Русский Христос

— Саш-Саш-Саш, милая, мне уже пора, — хрипло рассмеялся Марк и ловко отстранил от себя Трусову. — Я знаю, — она ободряюще улыбнулась и немного взъерошила волосы Марка. — Мне просто очень нравится твоя полупрозрачная рубашка, — Марк закатил глаза, а Саша поспешила добавить, — и глаза красивые. Усмехнувшись, Марк коротко прижал к себе Сашу, поцеловал в висок и вложил в руки красную фенечку. — Моя удача теперь в твоих руках. Буквально, — он ещё секунду наслаждался видом чуть-чуть растрёпанной, немного сонной — подъемы в четыре утра не шутки, но очень красивой Саши, а потом выскользнул за дверь гримёрки. Он почти срывался на бег: по-хорошему, Кондратюк должен уже стоять у борта и разминаться за пределами льда. Но когда он зашёл на арену, уже почти заканчивал программу последний фигурист из первой разминки. Времени оставалось катастрофически мало. А в мыслях сальхов и Саша, обещающая обязательно наблюдать за ним с трибун. На разминке в голове и на душе пустота, и от этого становится страшно. Марк слишком привык катать всего две программы и распределять силы между ними. Он не успел перестроиться и уже поплатился за это в короткой программе. В произвольной права на ошибку нет. Иначе Марк подведёт всех: гордящуюся Соколовскую, поставившего потрясающе программы Михайлова, переживающую больше, чем он сам, Сашу. А этого допускать крайне не хотелось. Марк отрепетировал ключевые моменты программы и вернулся на борт, принимая из рук тренера защиту на лезвия. Соколовская похлопала подопечного по спине, а Марк криво улыбнулся и начал искать на трибунах Сашу. Среди всего бело-голубого сложно не заметить яркое пятнышко рыжих волос. Она сидела относительно недалеко ото льда вместе с Аней и Камилой, чему-то радостно улыбалась и неосознанно время от времени поворачивала голову на лёд. Марк ушёл в коридор и прислонился к стене. Спина вновь начала ныть. Неудивительно: четыре проката подряд меньше, чем за две недели, тренировки и не успевающий перестраиваться организм. Он выходил десятым, а значит, у него есть время постоять и подумать. Но оно пролетело незаметно, и Марк уже стоял по другую сторону борта, держа за руки Светлану Владимировну и искоса наблюдая за трибунами. Зал не взорвался, но аплодисментов было немало. Это радовало. Марк выехал на центр катка и замер, ожидая музыки. Во время проката в голове всё такая же пустота. Программа выучена наизусть, движения отточены до невозможного, а про эмоции нет и речи. Эту программу Марк проживал: чувствовал себя долбанным Христосом, катал, словно и есть Бог. Им восхищались, восторгались, а Марк просто был собой. Вживался в роли, отыгрывал живые эмоции, свои, а не персонажа. И слишком часто переходил грань, позволяя им себя затопить. Сорванные прыжки — результат эмоциональности Марка. И может с волнением справляться он умел, но с самим собой — нет. Не уследил за собой, сорвал триксель, почти врезавшись в борт, и услышал, как ахнули зрители — позволил эмоциям захватить себя, свою голову и тело. Марк попытался остановить поток чувств, когда заходил на новые и новые прыжки, выполняя их с поразительной точностью, но всё тщетно. Он зашёл на каскад четверной сальхов, ойлер, тройной сальхов вместе с гложущим изнутри чувством тревоги. Краем глаза заметил вцепившуюся в перила Сашу и оттолкнулся. Четверной — удачный. Лёгкий ойлер, очередной заход. А затем Марк почувствовал холод во всем теле, покалывание в спине и хруст. А затем закрыл глаза, мысленно говоря себе: «Сейчас встану и продолжу прокат». Но он не встал. В отличии от вскочивших зрителей. Сашу будто оглушили, ударив чем-то тяжёлым по голове. Она сжала в ладони фенечку, натянула её на запястье и начала медленно оседать на ступени, но её подхватили под руки. Аня и Камила кричали «Беги вниз, мы скоро будем!», и Саша с заслезившимся глазами покивала, бросаясь к выходу с трибун. Когда Саша выбежала на лёд, к Марку уже подъехали Соколовская, медицинские работники, а у неё дыхание перехватило от бледного и расслабленного лица распластавшегося на льду парня. В последнее время она не видела его без складочки меж бровей, которая с головой выдавала напряжение перед Играми. Трое врачей перекладывали его на носилки. Саша с безумным взглядом вцепилась в куртку потерянной Соколовской, но ответили на немой вопрос ей лишь слабыми покачиваниями головы. — Что с ним? — кричала Саша, распихивая руками всех, кто попадался на пути к медикам, которых пропускали без проблем. Ей пришлось размахивать аккредитацией и совать под нос всем, кто отказывался пропускать её дальше. Но медики упорно молчали. Внезапно Сашу перехватили за руки и заломили их за спину: путей отступления не было. Она прикусила губу и уже намеревалась дать в морду незнакомцу, как её перехватили за плечи, словно куклу развернули и прижали к стене. В голове сразу проносятся аналогичные ситуации с ним. С травмированным Марком, которого сейчас несут неизвестно куда. — Саша, успокойся, — зло прошипел Женя Семененко, отпустил руки и запрокинул голову. — Каким образом? — отгрызнулась Саша и намеревалась уйти, но Женя пресёк все её попытки на корню. — Ты подставила его и себя. На льду куча журналистов, которые следят за малейшими деталями. Повезло ещё, что тэ-шэ-тэ не было, — бросил Женя и бегло посмотрел по сторонам. — Бегом за мной. Саша отлипла от стены и бросилась вслед за Семененко. Они взлетели на этаж выше и попали в коридор мужских гримёрок. Трусова цеплялась за друга как утопающий за соломинку и тяжело плелась следом, иногда смахивая слёзы. Женя подтолкнул Сашу в какую-то дверь, а после схватил со стола ключ и закрылся изнутри. — Как ты отпустила его катать с больной спиной? — он потёр переносицу и прислонился к двери. — Я сделала что? — Саша приоткрыла рот и осеклась. Она вспомнила, как последние дни морщился Марк, когда она крепко прижималась к нему со спины или случайно касалась её. Вспомнила, как больно он упал на одной из тренировок, а потом сказал ей, мол, всё хорошо. — Я… — Саша слабо всхлипнула и уронила лицо в ладони. Женя обнял её за плечи и успокаивающе погладил по спине. — Ты не виновата, Саш, прости. Я пойду искать медпункт, а потом, если что, и больницу. Ты со мной? — он отстранился и осмотрел подрагивающую Сашу. Трусова моментально вытерла подступившие слёзы тыльной стороной ладони и решительно сжала губы. — С тобой, — шёпотом отозвалась Саша. — Он справится? — также тихо спросила она. Успевший подойти к двери Женя обернулся. — Надеюсь, — коротко ответил он и потянул Сашу за собой. Раньше, чем с Женей, Саша дружила лишь с Аней. Многие говорили, что они похожи, словно брат и сестра, но Женя имел более взрывной характер, а Саша — рассудительный. И, честно сказать, Саша сама сейчас не понимала, как держится Женя. Она очень часто видела, какую связь имел он с Марком, и сравнивала её со своей и Аниной. Сейчас она цеплялась за любой звук, услышанный от Жени. Он был готов разбираться сейчас со всем и со всеми ради неё и Марка. Семененко выхватывал из толпы каких-то людей, спрашивал у них что-то и шёл дальше, расчищая путь и для Саши, у которой вместо чужих голосов стоял звон в ушах, на глазах застывшие слёзы, а в мыслях громкий вскрик Марка. Он его — а в этом Саша уверена — даже не заметил. Женя вдруг резко остановился. Саша врезалась в его плечо, поморщилась и подняла глаза. Табличка на двери перед ними гласила «Medical center». Она неуверенно посмотрела на Семененко. Женя на секунду прикрыл глаза и дёрнул дверь на себя. За столом сидела молодая девушка. По крайней мере, так разглядела Саша под её защитным костюмом. Она вздрогнула от громкого звука и подняла голову от бумаг. — I’m sorry. We are from the Russian Olympic Committee team, we want to know about Mark Kondratyuk, — он вытащил аккредитацию. Саша вслед за ним показала свою. — What's wrong with him? — No one was brought to us, — на ломаном английском сказала врач. — You can't be here. — Thanks, — кивнул Семененко и потянул Сашу на выход. — Мышка, прости за горькую правду, но всё плохо. Саша зажмурилась и уткнулась в плечо парня. Он остановился и потрепал её по голове. — Когда ты выходишь на лёд? — прошептала Саша, отстранившись. Женя посмотрел на время в телефоне и тихо ругнулся. — Я побежал, скоро заканчивается разминка Марка. Как же быстро пролетело время, — он покачал головой и напоследок поцеловал подругу в лоб. — Держись, бегом на трибуны, я откатаю программу и будем искать СветланВладимирну. — Откатай ради него, — шмыгнула носом Саша. Женя тихо рассмеялся. — Не хорони его раньше времени, это же Марк — живучая зараза. Он нас с тобой переживёт, мышонок, — Женя криво улыбнулся и скрылся в толпе. 
Саша прикусила губу, смотря вслед стремительно удаляющемуся Семененко. На льду завершались выступления второй, его, Марка, разминки. И Саша вдруг поняла: Женя сказал, что выступит, и они пойдут искать Соколовскую. Он даже не заикнулся про награждение. В груди похолодело: насколько Женя уверен в своём проигрыше? Да, российское мужское одиночное катание не было ни популяризованным, ни очень сильным. Но парни могут утереть всем нос, чего стоит только то, что Женя обошёл Юдзуру Ханю в короткой программе. — Саш! Женя написал, где тебя искать, — Саша вздрогнула и обернулась на голос лучшей подруги. — Идём на трибуны, — Аня положила руку на плечо Трусовой и мягко улыбнулась. Саша подняла на неё взгляд, но Аня снова всё удачно скрыла. И Саша не заметила ни грусти, ни сочувствия, плескающихся в её глазах. — Я, — Трусова прокашлялась и попыталась продолжить, но Аня сжала её плечо. — Ты не виновата, — она покачала головой. — Идём, — и увела Сашу в сторону входа на зрительские места. К моменту выхода Жени Саша успела накрутить себя вдоль и поперёк. Слишком много ненужных мыслей, эмоций, чувств, которые следовало бы сейчас отключить и с чистой головой смотреть выступления сильнейших фигуристов. Но мозг предательски подставлял картинки с падением Марка. Она не уследила, что он не готов. — Женя откатал чисто, но вряд ли сможет обойти японцев, — прошептала Аня. Саша чуть склонила голову и поднялась. — Идём к нему, — медленно пошла к лестнице Саша. — Он обещал найти Светлану Владимировну. Аня незаметно вздохнула. Женя нашёлся быстро. Он стоял в коридоре, оперевшись на колени, выслушивал комментарии проката от Мишина и устало вытирал лицо полотенцем. Едва заметив бежавших девушек, Семененко что-то сказал тренеру, получил утвердительный кивок, и пошёл навстречу Саше и Ане. Женя на секунду прикрыл глаза и позволил себе расслабиться, обнимая по очереди каждую девушку, но тут же вернул серьёзный настрой, стоило Саше чуть-чуть заикнуться по поводу Соколовской. — Я взял у Мишина её номер, — девушки радостно переглянулись, а Женя вытащил телефон из куртки. — Можно я? — тихо попросила Саша и вытянула руку. Женя безоговорочно протянул ей телефон с уже открытым номером. Аня схватила Женю и Сашу за предплечья и повела их по коридору, затаскивая в одну из крайних гримёрок — свою. Трусова подрагивающими пальцами нажала на вызов и поставила звонок на громкую связь. — Я, конечно, сильно сомневаюсь, что она ответит… — шепнула Аня на ухо Жене. — Всё-таки, ей ежедневно столько СМИ звонят. Тем более сейчас, после падения Марка. Женя скрипнул зубами. — Не ломай ей надежду, что она узнает о Марке сегодня не из интернета, а лично, — он запустил руку в свои волосы, немного растрепав мокрые пряди. — Да! Алло! Светлана Владимировна, здравствуйте, это Саша Трусова, я звоню с телефона Жени Семененко, — радостно произнесла Саша, заставив недоуменно посмотреть на себя Женю и Аню. — Где Марк? — Сашуля, дорогая, я сейчас с ним, главное не переживай, тебе совсем скоро короткую катать, — протараторила Светлана Владимировна, игнорируя Сашин вопрос. — Светлана Владимировна, здравствуйте, — вмешался Женя, выхватил у Саши телефон и выключил громкую связь. Трусова посмотрела на него фирменным взглядом, но Семененко слишком к нему привык, чтобы обращать внимание. — Саша не слышит, можете сказать адрес, куда вас привезли, пожалуйста? Аня сжала Сашу в своих объятиях, краем уха слыша тихие сбивчивые объяснения Соколовской в трубке. Саша еле слышно пыхтела и ждала окончания звонка как приговора. — Его увезли в больницу, — безэмоционально сказал Женя, не сразу убирая телефон. — Подозрение на перелом позвоночника. Боюсь, близко не компрессионный. — Почему именно он? — Саша, сжала в руках края куртки Ани. — Почему? — голос срывался на крик, а Щербакова гладила по голове и шептала что-то утешающее, неуловимо переглядываясь с Женей. Никто из них троих толком не помнил, как они оказались в больнице. Сначала Женя постоянно выхватывал кого-то в коридоре, договаривался о чем-то. Потом они вновь натянули маски, сели в незнакомую машину, и каждый ехал в своих мыслях. В больницу — неприметное здание с олимпийской символикой — их пропустили беспроблемно, стоило показать аккредитации. Женя вновь общался со всеми, с кем нужно было, заполнял бумаги, пока Аня держала за руку Сашу, не давая окончательно поникнуть. А затем их провели в нужную палату. У Саши потекли слёзы, но их почти не замечала. Она держалась до последнего, вжимая руки в кулаки и сглатывая все крики, и будто наяву слышала тот крик. На белой койке, прикованный к постели корсетом и проводами, тянущимися вдоль палаты, лежал сливающийся с простыней Марк. Зафиксирована была вся спина: от шеи до поясницы. На пальцах виднелись странные аппараты, подсоединенные к мониторам. Сердце билось ровно, без перебоев. Сидящая у койки Светлана Владимировна сразу вскочила, удивлённо осматривая компанию, и кинула сердитый взгляд на Женю. Семененко лишь невинно пожал плечами: «будто Сашу переубедишь». — Саша, Аня, дорогие, вы зачем приехали? — Соколовская подбежала к девочкам и обняла их, за спинами наградив Женю очередным убивающим взглядом. Пожалуй, от Светланы Владимировны такой видеть страшнее, чем от Саши. — Что с ним? — в который раз за день спросила Саша и вжалась в тренера от страха, окутывавшего тела с ног до головы. Марк во время проката казался Богом, невозможно было представить его после во всех этих аппаратах. Саша не могла поверить. — Девочки, вы должны готовиться к короткой программе, — Саша и Аня виновато склонили головы и отошли на шаг назад. — Ладно эти балбесы всё откатали! — Соколовская покачала головой. — Ань, Жень, — Трусова обернулась на друзей. Они синхронно кивнули, поняв молчаливую просьбу, и вышли из палаты. — Светлана Владимировна, пожалуйста! — взмолилась Саша, держа за руки Светлану Владимировну. — Я же не смогу чисто катать, пока он тут… — обречённо, уже тише добавила она. — Саш, дорогая, — Соколовская тепло улыбнулась, но в глазах у неё застыли слёзы. — Я сама почти ничего не знаю, но то, что его заковали в несколько корсетов и подключили к куче аппаратов, говорит о многом, — Светлана Владимировна на мгновение обняла Сашу и погладила по голове. Она была одна из немногих, кто знал про отношения Марка и Саши. Подопечный сам пришёл к ней и попросил совета, когда разобрался в своих чувствах. Но самой Светлане Владимировне все стало понятно еще на кубке Первого канала. Она никогда не была против отношений, а наоборот всегда поддерживала Марка в его шагах завоевания Саши. Трусова на него всегда хорошо влияла, умела лучше, чем сама тренер, приструнить иногда буйный характер Марка, направляла энергию в нужную русло, когда парень не справлялся самостоятельно. В общем-то, Соколовская была уверена, что эти отношения пошли на пользу обоим. Но сейчас, видя Сашу абсолютно разбитой лишь из-за падения Марка на льду, она начала сомневаться, что такая привязанность шла на пользу карьере самой фигуристки. Травмы бывают у всех спортсменов, а она должна думать о короткой программе и тренироваться, особенно, если учитывать, что сейчас вся сборная в стрессе из-за ситуации с обвинениями в допинге. — Скоро должен прийти врач, — Светлана Владимировна горько улыбнулась и потрепала Сашу по плечу. — Дождёшься? Саша кивнула, подошла к койке и села на стул, где недавно сидела только что вышедшая из палаты Светлана Владимировна. Мягко коснулась рукой раскиданных по всему лбу мокроватых волос и аккуратно развела в стороны, будто боялась навредить ещё больше. Одеяло накрывало парня наполовину, и Саша прекрасно видела стягивающий шею фиксатор, идущий вниз к пояснице. Одна рука была спрятана под тканью, а вторая лежала поверх, а на двух пальцах были закреплены странные аппараты. Саша ухватилась своей ладонью за кончик мизинца Марка и заметила, что на ней до сих пор фенечка, которую он отдал ей, чтобы хранить удачу. — Прости, милый, — вздохнула Саша и соединила свой лоб с Марковым. — Я не смогла удержать у себя твою удачу.