Русский Христос

Вечерело. Начинался снегопад. За дверью палаты слышался какой-то шум, иногда звучала трель вызова медсестёр. Все работники сновали туда-сюда. Иногда к ним в палату заходил один из медиков в защитном костюме, сверял и записывал данные с аппаратов, напоминал про ношение маски и окончание времени посещения и удалялся восвояси. Саша бездумно пялилась в окно и время от времени переводила взгляд посмотреть, как спит Марк. Он очнулся совсем недавно, буквально за несколько минут до ухода своего лечащего врача. Ничего не понимая, оглядывался, панически сжимал руку Саши и молча выслушивал все диагнозы. И хоть у Саши волосы дыбом на затылке вставали от медицинских терминов и последующих прогнозов, плана лечения и прочего, она держалась ради Марка. Поглаживала большим пальцем тыльную сторону его ладони, сжимала руку в своей. И, когда ушёл врач, наклонилась и оставила лёгкий поцелуй на лбу. — Какой же никудышный у тебя парень, Саш, — криво усмехнулся Марк и посмотрел прямо на неё. — Ни золотой медали в командном, ни в десятке лучших в личных, с переломанной спиной… Осознание настигло внезапно. Марк на секунду отвёл опустевший взгляд в потолок, пытаясь сглотнуть ком в горле. Но стоило ему вновь устремить его на Сашу, Марка прорвало. Он вцепился в руку Трусовой и прижал к своей щеке. Слёзы скатывались медленно, но уже спустя минуту Марк полноценно рыдал. У Саши разрывалось сердце. — Тише-тише-тише… — шептала она и свободной рукой проводила по спутанным волосам. Марк сжимал ладонь Саши, что-то невнятно бормотал и всхлипывал. — Милый, я рядом, всё обязательно будет хорошо, — Саша опустилась на край постели, быстро коснувшись губами мокрых от слёз щёк. Она хаотично целовала всё лицо, в ответ держала пальцы Марка и успокаивающе шептала «Ты сильный, солнышко, ты справишься». — Я не хочу, чтобы ты видела меня таким, — Марк до боли прикусил губу и отвернул голову к стене, до сих пор сжимая чужую руку. Саша лишь мягко вздохнула и начала обводить контуры его лица кончиками пальцев. Было страшно даже лишний раз касаться его. — Дурашка, — тихо шепнула она и аккуратно, почти невесомо поцеловала в плечо. — Я тебя люблю, милый, не отказывайся от нашей поддержки. Мы всегда придем к тебе на помощь. Я, Аня, Женя, Камила, Миша в конце концов, — Саша грустно улыбнулась и пересела на кресло. Марк до сих пор держал её руку в своей, а Саша иногда забывалась и разглядывала его безмятежное во сне лицо. Казалось, что он сейчас встанет и поедет катать показательные без корсетов, без проводов, без засохших на лице слёз. Без руки Саши на своей груди, без корочки на его губах, без подрагивающих пальцев Трусовой и её же дёргающегося от всех нервов глаза. — Саш, тебе пора, — в палату проскользнула Соколовская и сочувственный взглянула на девушку. — Почти десять. Как ты? Готова к короткой? — Нет, — честно ответила Саша. — Триксель через раз. Но я откатаю для него, — она слабо приподняла уголки губ и осторожно вытащила свою руку из цепкой хватки Марка. Она напоследок поправила чёлку парня и вышла, попрощавшись со Светланой Владимировной. У больницы её уже ждали Женя и Аня в служебной машине. Саша молча села на заднее сиденье и уткнулась лбом в спинку водительского. Аня ласково потрепала её по макушке. Саша устала думать. За несколько дней, которые Марк провёл в бессознательном состоянии, она думала даже во время тренировок, когда голова должна быть чиста от мыслей. Жизнь стала днём сурка: Саша заканчивала утреннюю тренировку, мчалась в больницу, чтобы сидеть рядом с Марком, ждать, пока он очнётся и новых слов врача, возвращалась на вечернюю и вновь после неё приезжала в больницу. Из палаты её выгоняли, только чтобы она поела, в остальное свободное время Саша неотрывно сидела у койки Марка и жмурилась от вида корсетов на нём. — Мне страшно, — отмерла она и откинулась на спинку сиденья. Женя и Аня переглянулись и синхронно ответили: — Всё будет хорошо. Саша отвернулась к окну и прижалась к нему лбом. Женя завёл машину, и уже через пятнадцать минут они подъезжали к их домику в Олимпийской деревне. Трусова вышла, негромко хлопнула дверью машины и ушла по-английски. Она бежала по корпусу: хотелось как можно скорее сходить в горячий душ и смыть всё напряжение, не покидавшее её на протяжении приезда в Пекин. Саша ввалилась в свой номер с полной уверенностью, что Аня поймёт, что ей нужно побыть одной и уйдёт в номер к Камиле. До вечерней тренировки оставалось ни много ни мало — жалкие полчаса. Точнее, до выезда из Деревни на ледовую арену. Саша закинула нужные вещи в спортивную сумку и нырнула в ванную. Вода расслабляла мышцы, помогала прийти в себя. У Марка трещина в пояснице. И это страшно. Саша радовалась, как ребёнок, когда он очнулся. Но следом за радостью последовала паника. Марк мог не встать. Не ходить, не бегать вместе с ней по утрам между корпусами, не кататься. Половина его жизни утекала между пальцами. То, чему он посвятил себя, блекло. Саше очень хотелось, чтобы это всё оказалось лишь кошмаром, но это жизнь. Либо ты падаешь и встаёшь, либо остаёшься на дне навсегда. Сашу все считали несгибаемой. Пять квадов? Без проблем, работаем. Биться об несчастный триксель? До конца. Работать и работать? Да, это Саша Трусова, вон, снова на лёд падает и встаёт. Но у Саши Трусовой был человек, который, она точно знала, поддержит её, когда ей будет плохо, откроет всю её душу, даже когда Саша не будет хотеть этого, и поможет. Отдаст все силы на то, чтобы русская ракета вновь взлетела. И Саша часто сравнивала его с ангелом. Марк любил появляться внезапно, обнимал легко, целовал невесомо и всегда был рядом, за Сашиным плечом, готовый защищать. Но у ангела обрезали крылья. Теперь он стал падшим, а она не верила. Выбегая на морозный воздух, разгорячённая Саша думала только об одном: Марк никогда не позволил бы себе упасть. Начиналась тренировка. Очередной заход-прыжок-выезд или заход-прыжок-падение. Саша видела, как от безысходности начинала плакать Камила, как падала в слезах Аня, а Трусова держалась. Сжимала кулаки до белых костяшек, сглатывала ком в горле, снова разгонялась и прыгала. Пару раз ее подзывал к себе Дудаков, кричал, размахивал руками и грубо указывал на ошибки. А Саша косила глаза и видела, как обнимала Камилу Этери. И Валиеву в ее состоянии обвинять нельзя. Её поддерживали абсолютно все друзья. И Андрей, и Марк, и Женя, и они с Аней. Но, когда Саша день за днём видела, как рядом с Камилой смеялся Марк, хотелось вновь закрыться от него, прятать чувства и начать тренироваться, как не в себя. Но Марк видел Сашу насквозь, не прилагая усилий. Вовремя ловил и объяснял взрывной Саше, что он только её, и Камила для него — младшая сестра. И Саша верила и утыкалась носом Марку в грудь. Но эти плакаты, баннеры по типу «Камила, мы с тобой», постоянные посты звёзд с поддержкой Камилы раздражали. Хотелось встать и заорать: «За Россию выступают ещё две фигуристки!». Чего стоили только плакаты Роскосмоса с надписью «Камила, ты просто космос». Она, русская ракета, лишь нервно курила в сторонке. И Саша не завидовала Камиле. Пускай Валиева превосходила ее в стабильности, у Трусовой самый сложный контент. Наступит день выполненной пятиквадки, и Саша утрёт всем нос. Так говорил Марк. Саша закончила тренировку самая последняя. Задержалась, чтобы добить триксель. Он у неё не вышел: бабочка, степ-аут, ещё раз бабочка. Борьба не на жизнь, а на смерть. Но расслабляться перед короткой нельзя. А она уже завтра. Камила и Аня уже ушли в сопровождении, а Трусова на него опоздала. Натягивая на себя кофту, Саша выскочила в смешанную зону. Её моментально ослепили вспышки камер. Один за другим звучали вопросы. — Камила Валиева что-то принимала? — Что с Марком Кондратюком? Вы кинулись к нему после падения на произвольной программе, какие между вами отношения? — Ракета, вы когда-нибудь плачете? Вы так часто падаете, даже смотреть больно, а в глазах у вас никто даже намёка на слёзы не видел. Саша остановилась и развернулась к журналисту, кинувшему этот вопрос. Она оглядела невысокого мужичка с аккредитацией на груди и длинным микрофоном в руках. — Я не плачу, когда больно мне, — холодно ответила она и быстрым шагом покинула смешанную зону. В голове голосом Этери Георгиевны звучало: «Дура-дура-дура!». Ей нельзя останавливаться, нельзя разговаривать с журналистами. Что будет, когда об этом узнают в федерации и в тренерском штабе, даже думать не хотелось. Саша зашла в раздевалку, заметив болтающую по телефону Камилу и мрачную Аню. Обе уже были собраны и ждали только её. Трусова кинула вопросительный взгляд на Щербакову, но та лишь покосилась на улыбнувшуюся Камилу. Саша пожала плечами и прошла к своему шкафчику. Она доставала все свои вещи, когда услышала от Камилы тёплое: — Да, Марк, поправляйся, я тебя жду. Саша мгновенно сжала кулаки. Пришлось прикусить губу, чтобы в очередной раз не сорваться. Движения стали более резкими, дёрганными. — О, Саш, ты уже пришла? — Камила улыбнулась, а Саше казалось, что ещё чуть-чуть, и у неё лицо треснет. Трусова еле сдержалась, чтобы не скривиться. — Давай шустрее, автобус только нас ждёт. Саша к Марку в тот день не приехала.

***

— Прямо сейчас на льду со своей потрясающей постановкой Александра Трусова, которая будет кататься под музыку, являющуюся саундтреком к фильму «Фрида», — прозвучал голос Ягудина из динамиков телефона. Марк задумчиво кусал губы и вглядывался в родное лицо. Его что-то настораживало, но до конца разобраться он не мог. Марк следил за каждой малейшей деталью проката. Как Саша взмахнула рукой, как летела крошка со льда, как больно она ударилась на трикселе, но никаких лишних эмоций не выдала. И когда она вышла за пределы арены, Марк наконец услышал родной, смеющийся голос. — Смотрел прокат Саши? — лукаво спросила вошедшая в палату с пакетом в руках Светлана Владимировна. Марк усмехнулся и кивнул. От тренера что-либо скрывать бесполезно. Соколовская поставила пакет около кровати и передвинула стул поближе к Марку. — Упала с трикселя, — Марк поморщился, вспоминая падение. — Почему-то поставили под вопрос флип, хотя, я видел, он был чистым, докрутила. — А баллы? — Светлана Владимировна достала из пакета пачки детского пюре и протянула довольно промычавшему Марку. — Много снизили? — Семьдесят четыре и шестьдесят, — Марк открыл фруктовое пюре и с благодарностью посмотрел на тренера. — «Мои обычные баллы с сорванным трикселем», — процитировал Марк Сашу и немного засмеялся. — У Камилы восемьдесят два, хотя она тоже упала с трикселя. Даже обидно, что Саше столько компов не дали. Светлана Владимировна понимающе приподняла уголки губ, но тут же посерьёзнела. — Марк, есть и не очень хорошие новости, — Марк напрягся. — Тебя не смогут перевести в Россию до конца женских личных соревнований. Федерации после скандала с допингом, как бы помягче сказать… — Светлана Владимировна замялась. — Пофиг? — предположил Марк и получил в ответ лишь кивок. — Скорее, нет времени, но это тоже подходит, — Соколовская легко потрепала подопечного по плечу и поднялась. — Пойду прогуляюсь и встречу твою ненаглядную, — она смешливо улыбнулась и вышла из палаты. Время летело долго и нудно. Марк ещё в самом начале своих дней в больнице упросил Соколовскую достать ему блокнот с карандашом, и всё свободное время рисовал. В основном, конечно, Сашу. Сашу в костюме для показательных на Чемпионате Европы, Сашу в пижаме у себя дома, Сашу с растрёпанными волосами на тренировке. В реалистичном стиле рисовать удавалось только Сашу. Остальные получались не такими, какими их видел Марк. Хотелось больше пространства для творчества: огромный холст, неплохое количество красок — но приходилось довольствоваться тем, что есть. Какую-то часть времени Марк спал, и это воспринималось как благодать: он привык спать на боку или на животе, но из-за корсетов и назначений врачей, он пока даже не мог встать. Приходилось лежать на спине, и Марка уже тошнило от этого положения. Двигаться было нельзя совсем. Его максимум — повернуть голову влево-право. Марк заметил, что Саша проскользнула в палату, через полудрёму, но не нашёл сил открыть глаза и поприветствовать свою чемпионку. А следом он почувствовал слабое прикосновение к своим губам и окончательно заснул. Когда Марк проснулся, первым делом он оглядел палату, оглушающую тишиной и пустотой. И Кондратюк уже успел расстроиться, но дверь распахнулась, и на пороге показалась усталая Саша. Её взгляд сразу посветлел, стоило увидеть растянувшегося в улыбке как кота Марка, а сама Трусова метнулась к койке, оставляя короткий поцелуй на лбу. — Наклонись ещё раз, — хрипло попросил Марк. Саша послушно выполнила просьбу, чувствуя, как Марк касается кончика носа сухими губами. — Ты чемпионка моего сердца, милая. Саша глухо рассмеялась и села на край кровати, обхватывая руку Марка в свою. — Это один из немногих прокатов, когда я почти не волновалась, — доверительно сообщила Саша и переплела их пальцы. — Поэтому даже не расстроена. Затащу произвольной. Как ты тут? — Сплю, рисую, ем пюрешки, — невесело хмыкнул Марк. Саша ободряюще кивнула, чтобы он продолжил. — Мне все названивают, говорят, чтобы поправлялся. Хоть какое-то развлечение. И узнаю побольше о том, что происходит за пределами этих четырёх стен. А у Саши в голове смеющаяся вчерашним вечером в раздевалке Камила. Она чувствовала себя невероятно глупо. Злость вместе со страхом вновь охватывала всё тело, и Саша отчаянно цеплялась за своё обыкновенное состояние, чтобы Марк не понял, что с ней что-то не так. — Что такое? — Марк нахмурился и слабо сжал ладонь Саши в попытке обратить на себя внимание. — Милая, что случилось? Саша сжала губы в попытке не расплакаться. Марк лежал тут один, из посетителей — тайком бегающая она, Женя и Светлана Владимировна, новости узнавал по телефону, почти ничего не делал, а она, идиотка, ревновала. И ревновала весьма глупо. К девочке, с которой Марк даже меньше, чем с ней, Сашей, знаком, которая младше её на два года и которую явно интересовало только фигурное катание. О парнях в детской головке мыслей пока не шло. — Саш, что случилось? — требовательно спросил Марк, а Саша запрокинула голову, чтобы избавиться от непрошеных слёз. Марк осторожно потянул Сашу на себя. Трусова не поддалась, но перевела взгляд и посмотрела ему в глаза. — Ничего, — она помотала головой, отгоняя отголоски ревности, и вновь посмотрела на сосредоточенного Марка. — Ничего, милый, — Саша улыбнулась и указательным пальцем надавила между бровей Марка, чтобы разгладить складочку. И незаметно перевела дух, понимая, что к этому разговору они всё равно вернутся. — Ты так и не показал мне свои рисунки, — Саша поспешно перевела тему. — А, да? — удивился Марк, высвободил ладонь и потянулся к тумбочке. Саша ловко подхватила у него из рук блокнот и открыла первую страницу. Она пролистывала рисунки медленно, вглядываясь в каждую деталь самой себя. — Это очень красиво, Марк, — Саша отмерла и восхищенно отложила блокнот в сторону. Марк криво улыбнулся и коснулся кончиками пальцев скул девушки. Саша наклонилась к нему и мягко поцеловала. И Марк ответил, невзирая на невнятное состояние Саши и крики совести, что с ней нужно поговорить, а не оставлять ситуацию просто так. Они целовались медленно, мягко касались языками губ друг друга. Марк запустил руки в копну волос Саши, медленно проходился сверху вниз, расчёсывая пряди. — Я скучал, — честно признался он, когда Саша отстранилась и соединила их лбы. — И я люблю тебя, милая. — И я тебя, милый, — еле слышно прошептала Саша.