Моя маленькая

Саша смотрела на экран и не могла поверить — человек, который в ее глазах никогда не поднимался выше опытного высокооплачиваемого конферансье, оказывается, когда-то был роскошным драматическим актером. Тот, кто теперь веселит публику двусмысленными туповатыми шуточками, мог создать на экране сложный трагический образ, потрясающей силы воздействия на зрителя. По экрану медленно ползли финальные титры. Изумленная Саша нажала кнопку выключения на пульте и отправилась к своему компьютеру. Она вбила его имя в строке поиска. Вместе с кучей низкопробных комедий и эфирами «цирка уродов» поисковик предлагал много каких-то роликов — «Carpe Diem». Оказывается, в годы юности шальной у харизматика было свое шоу. Потрясающее шоу. Талантливое, острое, смешное. Они появлялись на экране вместе с партнером — Артемом Рудневым. Кто это? Саша никогда не слышала в останкинских кулуарах этого имени. Поражало то, что человек, сейчас уже основательно забронзовевший и давно играющий только самого себя, раньше мог на экране все. Он был очень музыкален, с роскошной актерской мимикой, со здравой самоиронией. Если бы она не видела это собственными глазами, она ни за что бы не поверила, что тот, кто сейчас появился на мониторе компьютера в длинном женском платье, с накрашенными губами, всего час назад смотрел на нее глазами полными ярости. Был полевым командиром, расчетливым, сильным, жестоким. У них был замечательный дуэт. Саша не могла сказать, что кто-то кого-то переигрывает, на экране они были абсолютно равноправны и в равной степени талантливы. Где теперь этот Руднев? Саша быстро записала карандашом имя на полях журнальной страницы, решив, что обязательно поищет потом сведения об этом человеке. После просмотра «Carpe Diem» очень ясно проступала грань между работой и любимым делом. В этих роликах, с копеечным бюджетом, снятых почти на коленке, было уникально все. Туда было вложено нечто несоизмеримо большее, чем деньги. Там была душа и талант. И он, в пиджаке с чужого плеча, в смешном парике, был каким-то очень настоящим, близким своей аудитории. Саша не заметила, как просидела за компьютером несколько часов. Истории этого удивительного дуэта надолго вырвали ее из повседневной рутины. А еще харизматик, как выяснилось, писал стихи и читал их между треками в своих радийных эфирах. Нет, ничего особенного, конечно, не Байрон, но что-то было в этих наивных, иногда безразмерных строчках, заставляющее дослушать их до конца. А главное — за ними Саша очень четко видела автора. Она ясно представляла себе совсем молодого мальчишку, тогда еще с отросшими каштановыми волосами, сидящего в студии, двигающего ползунки на пульте, уставшего, невыспавшегося, и голодного… с неуемной жаждой жить и создавать. Потом, много позже, это желание убьют нулями в контрактах, но, тогда… тогда все было иначе. Саша не могла вообразить, что тот, кому она каждый вечер замазывает синяки под глазами, уставший, сытый, прячущий за хамством свою неуверенность, когда-то был способен на подобное. Она смотрела на экран и не верила, что это один и тот же человек. В нем изменилось все: внешность, характер, тембр голоса, мимика. Все стало другим! Что с ним случилось? Когда и почему это произошло? Почему талантливый, теперь она в этом не сомневалась, многообещающий актер стал не творцом, а придворным шутом? Да, это было то, что нужно. Терапия работала. Даже смотреть на него теперь стало как-то легче. Следующим вечером она поняла, что почти не нервничает перед предстоящей встречей. Открыв дверь гримерки, она привычно поздоровалась, а он как обычно кивнул в ответ. Ну что, харизматик, будем делать конфетку сам знаешь, из чего? Самиров был напряжен и одновременно растерян, что ли. Он все так же избегал смотреть на нее, ничего не говорил и периодически поглядывал на себя в зеркало. Нервишки? А ведь ты по роду деятельности психовать не должен. Должен быть ко всему готов. Саша даже не сразу заметила, что вот уже минут пять ведет с ним свой привычный внутренний монолог. Ничего, все хорошо будет. Очередной сезон «цирка уродов» заканчивается. Скоро будет полегче. Саша почти закончила работу. Как всегда, под конец, нужно было нанести увлажняющий бальзам. Саша вспомнила вчерашние ролики. В «Carpe Diem» Самирова красили какой-то ядрено-красной помадой, выгодно подчеркивающей красивую линию губ. А тетка из тебя, харизматик, классная получалась. Такая высокомерная фря. Это ты такой образ придумал? Ты так женщин видишь? Или это жизненный опыт? Саша осторожно водила тонкой кисточкой по обветренным губам. — Посидите минут пять, сейчас впитается. Она не спеша собирала кейс, когда в гримерку влетел художник-постановщик. — Ананьевская! Здрасьте, Евгений Александрович… собирайся завтра на площадку, — бодро скомандовал вечно куда-то спешащий, взмыленный Алеша. — На какую площадку, Алексей Викторович? — На съемочную. Новый сезон «Алины». Саша удивленно взглянула на него. — Я художественным гримом не занимаюсь. Постановщик скривился и устало отмахнулся. — Какой художественный грим? Ананьевская, некогда… некогда капризничать. Собирайся, родное сердце. Завтра к десяти жду. За Алешей захлопнулась дверь, а Саша застыла посреди гримерки с банкой крема в руках. Из оцепенения ее выдернул голос Самирова. — Саша, хотите я с ним поговорю? Останетесь на студии, отдохнете. Сам-то ты много на студии отдыхал? Саша попыталась улыбнуться. — Спасибо, Евгений Александрович, не нужно. — Тогда до завтра. — А вы, что, тоже едете? — Еду, — Самиров выдернул заправленную за ворот рубашки бумажную салфетку. Твою ж мать.