Перекрёсток миров

Кровь застилала глаза и металлический её привкус наперебой с пронзающей болью во всем теле чувствовались настолько отчетливо, что Джессика моментально перестала сомневаться в том, что это все сон — её избивали. Снова. Впервые за столь длительный для неё срок. Ей казалось, что она снова очутилась в Эверморе, на холодном и чужом полу корта, что над ней стаей гиен столпились Джек, Ричер, Макс и другие «Вороны», с усладой ударяя её по печени, рёбрам, голове. Даже вокруг всё было таким чёрным, как вороново крыло, что только больше приближало к действительности. Сокомандники смеялись, пускали сальные шуточки и продолжали превращать девушку в растерзанный кусок мяса. Она не кричала. Не умоляла. Слезы не текли из изумрудных глаз ручьем. Растоптанная гордость всё равно не позволяла показывать свою слабость. Кровь шумела в ушах, текла из носа и разбитых губ по подбородку и образовывала лужицу. Она стала для Джессики колыбелью, в которой девушка всегда засыпала, когда уже не могла оставаться в сознании. А когда приходила в себя и встречалась взглядом с перепуганными Элизабет и Кевином, то понимала, что готова терпеть это ещё сотню раз, лишь бы видеть их целыми и здоровыми. И сейчас, как в самых её жутких кошмарах, все повторялось. Только осознание, что Джессика лежит на сыром асфальте и избивают её, к сожалению или к счастью, вовсе не «Вороны», пришло не сразу. Она попыталась понять, как подобное опять могло произойти. И, кажется, поняла, когда вспомнила о приезде незваного отчима, угрожающего ей то ли расправой, то ли чем-то, что её точно ужаснуло и разъярило. Вот оно что. Привет от дорогого и любимого отчима не заставил себя долго ждать. Джессика поняла это, когда харкала кровью и пыталась ей не захлебнуться. Два мудака в черных капюшонах продолжали пинать её, словно боксёрскую грушу, и злорадствовать, посмеиваться. Один из них даже осмелился плюнуть в неё — Джессика почувствовала вязкую слюну, мерзко скатывающуюся по щеке. Ей хотелось вскочить и размазать головы обоих об асфальт, да вот она едва находила силы, чтобы просто поверхностно и часто дышать, не испытывая боли — ломающей, разрывающей и непрекращающейся. Она чувствовала, как ненависть и ярость бурлят в крови, отравляют организм, потому что не способны найти желанного выхода. Джессика не знала, сколько ещё продолжались эти круги ада, однако даже не сразу почувствовала, как всё резко прекратилось и она осталась лежать на ледяном асфальте в одиночестве под обрушившимся на город дождём. Она пыталась встать, но ни одна из попыток не увенчалась успехом. Шевелиться было чертовски больно. Она дрожащими и абсолютно нерабочими пальцами попыталась дотянуться до своей сумочки, лежащей в двух метрах от неё, и набрать номер любого из Лисов. И разочарование от неудачи стало последним, что девушка запомнила, прежде чем темнота поглотила её. *** Запах спирта и железа — вот, что первым делом ударило в нос, когда Джессика пришла в себя на мягкой кушетке в кабинете Эбби. Потолок был таким же белоснежным, как в больницах, и она на секунду засомневалась, мол, а не ошиблась ли? Оказалось, что нет, потому что женщина тут же подлетела к ней, справишись о самочувствии. Ответила Уайт с трудом: — Даже не знаю, соврать или соврать? Эбби осторожно погладила её по волосам, шепча что-то о том, что кто-то обязательно за это заплатит. Запах её клубничных духов щекотал нос. А в следующее мгновение чья-то рука, более грубая и мозолистая, нежно коснулась щеки. И Джессику насквозь прошибло электрическим током, что ей аж пришлось выдохнуть сквозь плотно сжатые зубы. Девушка медленно повернула голову и увидела лицо Кевина — обеспокоенное, злое и до безумия красивое в холодном свете ламп. Она попыталась ответить на ласку, но руки не подчинялись. Пришлось выдавить улыбку опухшими губами, не смотря на боль. В зелёных глазах напротив плескалась горечь — Кевин не смог её защитить. В очредной раз. Он чувствовал себя жалким. До скрипа сжал челюсть и осторожно убрал с разбитого лица грязную окровавленную прядь волос. Видимо, при одном из ударов ей разбили голову. Чужие руки посмели снова коснуться её, с яростью подумал Дэй и мечтал наказать того, кто это сделал. — Джесс, кто это сделал? — с обречённостью в голосе спросил парень. Смотреть на Джессику — избитую и мёртвенно-бледную — было больно. Девушка вымученно улыбнулась. Она не хотела говорить, что это был отчим. Не хотела подвергать и его опасности, но уже мысленно начала смиряться с бесспорным вариантом рассказать все остальным Лисам, которые сто пудово будут выпытывать информацию. — Я расскажу потом, Кев. Дэй согласно кивнул, прижав ладонь Джессики к своей щеке. В этом жесте было столько нежности, что у неё защемило сердце и приятное тепло разлилось по венам. Уайт попыталась встать, но без помощи Кевина не справилась. Он ворчал на неё, говорил, что ей нужен постельный режим, а она совсем себя не бережёт. Девушка передразнила его в ответ и потратила все свои силы на то, чтобы быстро поцеловать парня в щёку. Эбби с умилением наблюдала за парочкой. — Где все остальные? — как бы невзначай поинтересовалась Джессика и хотела уже было начать обуваться, но Кевин не позволил ей этого, взяв всё в свои руки. И уже через две минуты помог ей подняться на ноги, которые держать Джессику не собирались, а потому взял зеленоглазую на руки. — Хотели сорваться в такой час сюда, но я и Эбби их вразумили, поэтому они волосы на себе рвут, ожидая нашего приезда, — объяснил он, разблокировав машину Джессики, которую заранее пригнал, и усадил её на переднее сиденье. — Удобно? Или опустить? — Нет, все нормально. Спасибо, мой сладкий, — Уайт потискала парня за щёки, но тут же прекратила, шипя от боли в ребрах. Кевин с грустью погладил её по голове. И, заведя машину, они уехали. *** Кевин донес Джессику, активно его достающую и бурчащую «я могу сама» и «да я в порядке», на руках до самого лифта. Дэй лишь язвительно отвечал ей, мол, знаю я твоё «в порядке», а после они горячо поцеловались — наверняка выглядели со стороны типичной парочкой ненормальных, но это было вовсе не так. Кевин вкладывал в поцелуй всю боль и заботу, Джессика — нежность, горящую в сердце, и упрямство. Они оторвались друг от друга за секунды до того, как двери лифта распахнулись с характерным звоном. — Все? Я заслужила, чтобы ты меня отпустил или нет? Кевин закатил глаза, выходя. — Заслужила достать ключи от комнаты. Старшекурсники и Монстры поджидали их в коридоре: Дэн посильнее укуталась в плед, Мэтт скрестил руки на груди, Элисон и Сет о чем-то шептались, Рене поглядывала на Эндрю, который был подозрительно спокоен, Аарон фыркнул на подкол Ники, провалившегося к двери их комнаты, Нил же просто был молчаливым наблюдателем. Но все, как один, тут же замерли, будто увидели призрака. — Я настолько ужасно выгляжу? — закусила губу Джессика и попыталась бодро улыбнуться. — Кто это с тобой сделал, Джессика? — ужас прозвучал в голосе Дэн, уронившей одеяло от шока. Слёзы, словно осколки, заблестели в её глазах. Джессика, которую Кевин осторожно опустил на пол, всё ещё бережно придерживая за локоть, вздохнула, невзирая на боль, и заставила уголки губ растянуться в мягкой улыбке. Ей не хотелось лгать, не хотелось ещё больше подвергать их гневу Рико, но боль и печаль в их глазах видеть она тоже не хотела, потому что сердце болезненно обливалось кровью. — Дэн, все нормально... Но капитан не дала ей договорить: — Нет, ничего не нормально! Джессика, это чертовски больно — смотреть на тебя такую! — её голос дрожал от напряжения. Джессика опешила на несколько секунд. Шепнула Кевину на ухо, чтобы он отпустил её руку, и медленно направилась к комнате девочек. Она осторожно присела на корточки, подняла одеяло и накинула его на плечи Уайлдс, которая от такого милого жеста готова была расплакаться. А потом Джесс её обняла. — Дэн, даже если я расскажу, кто это сделал, вы все сразу дружно пойдете бить им морды? А потом что, у всех вас будут проблемы? Неужели так хотите усложнить мне жизнь? — капитан грустно усмехнулась. — Нет, но я бы точно набил, — прорычал Мэтт, которого, к всеобщему удивлению, поддержал Аарон и Ники. Джессика оторопело развернула голову в их сторону и благодарно улыбнулась. Эндрю и Нил молчали, но Джессика надеялась, что ей не мерещился блестевший в их глазах гнев. У Нила — праведный, у Эндрю — сжигающий. — Ладно, пойдём к нам. Не хочу оставлять тебя в таком состоянии, — проговорила девушка и Мэтт тут же прижал ее к себе. — Да нет, все нормально. К тому же у меня есть свое персональное недо-чучело, — она указала пальцем за спину в сторону Кевина. — В смысле? — возмутился тот. — В коромысле! Я тебе это ещё припомню, милый! — и Джессика ухмыльнулась парню. Беззлобно и игриво. Ники поиграл бровями, а Кевин предупреждающе зыркнул в его сторону. — Джессика, не пытайся увиливать. Это ведь... было страшно? — Элисон помрачнела. Эндрю приподнял одну бровь в ожидании ответа. — Это уже произошло. Худшее уже случилось, Элисон. Я уже не могу бояться чего-то, что повторяется, верно? — Джесс спиной направилась к двери, пряча перебинтованные руки за спину. — К тому же, — девушка вздохнула и развернулась обратно, чтобы открыть замок, — я сама виновата, сама нарвалась, хотя знала, что лучше отсиживаться дома. — Откуда? Он ведь сюда приходил, верно? — подозрительно прищурился Эндрю. Кевин нахмурился. Джессика устало потерла переносицу, но в ту же секунду отдернула руку, сдерживая болезненный стон. — Ага. Поведай, где же этот мудак прокололся? — Одеколон. Никто из наших таким не пользуется, — произнес Миньярд с таким тоном, будто бы это было очевидным. — Идиот, — Уайт рассмеялась от такого тупого прокола. — Просто идиот... Как я могла вообще попасться на удочку такого дебила? — с сожалением спросила она, резко выдыхая. Телефон в сумочке зазвонил незамысловатой мелодией, раздающейся на весь коридор, в котором мгновенно повисла тишина. Джессике — к гадалке не ходи! — не нужно было долго думать, кто бы это мог быть. Она моментально нажала на зеленую кнопку «принять вызов». — Вызываемый абонент посылает вас к черту и желает хорошей дороги, — насмешливо пролепетала Джессика и, предвкушая бурную реакцию собеседника, включила громкую связь, пытаясь не хихикать. В ответ на вопросительные взгляды Лисов она лишь махнула рукой. — Вижу, ты уже успела оценить мой сюрприз. Дальше — больше, знаешь ли. Не ходи больше одна по темным улицам, дорогая падчерица. Уж больно волнуюсь за твое здоровье, — выплюнул отчим. — Советую начать волноваться за свое, папенька, потому что в следующий раз сама разобью тебе лицо, да так, что ни один в мире пластический хирург не поможет, — девушка бросила трубку, подумывая сломать чертов пластик напополам и выкинуть в мусорку, но вовремя одумалась, вспоминая о сообщении от неизвестного номера, и остановилась на решении разобраться и с этим тоже. — Майлз Уилсон, работает директором нефтяной компании после того, как его отец погиб в авиакатастрофе. Поговаривали, что мужчину могли убить те, с кем он в молодости что-то не поделил. Я предполагаю, что старикашку заказал собственный сын, которому отец не собирался передавать компанию по наследству, хотя он был старше, решив отдать всё младшей сестре — Амалии Уилсон. С недавних пор он женился на моей матери. А вот почему он выбрал её — настоящая загадка для меня, если честно. Ну, вот вся информация, если коротко. — М-м-м, и как же ты это все нарыла? — Кевин исподлобья посмотрел на Джессику. — Потом расскажу, — она отмахнулась и скрыла усмешку. Усталость накатывала на девушку снежным комом, а вместе с тем желание поскорее принять душ и завалиться спать. И эта мысль стала настолько сладостной, что Джессика была готова устроить «День вопросов от Лисов» завтра. — Ладно. Не знаю, как вы, а я очень хочу спать. Все вопросы можете задавать завтра, — а после она демонстративно зевнула. Все согласились, в один голос пожелали спокойной ночи и разошлись по комнатам. Только вот Кевин, несмотря на все уговоры, уходить не собирался: знал, что не стоит в такое время оставлять Уайт одну. Он почти сам физически чувствовал боль каждой раны и ссадины своей девушки — стоит лишь взглянуть на неё и сердце моментально разбивается, дребезжит. Осколки разлетаются по венам горючей смесью. Как только они вошли в комнату и закрыли дверь, Джессика осела на пол и скорчилась от боли. Кевин мгновенно подлетел к ней и опустился на корточки. — Джессика? — Все нормально, — Джессика старалась проговорить это ровным тоном, чтобы не показывать насколько ей больно. Она не хотела тревожить парня, поэтому вымучила улыбку и погладила его по щеке. — Мне срочно нужно принять душ. Ты не против, если я позову тебя попозже? Только вот правда бы она его позвала? Джессика не может найти ответ на этот вопрос. Если она ответит, то её замки окончательно рухнут, и вся правда — вместе с ними. — Нет, конечно. Будь осторожна, — Дэй чмокнул её в лоб, — и не закрывай дверь, ладно? Сердце защемило. Он не понимает, ей нужно закрыть дверь, потому что за все время, которое он потратит на выламывание двери, она успеет умереть. Вода успеет окраситься в алый цвет и воздух пропитается запахом железа. — Ладно. И она ушла, крепче прижимая к груди полотенце и чувствуя, как спину прожигают беспокойные взгляды Кевина. А когда Джессика закрыла дверь, то поспешила выкрутить кран на всю и достать из-под раковины лезвие. Так даже лучше. Чем меньше он заподозрит, тем больше у неё будет времени совершить задуманное. Ненависть прорастала шипами в груди Уайт, когда она понимала, как мерзко поступает со всеми Лисами, как больно сделает Кевину, незаслуживающему такую, как Джессика. Она знала, что она не его роза, что не для неё этот маленький принц с израненной душой, но любящим сердцем. Джессика — слишком дикая и колючая роза. Такую не защитишь колпаком — такую только срезать и выкинуть. Зачем ждать, чтобы её окончательно сломали? Джесс чувствовала, что её стены готовы разрушиться, а доспехи — превратиться в пыль. Лезвие касается кожи. Она больше не выдержит. Дрожащие пальцы сжимают его и ведут вверх. Она устала и гниет изнутри. Цветы больше не растут, вместо них лишь сорняки и ядовитый плющ. От Джессики Уайт больше ничего не осталось. А потом кто-то неожиданно хватает её за руку и вырывает лезвие из рук. И Джессика уже знает, что это Кевин. Борется с мыслями, что он впервые увидел ее голой, а она бы хотела предстать перед ним обнажённой только в брачную ночь. Боролась с ощущением, что всё вокруг неправильно. Возможно, теперь уже было всё равно. *** Уайт никогда так не рыдала. — Джессика, черт возьми, а если бы я не успел? — Дэй подцепил её подбородок пальцами и заставил взглянуть на себя. Она просто смотрела на парня заплаканными глазами, а у него рушился весь мир. Сердце уходило в пятки от осознания, что он мог потерять её — свою розу. — Джессика, не молчи. Я же... Черт, да я чуть с ума не сошёл. А если бы я тебя потерял? Думаешь, простил бы себе это? — Кевин прижал её к себе, успокаивающе гладил по голове. — Джессика, ты мне нужна. Я не позволю тебе тащить это все одной. Не смей больше никогда так делать, слышишь? Джессика закрыла лицо руками. Одна из них была перебинтована и его кусочек выглядывал из-под одежды. Он уже пытался дать ей снотворного, но девушка на протяжении двух часов отказывалась. — Кевин, я не могу так больше... Я устала. От всего. Сегодня, когда они напали на меня, я будто бы заново оказалась там, в Эверморе, — зеленоглазая уткнулась носом в грудь Кевина, не сдерживая слез. Ребра ломило с каждым новым всхлипом. — Я чувствовала себя жалкой, использованной, сломанной. Боже, да я даже в ванной не смогла ничего с собой поделать. Я... Я не знаю, сколько так будет продолжаться. Я знаю, что скоро Рико меня сломает, потому что все стены, что я так усердно выстраивала эти годы, разрушились из-за Лисов. Я ненавижу себя за то, что позволила этому случиться. А их я никак не могу, понимаешь? Почему? Почему с нами это все случилось, Кев? Почему не существует жизни без страданий? Я не могу смотреть на себя в зеркало, потому что я сразу вспоминаю на себе их руки. Я устала каждое утро и вечер тереть кожу до крови лишь бы не чувствовать себя такой грязной, понимаешь? Мне каждую ночь снятся кошмары и даже таблетки не помогают. Кевин заплакал. Впервые в жизни. И с каждым словом в его сердце прилетал ядовитый дротик, который превращал сердце в фарфор, а потом заставлял раскрошиться на сотни осколков. Он хотел бы утопиться в её боли, чтобы Джесс больше никогда не ощущала её. Мир вокруг них звенел и трещал по швам. — Прости меня, Джесс, прости... Я всегда буду рядом с тобой. Я помогу тебе исцелиться от боли, слышишь? — Разве исцеление существует? — Уайт искусала свои губы до крови. В её глазах отражалась разбитая вселенная с упавшими с неба звездами. — Для любви существует всё. В тот вечер синие киты нашли покой в море их слёз, а их сердца нашли утешение в друг друге.