Русский Христос

— Мы планируем лететь в Дубай! — сходу выпалила Саша, вылетевшая из Хрустального. Марк даже поморщился: ничего хорошего это не предвещало. Не то, что ему совсем не нравилась идея отпускать девушку в другую страну — она ведь наверняка будет с родителями, — но сама перспектива сидеть в Москве не радовала. Плюсы в этом тоже были: наконец разделается со всеми долгами в университете и, может быть, начнёт готовиться к выставке. — Ага, — он хмыкнул. — А я сажусь на карантин для встречи с Владимиром Владимировичем. Меры предосторожности. Саша, секундой раньше обнявшая его, сдавленно охнула куда-то в плечо. Марк погладил её по голове и потянул в сторону ожидавшего такси. И ещё вовремя прикусил язык, когда хотел пояснить, что это для олимпийских чемпионов. — Надолго? — Десять дней. В Новогорске. Встреча двадцать шестого, — обрубленными фразами выдал он. Взять себя в руки после звонка Светланы Владимировны с подобными новостями удалось не сразу, и Марк отходил до сих пор. Зачем звать его, больного инвалида, он не понимал. — Это правильно, — Саша еле заметно улыбнулась, садясь в машину. — Это хорошо. Ты должен там быть. — Не должен, — коротко отрезал парень и залез следом. Саша его не переубедит. В очаровательной головке, как любили выражаться друзья, скрыто слишком много мыслительных процессоров. Марк думал, думал и еще раз думал, и не мог остановиться. И за долгое время размышлений уже ко многому пришёл. Например лишь удостоверился в том, что он этой медали точно не заслужил. Вот Саша наоборот: она должна была оказаться в команднике и заслуженно идти на эту встречу. А он выехал на шее товарищей и ещё за это Дунь-Дуня получил. Краше и не попишешь. Домой доехали в полном молчании, крепко держась за руки. И собирались точно также. Вернее, Марк выкидывал всё необходимое на кровать, а Саша, поджимая губы, помогала всё это складывать в сумку. Много вещей брать нужды не было, да и не получилось бы. Немного футболок, спортивки, худи, и по мелочи. Места в сумке заняло совсем чуть-чуть. Они очень часто так не разговаривали, просто потому что не видели нужды. Им было хорошо даже в молчании: не приходилось что-то объяснять, придумать темы диалога. Просто сидели рядом, сжимая друг друга в своих объятиях, и ничего больше для счастья нужно не было. С утра прощался Марк с заспанной Сашей нехотя. И неожиданно для самого себя попросил: — Поживи у родителей, пожалуйста. — Чего? — Саша, стоявшая в проходе, облокотилась на косяк и зевнула. Редко у неё выдавались дни, когда можно выспаться в последнее время. И на сапсан успеть тоже нужно. — Говорю, лучше у родителей поживи, — Марк осторожно поднял сумку, радуясь, что она и не очень-то и тяжелая. — Чем тут в одиночестве скучать. И с собаками побудешь, и семьей. Девушка скривила губы и прикрыла глаза, а Марк понял: всё равно ещё раз напишет об этом. Он на секунду прижался своими губами к её, последние секунды наслаждаясь видом домашней и растрёпанной королевы, и выскользнул за дверь. Такси к Хрустальному, откуда поедут олимпийцы, поджидало его возле дома. Марк, честно говоря, спал до прибытия, но вездесущая Ками успела его растолкать прежде, чем автобус развернулся обратно в Москву. И бешеная девчонка ещё потащила за него сумку, а он даже двух слов сказать не успел! Покачав головой, парень двинулся вслед за Камилой, параллельно осматриваясь. Здесь он не впервые, но всё, связанное с фигурным катанием, по ощущениям было далеко. Наверное, в прошлой жизни. Тряхнув головой, Марк ускорился. Не хватало ещё и Валиеву из вида потерять. Пока он витал у себя в мыслях, она уже и порешать всё успела. Всучила ему ключ от номера, подтолкнула в нужную сторону, а потом ещё и указала на дверь напротив. — Я живу тут, — заявила она, внимательно осматривая застывшего изваянием Марка. — Будет плохо — приходи, — уже тише добавила Ками и открыла его комнату. Марк, как в трансе, прошёл внутрь и опустился на свежую постель. Через открытую форточку в номер попадал весенний ветер, доносились чьи-то голоса с улицы. Парень вдохнул поглубже и хрипло рассмеялся. Да сдалась ему эта встреча! — Светлана Владимировна? — Марк прикусил губу. Он и не сомневался, что тренер трубку возьмёт быстро. — Чего тебе, горемычный? — раздался в трубке бодрый окрик Соколовской. — Дел невпроворот, давай шустрее. — А может, мне как-нибудь не идти на встречу с президентом? — стараясь замаскировать всю надежду, спросил парень. Светлана Владимировна удивлённо хмыкнула. — Маркуша, мальчик мой, ты выдал два шикарных проката в команднике? — Да, но… — Ты принёс команде семнадцать баллов? — Ну… — Вот и не задавай идиотских вопросов! — рявкнула Светлана Владимировна и сбросила трубку. Марк потер лицо и устало простонал что-то нечленораздельное. Заметки пополнились короткой записью: «День один в Новогорске. Лучше бы меня тут не было». За весь день Саша ничего не написала. Марк всё понимал: наверняка к шоу готовится без минуты перерыва. Вечером он пришёл к Ками, чтобы вместе посмотреть трансляцию шоу: одному тяжелее смотреть, как твоя мечта исполняется у других. А Камила всё поняла и обняла тепло, по-сестрински, когда они только-только открыли с её телефона телеграмм-каналы. Оба не поверили, когда начали сыпаться уведомления с несколькими страшными предложениями. Ками мягко отодвинула Марка от телефона и читала всё сама. Но он-то по её закушенной губе и складке на лбу видел: никто ничего не перепутал. Женя неправильно упал с четверного. Не выдержав молчания, парень полез в свой собственный. И лучше бы этого не делал. «Очень неприятная ситуация у нас тут на шоу Евгения Плющенко. Женя Семененко упал с четверного прыжка, ударился головой и безуспешно пытался самостоятельно подняться со льда. В итоге упал на зрителей в первом ряду. Шоу на паузе. Очень верим, что всё будет хорошо». — Твою ж… — Марк запнулся и оглянулся на сложившую руки на лице Камилу. — Ками? Когда она убрала ладони, он увидел, как блеснула слеза на щеке. И самого резко бросило в воспоминания. «Выкатывают носилки. Зал поддерживает аплодисментами». Ками прижалась лбом к его плечу и заблокировала телефон. Марк опустил голову. — Это неправильно, — пробормотала Ками. — Неправильно, что четверные рушат жизни. — Ками, нет, — Марк за плечи отстранил её и посмотрел прямо в глаза. — Ничьи жизни не разрушены! Женька нас всех переживет еще, вот увидишь! — Да? — губы искривились. — На себя посмотри, умник хренов, — негромко добавила она и отвернулась, яростно стирая слёзы. Марк дёрнулся, словно от пощёчины. Как его бесила эта жалость! Самая настоящая жалость, которую наверняка каждый человек когда-нибудь испытывал к бездомным животным, детям-сиротам, одиноким матерям и, конечно же, к инвалидам. Теперь вместо веселого общения с друзьями, как раньше, он чаще слышал от них слова жалости и предложения помочь. Ужасно. Он — живой человек, который учится всему, как ребёнок. Но морально умер. В глазах окружающих не больше, чем объект для жалости. Сжав зубы, Марк бросил «спокойной ночи» и ушёл к себе в комнату. Саша откатала хорошо, представила новую программу, и Марк был только рад за неё. Она восстанавливается после Олимпиады, учится жить с принятием, и это не может не вдохновлять. Но смотреть было очень тяжело. Очень и очень тяжело. Переживания за Женю осели сгустком где-то в горле, образовали ком и мешали говорить. И слава Богу, что Саша ограничилась двойными и тройными. Смотреть, как она сейчас заходит на квады, Марк бы точно не смог. Сев на кровать, он позвонил Саше, чтобы убедиться, что с ней всё хорошо, что она в порядке. — Да? — раздался немного запыхавшийся голос на другом конце линии. Марк, на секунды позволивший себе паниковать, выдохнул и беспокойно улыбнулся. — Как ты? — прямо и без предисловий. — Я нормально, Женя не очень, — отрезала Саша. Марк сжал кулак. — Не будем о грустном. Как премьера? — Лучше, чем я ожидала, — рассеянно ответила Саша. На фоне в трубке что-то будто падало. Видимо, складывалась на сапсан. — Что-то случилось? — Марк насторожился и лёг, подкладывая под подушку руку. — Всего лишь один из моих друзей уехал в больницу прямо с шоу, — раздраженно буркнула Саша. — За мной такси приехало, потом поговорим. Пока. — Пока, — эхом отозвался Марк и уткнулся носом в подушку. Наверное, просто устала. Остальные десять дней он провёл в таком же тумане, как первый. Лежал в номере, делал какие-то наброски в блокноте, бездумно рисуя кривые карандашом, общался по видеозвонкам с Сашей, Женей и Артуром и делал вид, что жизнью он не озабочен в принципе. На лёд сходил всего один раз, когда Ками позвала. И то, простоял за бортом, смотря, как девочка накручивает четверные похлеще него самого. Вечером привычно позвонил Саше. — Привет, — раздалось радостное из динамиков телефона. — А я только с тренировки вышла. — Привет, — Марк улыбнулся. — Как дела? — Да нормально, триксель сделала с нового захода, — похвасталась Саша. — Домой еду. Ты чем занимаешься в этом вашем закрытом царстве? — Да ничем толком, — хмыкнул парень. — Лежу, пинаю мужской половой орган, ем, физичку делаю, на лёд хожу. — На лёд? — показалось, что она даже остановилась. — Катаешься, в смысле? — Не-е, — отмахнулся Марк с еле заметным вздохом. — На Ками смотрел. — Поня-ятно, — протянула Саша. — Ладно, я побежала. До связи. Они созванивались каждый день, но все разговоры были непонятными, обрывочными. Марк старался не забивать голову. У Саши случается: нужно будет, расскажет сама. Он просто продолжал делать всё то, для чего приехал: отдыхать и восстанавливать спину. Лечебную физкультуру, назначенную уже давно, Марк делал под присмотром местного врача и своего тренера по ОФП. Появлялся в зале, когда никого не было, и аккуратно разминал спину. Удобно: никуда ездить не надо, только спуститься на один этаж вниз. И пытаться готовить самому себе не приходится. Дома, конечно, готовила Саша, но Марк же пытался помочь. Привыкнуть он смог только под самый конец карантина, когда никто не тренировался, все отдыхали и просто наслаждались свободным временем до встречи с президентом. Потом у остальных гастроли по шоу, а у него посиделки дома в обнимку с чаем. Какова красота! Саша почти не писала, и Марк не знал, что думать. Да, они как обычно созванивались вечером, но все попытки узнать и расспросы обрывались на корню. Было непривычно, в горле пересыхало, а руки подрагивали, словно он не буднично спрашивает о самочувствии, а как минимум бегает кросс на десять километров. Марк перед отъездом собирался быстро и заранее, с вечера. Помня, как складывала Саша, он также аккуратно сворачивал вещи, чтобы всё поместилось. Спал беспокойно: полночи представлял, как пройдёт встреча, думал над речью, а потом мучился от кошмаров. И на утро встал с ноющей болью в спине. Пожаловался врачу, но ему сказали «это норма» и дали пластинку с обезболивающими. Лучше, чем ничего. Камилу с днём рождения поздравить не забыл: она ворвалась к нему, чтобы вытащить последний раз прогуляться по Новогорску. Скрипя сердцем, Марк согласился. Не обижать же именинницу, хоть и одному хотелось побыть до скрежета. Ками болтала много: о медалях, о команднике, о дне рождения, о какой-то новой песне Вани Дмитриенко. Марк не старался вникать и пропускал почти всё мимо ушей. Блики ярко палящего солнца напоминали светящиеся зелёные глаза. Трава, хрустящая под ногами —безудержный тихий смех. Промозглый ветерок — ласковые прикосновения. — Ты не тут, — немного огорчённо заметила Камила. Марк в ответ лишь согласно кивнул. — Что случилось? — Не знаю, — он пожал плечами и запрокинул голову, щурясь от солнца. — В этом и проблема. — Сегодня узнаешь, — парень резко обернулся, с изумлением глядя на Камилу. — Они же на шоу в Нижний Новогород едут? — немного сбивчиво уточнил Марк. — Я не думал, что увижусь с ней, пока она на гастролях у Тутберидзе. — Она будет на встрече с Владимиром Владимировичем, — Ками удивленно приподняла брови. — Тебе не сказали? Серебряных тоже пригласили. Тарасову и Морозова тоже. Но Марк уже не слушал. Саша ни слова не упомянула в звонках о том, что тоже идёт. Хотела сделать сюрприз? Не хочет его видеть? Все последующие версии — одна страшнее другой. Он сквозь зубы простонал, не глядя на Валиеву. Девушка со вздохом подхватила его под локоть и медленно побрела обратно в корпус. Оказавшись в комнате, Марк сначала проверил все вещи, а потом залез в телефон, который забыл, выходя на прогулку. Все новостные паблики уже пестрили заголовками, что Саша Трусова к поездке в Кремль готова. До их отъезда тоже осталось не так уж и много времени, и Кондратюк, подхватив сумку, двинулся вниз. Он волновался. Нещадно волновался, и даже не пытался это скрыть. Марк абсолютно не понимал, что происходит, и это ещё больше загоняло в угол. Копался в себе, немного в окружающих и опять в себе, старался искоренить проблемы, которые он носил внутри. Да и бесполезно: одна проблема стягивается корсетом, вторая — рёбрами. И меньше всего Марк ожидал, что Саша будет держаться настолько холодно. Они после карантина прибыли почти одновременно с теми, кто был в Москве. Светлана Владимировна встретила его крепкими объятиями, Саша удостоила сухим кивком. Марк терялся и до сих пор не понимал, что случилось. Трусова почти всё время была рядом с Женей Тарасовой и Вовой Морозовым. Кондратюк подошел поздороваться, но Сашу увести в сторону решился, только когда их переводили из одного зала в другой. Тут не имели права снимать. Он схватил за руку, оттеснил к стене и обнял так крепко, как мог себе позволить. Очень скучал. И не мог не отметить, какая она красивая, хоть и немного грустная. Только не позволила Саша: выпуталась почти сразу, и уже хотела вновь слиться с толпой, но Марк не дал, сжав её пальцы в своей ладони. — Саш, Сашенька, — тихо позвал он. — Что-то случилось? — С чего ты взял? — девушка обернулась, прожигая его взглядом. — Ничего не случилось, идём уже, отстанем. И вправду отстали: когда они зашли в зал, оставалось два места. Не смежных: кто-то занял стул между ними. Поджав губы, Марк занял тот, что правее, а потом обрадовался резко возникшей в голове мысли. — Извините, можно с вами местами поменяться? — уточнил он у сидевшего рядом спортсмена и, получив радушное «Да, конечно», вскочил. Саша порыв не оценила. Исподлобья осматривала зал, чтобы точно не глядеть на Марка. Он продолжил пытаться узнать, что случилось, даже когда церемония началась. Плевал и на камеры, и на тренеров, и на президента. — Что такое, Саша? Почему ты меня игнорируешь? Всё же было хорошо? — украдкой спрашивал он, кусал губы и сжимал края своего пиджака. — До того, как ты десять дней провёл обжимаясь с Камилой, — внезапно процедила Саша спустя десять минут, когда близился их выход. — Что? — опешил Марк. Это было последнее, что он ожидал. — Саша, ты ревнуешь? — Нет, — лаконично отозвалась она. — В любом случае — имею право. — Саш… — хрипло начал парень, но был прерван. Вызывали, наградили. Дали слово. Он поблагодарил абсолютно всех: друзей, семью, тренеров. На слове «семья» задержал взгляд на Саше в надежде, что камеры не смогут засечь. Поздравил Камилу. И запоздало взмолился всем Богам, чтобы у них с Сашей всё было хорошо. И плевать уже на все меры предосторожности. — Саша, я тебя люблю, — тихо произнёс, садясь на своё место. — Очень сильно. Я никогда не думал, что смогу так полюбить. Саша вздрогнула. Марк, тяжело дыша, отвёл голову в сторону. — И я тебя.