𝕮𝖆𝖓 𝖞𝖔𝖚 𝖘𝖆𝖛𝖊 𝖒𝖞 𝖇𝖆𝖘𝖙𝖆𝖗𝖉 𝖘𝖔𝖚𝖑?

Pov Стив Харрингтон

      Несмотря на то, что я так легко свинтил с нескольких уроков, знал, что прилетит за это. Отец никогда не закрывал глаза на мои прогулы: отчитывал, вводил санкции и просто любил впихивать свою короночку — «хватит позорить статус нашей семьи своими выходками».       От того, что я посижу на паре уроков, умнее точно не стану. Не даётся мне эта учеба. Даже тогда, когда она пыталась научить меня писать эссе. Опять она.       Она разделила мою жизнь на до и после. Клишированная фраза, но это чистой воды правда. Я уже давно не тот Стив Харрингтон, которым был до момента знакомства с ней. Нэнси Уиллер сделала из Стива-говнюка Стива-ответственную-няньку.       Она изменила меня, а потом бросила. Полюбить человека, отвечающего тебе взаимностью — это само по себе фантастика. Но ещё лучше, ещё важнее найти в нём родственную душу. По-настоящему родственная душа — это тот, кто понимает тебя, как никто другой, любит, как никто другой, кто всегда рядом, что бы ни случилось. Нэнси не была ею. Как бы я того не хотел, она ею не была.       С каждым днём мне становится легче. Я смотрю на него рядом с ней и с каждым днём желание прибить его уменьшается. Иногда мне даже кажется, что он именно тот, кто подходит именно ей.       Нужно идти дальше, а не, черт возьми, лишь делать вид, что иду.       Немного проанализировав ситуацию, у меня проснулась совесть. Она нашёптывает мне на ушко, что зря я так грубо ответил той девчонке. Ой зря. Мудило в тебе опять просыпается, Харрингтон. Такими темпами уже никакая Нэнси не спасет твою гнилую душу. И останешься ты один на один со своей мудаческой личностью.       Мои мысли прервал звук рации. Подарок Хендерсона мне иногда надоедал, так как его использовали слишком часто и уж для слишком примитивных разговоров.       — Стив, это Дастин, приём!       — Я здесь, — если этот поганец спросит, как у меня дела или как день прошёл, я выкину рацию в мусорку.       — Мы договорились говорить «приём», в конце концов, — ох, извините, милорд, забыл.       — Приём, — дав понять ему, что я весь во внимании, снова закурил сигарету.       — Заберёшь меня в девять? Мы с ребятами хотим в кино сходить, приём, — с какой стати я должен возить его зад в кино?       — Не припомню, когда я соглашался быть твоим водителем, приём.       — Не соглашался, но я знал, что ты не откажешь, ты ведь такой добрый, а ещё ты единственный, на кого я могу положиться…       — Ладно, — я знаю, что этот гаденышь льстит, но что не сделаешь, ради этого паренька. Да и планов у меня никаких не было.       — Спасибо!       — Все, наглец, конец связи.

***

      Я приехал на минут десять раньше положенного. Все это время рассматривал звёзды, не спеша заходить за Дастином. Спустя минут семь услышал звук захлопнувшейся двери. Глянул на дом друга, но никого не увидел. Также посмотрел в зеркало заднего вида и увидел её. Курит. Зачем она вообще курит? Не красит девушку это занятие.       Или может быть я снова подгоняю её под стандарты Нэнси. Обещал же так не делать больше. Да и извиниться перед Алисой тоже обещал. Много чего обещал, но начинать нужно с малого. К примеру, сначала в кино Хендерсона отвести.       Вспомнишь солнце, вот и лучик.       — Привет, — жму ему руку через окно и подмечаю, что она смотрит на нас. Хватит, дыру прожжешь.       — Ты не опоздал, это радует, — на этой фразе он поворачивает голову и видит, идущую от нас в противоположную сторону, девушку, — это она! — началось. Она тут всего неделю, а я слышу о ней от него столько, будто месяц тут живёт. Каждый день — Алиса то, Алиса сё. Мне даже кажется, что он влюблён. Но как такое может быть, если он даже ни разу не разговаривал с ней?       — Я приглашу её с нами! — и побежал. Я даже слова вымолвить не успел. Подстава чистой воды, не иначе. Не собирался я извиняться перед ней так скоро. Я даже не знаю собирался ли вообще это делать.       Я вышел из машины, прикурил сигарету и стал наблюдателем грядущего провала. Они опрокинули пару фраз. Я был уверен, что она откажется и был уже готов к преободряющей речи. Она посмотрела на меня, затем Дастин взял её за руку и потащил к машине. Отрицать не буду — это было смело, но меня, как всегда, спросить забыли. Прежде, чем клеить девушек старше тебя, спроси совета у Харрингтона. Эта умная мысль его голову не посещала!

***

Pov Алиса Киниан

      Ехали мы молча. Эта тишина не была неловкой. Лично для меня не была. Благодаря этому я могла спокойно углубиться в свои мысли. Какие мотивы у этого парня? Почему утром он меня чуть не порвал, а сейчас спокойно, хоть и с долькой отвращения, вёз в кино? Почему Дастин вообще пригласил меня? Меня. Незнакомую девчонку с улицы. В прямом гребаном смысле. Почему столько противоречий?       — Откуда ты переехала? — голос мальчишки вывел меня из мыслей. Он через переднее сидение вовсю рассматривал меня и ждал ответа.       — Из Калифорнии, — что ему это даст не знаю. Калифорния ассоциируется у меня с запахом больницы.       Я помню, как мы с мамой зашли в палату к Томасу. Он был бледен, словно снег. Его сальные волосы падали на лоб. Скулы сильно выделялись. Губы потрескались. Страшное зрелище.       Пол года терапии ничем не помогли. Он вернулся к старому образу жизни. Когда я поняла, что не нужно спасать того, кто не хочет быть спасенным, мне стало полегче. Или я внушила это себе.       — Там классно, — снова подал голос Дастин, — у меня есть знакомый оттуда, мы с ним познакомились в летнем лагере, — он все время улыбается? Это странно. Откуда у человека столько сил, чтобы постоянно держать улыбку на лице? Мне этого не понять.       Тем временем мы уже приехали к торговому центру. Радует, что в этом всеми забытом городке есть что-то из разряда развлечений. Иначе я бы умерла. Серьезно. Я частенько люблю выбираться из дома в кино. Одна, конечно же.       Одиночество — моя обитель, где нет никаких чувств. Многие уверены в том, что одиночество недалеко от душевных терзаний, но в моем понимании одиночество порождает свободу, а свобода это всегда высшая ценность.       В моей голове ещё с раннего детства отложилась цитата Ницше: «Для одного, одиночество — есть бегство больного; для другого, одиночество — есть бегство от больных».       Мы втроём выходим из машины и направляемся в «Молл». Всю дорогу Харрингтон бросает на меня непонятные взгляды. Он же не отмудохает меня после сеанса? Поднявшись на второй этаж, краем глаза замечаю сборище подростков. Что-то мне подсказывает моё нутро, что это всё не спроста. Ой как не спроста. Я иду за Дастином и расстояние между нашей троицей и той самой делегацией скоращается до минимума.       Рыжая девчонка, темнокожий парень, который держит первую за руку и ещё два ничем не примечательных паренька. Как мне стало понятно по их лицам, в их планы я явно не вписывалась. Стало неловко. Пальцы перебирают всё содержащееся кормана худи.       — Дастин, из-за вас мы чуть не опаздали на сеанс! — возмущение темноволосого мальчишки заполонило весь торговый центр. Он осмотрел меня оценивающим взглядом и снова переключился на моего нового знакомого, ожидая объяснений. Стив в это время переговаривался с кем-то из фуд-корта.       — Майк, хватит, — Дастин перевел взгляд на меня, — знакомьтесь, это Алиса, моя новая соседка, — все посмотрели на него, как на полного идиота, а потом перевели свои глазёнки в мою сторону. Молчание. Вот сейчас оно совсем не катит. Включаю режим аля «мне плевать на ваши странные игры в гляделки» и прерываю тишину.       — Пока мы тут стоим, рискуем реально опаздать, детишки, — они до сих пор стоят на месте, ну что за люди, — нет, хотите, оставайтесь, но я от фильма не откажусь, — обхожу их и иду за билетом.

***

      На сеанс мы успели, но фильм оказался реальным дерьмом. И это они называют фильмом ужаса? Да мой портрет в отражении зеркала по утрам выглядит страшнее, чем это фуфло.       Взвесив все за и против, на двадцатой минуте я встала и направилась к выходу. Покурить в гордом одиночестве звучит куда лучше, чем сидеть там и отсиживать свою пятую точку. Ещё и в обществе детей, которые все время перешёптываются, косясь на тебя.