Вам ведь есть 45? — Мне да, — указывает на себя Гарри. — Это быстро, честное слово! — кажется, она и правда рада. — Просто ответьте на несколько вопросов. Вы работаете в мужском коллективе? Ты дотрагиваешься до плеча напарника и тихо говоришь: — Ээ, Гарри, я отойду? Ты показываешь на открытую палаточку с книгами, пристроившуюся за углом. Он кивает и вновь поворачивается к женщине. Ты их уже не слушаешь. Ты почти бежишь к торговцу книгами. — Привет, Ким, — машет тебе он. — Давненько не заходил. Всё на мотокарете? Ты киваешь, жадно разглядывая обложки. Детективы, женские романы, рецепты на все случаи жизни… — Это не дело — в твоём возрасте забрасывать пешие прогулки, — качает головой торговец. — Ищешь что-то конкретно? — Мм, — тянешь ты, — может, настольные игры? — О, у меня есть одна, тебе понравится. Он протягивает тебе зелёную квадратную коробку с изображением ящерицы. — Можно?.. — Открывай, — ласково кивает тебе он. Ты оглядываешься на Гарри. Он размахивает руками, что-то возбужденно рассказывая женщине с диктофоном. Пара минут у тебя есть. «Эволюция», — читаешь ты и углубляешься в изучение правил. Ага, фаза развития, фаза определения кормовой базы… О, да тут и кубики есть! И фишки! Ты еле сдерживаешь порыв начать вытаскивать их из ячеек *сию же минуту*. Так, свойства животных… Интеллект +1, Метаморфоза, Паразит +2. Ты улыбаешься, вспоминая, что Гарри тоже присваивает своим способностям баллы. Ты трогаешь значок с глазом, всё ещё приколотый на внутреннюю сторону любимой куртки. Интуиция, ауу? Скоро эта игра будет твоей. Велико предсказание, конечно, ведь ты её купишь! Хм, Удильщик. Довольно занятно. Выглядит как невинное животное без свойств, но если на него напасть, тут же контратакует, используя Интеллект. А ещё способно защитить другое такое же беззащитное существо на поле. Ох. — Сколько стоит? — с трепетом спрашиваешь ты. — 45 реалов, золотой мой. 45 реалов. У тебя столько нет. Зарплата только в конце месяца, а ты уже купил книгу по кулинарии. Ты с сожалением отдаёшь коробку. — Отложите до зарплаты? — ты ненавидишь просить, но Удильщик… Ох… — Конечно, Ким, что за вопрос! — улыбается тебе торговец. Ты его постоянный покупатель. Гарри подходит к тебе со спины. — Бу! Ты морщишься от громкого звука. Он что, думал тебя напугать? Ты машешь торговцу и книгам. До свиданья, мои хорошие. Вы спускаетесь всё ниже по улице Роз. Вы почти возле твоего дома. Гарри вздумал тебя проводить? Или твои ноги сами принесли тебя сюда? Весенний воздух будто накладывает повязки на незаживающие раны. — Так что эта женщина спрашивала? — интересуешься ты, ничем не выдавая своих мыслей. — Да так, социальный опрос о работе и любви, — отмахивается Гарри. Кажется, его мысли заняты чем-то посторонним. — И что ты рассказал? — Как Жан мечтает о горячем гейском сексе, — усмехается он. — Ну и шуточки у тебя, — ни капли не веришь ты. — Кстати, ты знаешь, что мы практически дошли до моего дома? Не думать о горячем гейском сексе. Не думать о… — Знаю, — неожиданно говорит Гарри. — Я залез в твоё личное дело. — Ах, вот как! — строго говоришь ты. Кто бы говорил, да, человек, *укравший* фотокарточку напарника? — Сегодня не буду к тебе напрашиваться, — смеётся Гарри, дотрагиваясь до твоего запястья. Ты ощущаешь лёгкий разряд тока. Статическое электричество. Это просто статическое электричество. — Вот и мой подъезд, — ты рад, что сейчас окажешься дома и сможешь, наконец, всё записать. Мысли бьются в голове, как стрижи перед грозой. — Пока, Ким. Гарри обнимает тебя, а затем наклоняется и коротко целует в щёку. Ты хватаешься за место поцелуя, как за колото-режущую рану. Но Гарри срывается с места, как молодой заяц, и скрывается в подворотне. Ты приходишь домой, переодеваешься, ужинаешь вчерашними запечёнными овощами и открываешь блокнот. Но схемы не желают выстраиваться, и тогда ты достаёшься из нижнего ящика тетрадь в мягкой обложке с изображением морского побережья. Ты не так часто открываешь дневник, пишешь, только когда эмоции не дают нормально структурировать мысли, и их удобнее выплеснуть, не разбирая. И тогда становится легче. Ты листаешь толстую тетрадь: много где буквы скачут, как пьяные, значит, в этот момент ты вообще не мог контролировать поток сознания. Ты стараешься не читать. Восемь лет назад ты исписал почти половину тетради, и с тех пор доставал дневник лишь пару-тройку раз в год. Глаза зацепляются за строчки. Ты никогда не писал стихов, считая, что не имеешь к этому способностей, но тогда тебе было слишком больно, чтобы думать об этом: А солнце провалилось в черноту, и, значит, вновь закат, а не рассвет. Темно. И страшно. И невмоготу любить людей, которых больше нет. Банально. Ты быстро перевёл взгляд и перелистнул до пустой страницы. Почему ты позволяешь этому случаться? Ты берёшь синюю ручку, ставишь число. В прошлый раз ты писал сразу после Мартинеза, всего пару строк: «Г. Д. из 41-го предложил перевестись к ним, мне бы хотелось, но жаль оставлять Кинему. Г. Д. открыл новый вид насекомых. Он очень необычный человек». Ты делаешь новую запись, стараясь писать разборчиво: «Г. флиртует, как фазмид, поцеловал меня в щёку. Мы танцевали с ним на кухне, он задавал очень много вопросов. Я и правда ему интересен? Ж.В. ревнует его ко мне, они раньше пили вместе, но потом Г. всё забыл и больше не пьёт. Я упал в воду и забыл, что уже умею плавать. Вспомнил детство. Чуть не расплакался. До сих пор не отпустил? Ж.М. милая. Мне очень страшно что-то начинать. Я не могу. С Г. просто невозможно ничего держать под контролем. Я привык к одиночеству? Я УСТАЛ от одиночества. В этом возрасте уже сложно менять уклад жизни. Прожил уже половину, это если повезёт. Работа не располагает к долгой жизни. Случайная пуля, и… Я пока не готов. Буду ли когда-нибудь? Прошло 8 лет. Когда это прекратится? Не хочу опять вспоминать. Нельзя давать себе поблажек». На удивление, тебе и правда становится легче. Мысли, записанные и закрытые в тетрадке, больше не возвращаются в твою голову. Ты достаёшь с полки коробку и аккуратно выкладываешь содержимое на пол. Большое бумажное поле, разбитое на ровные квадраты, несколько фигурок из картона, у одной из них шляпа. Это настольная игра твоего собственного изобретения. Она про двух полицейских, распутывающих сложное дело. Дело с ритуальным убийством или банальной бытовухой, или фантастическая история про несуществующих животных — всё зависит от того, какие карточки достанутся в начале игры. Нужно собрать все улики и добраться до последней клетки. В отличие от многих настолок, в эту можно играть одному. Идеально для таких, как ты. Ты вырезаешь ещё несколько фигурок, вклеиваешь в карточки комментарии, мастеришь улики и орудия убийства: кочерга, камень, нож, циркулярная пила. Циркулярная пила? А что, если кто-то распилил череп Тьяго циркулярной пилой, а потом сбросил с вышки? Надо будет завтра скататься в Мартинез и, всё же, проверить. Мысли о работе помогают тебе успокоиться и сосредоточиться. Ты вырезаешь из картона пистолет. Мысль: Грядёт озарение Дюбуа и Викмар. Посреди ночи тебя будит телефонный звонок. Ты резко подскакиваешь и снимаешь трубку. Не можешь узнать голоса, но тебя вызывают в участок. Сейчас три. Что там у них случилось? Ты не помнишь, как добираешься до 41-го. Внутри выключен свет, нет никого, даже охранника. Поднимаешься и идёшь в кабинет. Кто сегодня дежурит? Что-то не так. Какие-то странные звуки. Ты приоткрываешь дверь. Две тёмные фигуры замерли возле стены. Ты почти не дышишь. Хочешь их окликнуть, но не можешь произнести ни слова. Как будто кто-то заклеил клейкой лентой твой рот. Ты узнаёшь Викмара, прислонившегося спиной к стене. Его глаза закрыты, и он тяжело дышит. Вторая фигура опускается перед ним на колени. Гарри. Что?! Зачем ты здесь? Им и без тебя есть чем заняться. Викмар уже без штанов, он с силой прижимает голову Гарри к своему паху. Ты слышишь сочные причмокивания, и тебя скручивает от возбуждения и отвращения. Викмар жёстко трахает Гарри в рот, тот почти задыхается, не в силах полностью заглотить его член. Ты не можешь перестать наблюдать. Внезапно Викмар открывает глаза и смотрит прямо на тебя. На его лице появляется снисходительная усмешка. Всей поверхностью тела ты слышишь его стон. Он почти рычит, как животное во время гона, возбуждённое и дикое. Викмар хватает Дюбуа за волосы и отрывает его голову от себя. Смачно плюёт ему в лицо, а затем свободной рукой размазывает слюну по его губам и щекам. Гарри смотрит на него ошалевшими глазами. Но как ты можешь видеть его глаза? Ты же стоишь в дверях… Звонок телефона выводит тебя из оцепенения. Ты подходишь к столу и поднимаешь трубку, понимая, что никто из них двоих просто не сделает этого, настолько они заняты друг другом. Холодный механический голос сообщает тебе: — Кимчик, ты всё проебал. Ты кладёшь трубку на рычаг, и твоё тело прошибает электрическим разрядом. Ты просыпаешься уже по-настоящему в собственной кровати, весь покрытый липким холодным потом.