4056

Корпус, в котором находились наши герои – это блок смертников. Внутри помещения стены были тонкими и когда пробивали часы полночь, слышались крики людей. Нет, это не преступники – кто-то из них был отцом или братом. Кто-то дочерью или любимой. Они ни в чём не виноваты, но каждый из них пожирал себя мыслю о том, что "Зачем он родился? За что он страдает? Когда это кончится?" У них уже не болели тела – а души. Так же сегодня ровно в полночь забрали Лару. По меркам этого места она выглядела слишком хорошо. Те же конвоиры выволокли ее из комнаты. Проснулись все, но каждый боялся дышать, чтобы не забрали их самих. Всем было совестно за это, но этот дурацкий инстинкт заставлял их молчать. Как только дверь закрылась, были слышны только медленные выдохи. Позже первым заговорил Арам: – Черт, когда же это закончиться?! – Никогда, никогда, это будет как мечта, как кораблик на воде, как Алёнка на свободе, вы умрете, как жалкие блохи, вы убьете веру в вечность, Алёнушки крохи... Вдруг, резко прекратив петь, сказала девчушка последние три строчки, как будто это пророчество. – Хватит, я это уже слышал, как видишь живой, – ответил Ирвин, – ты только спать мешаешь. – А ты как-будто бы спал~, – спросила Алёнка, будто бы зная ответ. – Все твои пророчества – полная чушь! – Резко закричал Ирвин, – всё это неправда, ты желала мне смерти, ну вот смотри – я живой! – А действительно ты живой? Почему ты так уверен? А вдруг мы все просто миражи, а ты свихнулся?~ – Это невозможно... Нет, нет, нет... Хватит лезть в мою голову, ты сумаcшедшая эти дебильные песенки поешь, нет... – прошептал юноша. – Такая же сумасшедшая, как и ты~. – Достаточно, ты ведь не маленькая девочка, – вступил в разговор Арам. – Это то зло, что в ней сидит, оно сводит с ума и ее, и меня - чуть не плача сказал Ирвин. – О чем вы дяденька? Я Алёнка. – ЛОЖЬ, ты всего лишь монстр. Очень резко девчушка схватилась за голову, завыла и медленно ее голова коснулась подушки. – Вот же ж блять, – выругался Арам. – Ты чего молчал?! – Я думал, оно больше не появится здесь ,оно уже долго молчало. Было заметно, что Ирвину было плохо, его заметно трясло. Слезы катились рекой, видимо это его пугало даже больше, чем пытки.