Русский Христос

Марк понятия не имел, что дальше. Полностью. Прям вообще. Стоило мыслям пойти чуть-чуть в другую сторону, стоило начать думать о будущем хоть немного, в голове образовывалась холодная пустота, а обезьянка, живущая внутри него, начинала стучать в тарелки. И если бы этим ещё ограничивалось: каждый, каждый раз он всё отчетливее чувствовал зияющую дыру в груди. Марк отвлекался. Как мог, как пытался, как должен был. Немного учился, немного рисовал, немного спал, немного тренировался. Но его тренировки, опять же, ограничивались скудным эл-фэ-ка, аббревиатурой, раздражающей до зубовного скрежета. Дыра с каждым днём становилась всё больше. Пропасть с ним и фигурным катанием не увеличивалась лишь по двум причинам, у которых имена на одну букву. Почти на одну: Саша и Светлана. Саша, каждый вечер приезжая после тренировки с букетами цветов от болельщиков, заваривала себе чай и тащила его на кухню. После своего тяжёлого дня она с улыбкой рассказывала, как сегодня провела тренировку, что нового, и как она очень рада вернуться на лёд. А потом затихала, опасливо косясь на Марка. Он был мог взвиться, сказать, что тоже, мать его, хочет! Только непонятно даже, чего — именно. И только поэтому парень еле заметно приподнимал уголок губ и просил продолжать. Пускай хотя бы Саша будет счастлива со своими горящими глазами в такие моменты. Вторая причина, по которой тонкая ниточка до сих пор не разорвалась, звонила каждый день. Светлана Владимировна по возможности выбиралась на его посещения лечебно-физической культуры, подбадривала, иногда помогала и чутко следила за процессом. Упрекать её в этом нельзя: наверное, Марк всех Богов благодарить должен, что у него такая чудесная вторая мама, и молиться каждый день. Но как же хотелось уже всё разорвать. Разорвать, чтобы в голове каждый раз не проносились в замедленной съёмке вся жизнь в фигурном катании: начиная с малолетства и заканчивая моментом падения. Как там Настя Скопцова говорила? Не было бы так больно, если бы Марк не любил этот спорт так сильно. Если бы не жил им на протяжении стольких лет, если бы не в нем находил успокоение и то самое, наполняющее изнутри. Марк встряхнул головой. На секунду оглянулся на окно — уже светло. Раскрытый скетчбук с переплетениями голубо-золотых линий и вкраплениями бордового он отодвинул подальше и вернулся к телефону. Спать хотелось жутко, но не получалось. Мысли одолевали с новой силой и, дай им возможность, разорвали бы «бедовую головушку». Вот и оставалось уходить на кухню, чтобы не мешать Саше, бездумно листать телеграмм-каналы, твиттер, инсту, чтобы просто прочувствовать то же, что и тогда, когда лились мемы, поддержка и иногда хейт. Тогда он что-то чувствовал. Хоть что-то. Глупо так говорить: «хоть что-то». Ведь он и сейчас чувствовал. Но только одно: эту пустоту. Марк улыбался, смеялся, злился, но какая разница, если ощущается одинаково? Парень заблокировал телефон и потёр лицо. Из открытого окна дул слабый ветерок, по коже поползли мурашки. Наверное, сидеть на кухне в одной футболке — забавно, что в той, которая из Пекина, — и допивать остатки сильно заваренного чая, не самое лучше занятие в четыре утра. В четыре утра он должен обнимать Сашу, видеть десятый сон и силы восполнять. Не очень, наверное, было оставлять её в кровати одну, но Марк больше не мог. Устал, элементарно устал ничего не чувствовать. Он всегда был человеком, которого эмоции переполняли, вырываясь наружу в несвязных потоках речи, любвеобильности и энергии. У Марка резко выключился тумблер, переключающий с одного состояния на следующее, пятое, десятое — он самостоятельно вырвал его с концами. И, кажется, должен ни о чем не жалеть, но каждое утро-день-вечер-ночь он возвращался за этим крохотным чувством, упорно ускользающим, но всё также остающимся возле, рядом, почти что внутри. Будто совсем немного, и достанешь, цепко захватишь кончиками пальцев. А на деле — ничего. Марк тоскливо сжал губы. Настойчивая мысль беспокойно билась где-то на подкорках, но никак не хотела нормально формулироваться. Коротко прикрыв глаза, он поднялся со стула. Следовало бы помыть чашку, убрать её на место, поставить телефон на зарядку, но сил хватило только на то, чтобы дойти и упасть на кровать. Саша заворочалась, и Марк хотел её приобнять, но уже провалился в сон. На утро всё было как обычно. Обычно в последние четыре месяца, а не так, как было привычно за всю жизнь. Саша разбудила его лёгкими поцелуями по всему лицу, заявив, что уже успела на утреннюю тренировку. Марк перекатился на живот и мрачно глянул на время. Понятно, почему она уже дома. Два часа дня. — Сегодня мы с тобой идём закупаться перед отпуском, — заявила она и присела на край кровати. — В смысле? — не понял Марк и приподнялся на локтях. Саша смотрела задумчиво, а губы изгибались в легкой, почти незаметной улыбке. — Так ты с нами летишь, — невозмутимо пожала плечами девушка и легко потормошила его по плечу. — Мама с папой так решили. И ещё Морис и Ками летит с подругой. Хотел Женя, но… — Саша бессильно махнула рукой и выдала то подобие улыбки, сопровождающее её на официальных мероприятиях. Марк её не любил: хотелось видеть искреннюю, счастливую улыбку, чтобы точно-точно знать, что девушка счастлива. — В смысле? — тупо вторил он, пытаясь всё уложить в голове. То есть, родители Саши уже успели и купить на него билеты, и оплатить? То есть, они готовы провести с ним, инвалидом, эти десять дней? То есть, они его не ненавидят? Марка обдало холодом, а рассеянное после сна состояние сошло на нет. Он резво — насколько позволял корсет — сел и изумлённо уставился на Сашу. — Что? — всё доходило запоздало. Она нетерпеливо заправила непослушную прядь за ухо. — Мы в Дубаи летим, Марк, — Саша ласково улыбнулась. — Все вместе. Ты думал, я тебя в Москве оставлю? Марк прикусил губу и, на секунду прикрыв глаза, позволил себе обхватить девушку и прижать к себе. Он уткнулся носом в плечо и был очень близок к тому, чтобы заплакать. Сашу хотелось любить, хотелось оберегать, но почему-то она из разу в раз сама вставала на ноги и не давала упасть в пропасть и ему. От одной мысли об этом теплело где-то внутри. — Собирайся, — мягко велела Саша, отстранившись. — Поедем в Авиапарк. Или в Депо. Или ещё куда-нибудь, — она усмехнулась и заговорщически ему подмигнула. — Страшно хочу в Синнабон. — Зайдём, — хрипло согласился Марк и ещё на секунду прижал её к себе. Наверное, в груди хотя бы чуть-чуть отзывалась любовь. Собрались в рекордные сроки: Саша помогла ему с корсетом, со всем прочим. И пускай Марк уже приловчился самостоятельно завязывать шнурки, она покачала головой и опустилась на колени, чтобы помочь. Этот простой жест вызывал слишком много чувств: толику того, что он мог бы ощутить раньше, но куда больше, чем то, к чему он привык за меньше полугода. Марк с трудом перевёл дыхание и помог ей подняться. Как истинный джентельмен вызвал такси до Депо и крепко сжимал её тёплую ладошку в своей весь путь до машины, чувствуя сумасшедшую нежность. В такси Саша доверчиво поглаживала его руку большим пальцем. Видимо, понимала, как до сих пор тяжело даётся выход на улицу. А Дубаи… а там их, наверное, знают меньше. По крайней мере, его. Он, правда, может отказаться от фото в случае чего. Не отменили как бы, как Женьку. Злой альфонс Кондратюк зверски расправился с фанатами на просьбу сфотографироваться. Звучит смешно, на деле — грустно. Марк еле заметно выдохнул и перевёл взгляд на окно. За ним — кишащая народом Москва. Он не сомневался, что в выходную субботу будет куча людей что в Депо, что в Авиапарке, хоть и была надежда, что в первом всё-таки поменьше. А ещё ему нужно в книжный, но это и может подождать. Сначала в Синнабон. — Давай честно: зачем мы ещё сюда приехали? — как можно мягче уточнил Марк у Саши, открывая ей дверь и подавая руку. Девушка загадочно улыбнулась и потащила его в сторону торгового центра. — На самом деле, ничего критичного, — заявила она, ведя парня за собой. Он вообще не ориентировался во всяких тэцэшках и не понимал, как это получается у Саши. — Мне по мелочи нужно докупить: босоножки и купальник. Марк криво улыбнулся, когда Саша завела его в Синнабон сразу к меню. Нетерпеливо оглядываясь, он краем глаза наблюдал за выбирающией девушкой и категорично влез, отплачивая. Она благодарно сжала его руку и сразу ускакала выбирать места. В ней пропеллер, что ли? Ему бы такую активность иметь после ЛФК. — Мне бы в книжный зайти, — добавил парень, садясь за выбранный Сашей стол. Они расположились в глуби заведения, хоть и было оно небольшим. Всяко лучше, чем возле входа, где тебя проходящий мимо фанат заметить может. Спокойной жизни тоже наконец хотелось. — Зайдем, — согласно покивала Саша и вскочила, когда приготовили их заказ. — Я заберу! — Заберёшь-заберёшь, — проворчал Марк, поправив волосы. Телефон зазвонил, когда она вернулась, улыбаясь и пытаясь накормить парня. Он шутливо отнекивался, что только проснулся и не голоден, но Саша была непреклонна. Звонок даже стал спасением: Марк взял трубку, не подозревая, что в рабочее время может понадобиться от него Светлане Владимировне. — Маркуш, привет! — слишком радостно прикрикнула она. Парень насторожился. — Здравствуйте, СветланВладимирна, — ему пришлось откусить кусок булки, которую Саша подсовывала ему. — Как у вас дела? — Всё путём, мой хороший, — отмахнулась тренер. — Лучше скажи, ты помнишь, что завтра встреча с мэром? — Чего? — Марк еле сдержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. О встрече он знал, но… забыл? — Понятно, забыл, — хмыкнула в ответ Светлана Владимировна. — У Сашеньки уточни, она должна знать, — посоветовала она. — Ладно, бывай, золотой наш, — и отключилась. Марк застонал, роняя голову на сложённые на столе руки. Оторвавшись, он первым делом глянул на дату в телефоне, а потом на Сашу с внимательно-непонимающим взглядом. — Я забыл про встречу с мэром, — пояснил он, досадливо морщась. — Как думаешь, нас опять отменят? Саша выдала что-то по типу «тьфу ты» и придвинулась чуть ближе. Положила голову на плечо, но извернулась так, чтобы смотреть в глаза. — Всё будет хорошо, — серьезно выдала она. Марк расслабился только на секунду, но лучше бы и этого не делал: — Вон, синнабон съешь, — почти что приказала Саша и тихо рассмеялась. Парень притворно закатил глаза. На выходе из кофейни их всё же подловили, попросив сделать фото. И отказаться они не могли. Марк мог сколько угодно отговариваться у себя в голове, что это всё потому, что стесняется корсета. Не объяснишь ведь, что это просто потому, что он боится связывать себя такого со спортом. Фигурное катание — про хорошее, а не про то, что оно парню жизнь сломало. Больше он боялся только того, что эту травму начнут приписывать к их с Сашей отношениям. Пожалела парня, успокоила. Или он в ответ, сломанный-поломанный, пригрел серебряную расстроенную девочку, мол, понимает её же. Пора подавать заявку в Спортсру на выдумщика громких заголовков. По крайней мере, в голове получается. Марк тряхнул головой, улыбаясь для фото. Саше было спокойно: она также растягивала губы в улыбке, просила ничего лишнего не рассказывать и даже шутила. А пока спокойно ей, и ему должно стать легче. — Сначала в книжный или магазин одежды? — девушка вновь схватила Марка за руку, уже держа куда-то путь. — Лучше в книжный, — со вздохом промямлил он. — Как думаешь, быстро разнесут, что мы тут? — Да хватит уже думать! — Саша аж остановилась и рассерженная обернулась к нему. — Марк, забудь об окружающих! Подойдут — сфоткаемся. Сегодня ты мой! — она ткнула пальцем ему в грудь и сжала губы. Ему хватило совести смутиться. И вправду ведь слишком много думает. Пора прекращать душевные терзания: как бы это ему ничем не обернулось. Саша уже куда-то шла, и он поспешил её догнать, переплетя их пальцы. Она затормозила, и Марк поднял голову. Оказалось, возле книжного. — Идём, — властно кивнула она, и ему ничего не осталось, кроме как следовать за ней и молча восхищаться. — Где та милая девочка, кормившая меня Синнабонами? — попробовал пошутить Марк. Вышло неудачно: Саша обернулась, посылая прожигающий взгляд, и остановилась возле одного из стеллажей. — Расклеился просто больно много, — буркнула она и неожиданно посветлела лицом. — Только давай быстрее, пожалуйста, спать зверски ещё хочу. А ещё купальник нужен обязательно! И что Марк может сделать против этих умоляющих глаз? С новой книгой определился быстро и благодарил самого себя, сообразившего полгода назад написать бук-лист. На ближайшую неделю у него три новые книги и стоило бы надеяться, что их хватит на семь дней. Может, в Дубай новые сходит купит. Магазинов, в которых Саша выбирала, что ей подойдёт, а что нет, они обошли достаточно. Марк так и не решился спросить, как она умудряется не заснуть на ходу. А ведь они даже до примерки не дошли! Однако, в хрен-знает-каком-по-счету магазине Саша выбрала два купальника: синий и розовый — и упорхала примерять, оставив парня держать остальные вещи напротив шторки в примерочных. — Ма-арк, — позвала она спустя несколько минут возни в кабинке. — Смотри. Он сначала не понял: куда смотреть? Шторка висит. Потом дошло. Следовало бы меньше думать, а то так и отупеть можно. Марк протиснул лицо в примерочную, оценивающе оглядывая розовый купальник. — Красиво, — похвалил он. — А синий? — А синий я уже померила, мне и так понравился, — смущенно сказала Саша. — Всё, иди! Я обратно переоденусь! Марк, хохоча, отпрянул. По дороге на выход их опять узнали, попросили фото. Сложно было отказать: лёгкая улыбка с парня так и не сползала. Снег красный, что ли, пойдёт? Где-то внутри становилось легче. — Кстати! — Марк опомнился на выходе из торгового центра, когда они ждали такси. — Ты в чём к мэру пойдёшь? — Точно не в купальнике, — фыркнула в ответ Саша, счастливо улыбаясь.