глава 1
10 февраля 2022 г., 15:55
Ассоль плюс Грей равно любовь!
Лагерь — это отдельная жизнь длиной в месяц, наполненная новыми знакомыми и яркими воспоминаниями. Если вы хоть раз были в лагере, то точно знаете, что за тридцать дней многое может измениться. А люди, с которыми вы будете проводить время, что-то поменяют в вас и никуда не уйдут из сердца. Территория лагеря была просто огромной, дети шли, раскрыв рты. Лишь для Арсения приезд сюда не был диковинкой. Возле ворот по прежнему возвышалась скульптура: мальчишка, на вид лет девяти, держащих за руку отца. Суевером Попов, конечно, не был, но всё-таки потер плечо каменного мальчика — особая традиция, гарантирующая незабываемую смену. Голубые глаза оглядели всё вокруг: починили лишь забор, что дети в прошлом году умудрились сломать, остальное же осталось неизменным. От ворот в глубину лагеря тянулась аллея, обсаженная кусками и обставленная застекленными стендами. Над ней возвышались великаны–фонари. Прямые и высокие сосны казались вертикальными взлетами. В их кронах солнце рассыпалось на огоньки. От аллеи ответвлялись дорожки, ведущие к жилым корпусам и прочим зданиям. На тесовых стенах и крашеных железных крышах скакали желто-зеленые световые пятна. Арсений пытался отыскать приятеля в толпе детей, что словно муравьи, копошились возле сцены. С Женей он проработал вместе последние два года, но от последней смены оба остались не в восторге. Отсутствие парня в какой-то степени даже обрадовало брюнета. — Что ж, — пожал плечами Попов, — кажется, я обречён на одиночество… Или нет? Лучи, прикасаясь, щекотали ещё бледную кожу. Солнце зависло в зените, а воздух раскалился. Дети один за другим помчались к небольшому фонтану, дабы хоть как-то охладить разгорячившуюся кожу. Антону всё равно на происходящее. Он сидел на лавочке, скрестив ноги, и перебирал кольца. Если он был героем мультика, над его головой появилась бы тучка. Солнце выжигало русые, слегка кучерявые волосы. Не щадило и почти белую кожу. Челка лезла в глаза, он поправлял её кончиком пальца, смоченным слюной. Палец фиксировал прядь на лбу, но как только отпускал, она тут же сползала обратно на глаза. Антон сбросил с плеч мешковатую клетчатую рубашку и остался лишь в одной бледно-розовой футболке и светлых шортах. — Эй, ты новенький? Шастун рефлекторно обернулся в сторону, откуда доносился голос. — Угу, — буркнул он в ответ. — Есть такое. — Тогда давай знакомиться. Я Арсений. Можно просто Арс, но ни в коем случае не Сеня. Антон недовольно закатил глаза, поняв, что тот самый «Арс и ни в коем случае не Сеня» настроен серьёзно. — Антон. — Они пожали руки. На фоне руки Арсения кисть Шастуна выглядела через чур худощавой и нездорово бледной. — Можно просто Шаст, Тоша… Да хоть Екатерина Вторая, я не настолько придирчив. Арсений усмехнулся, покачав головой. — Я так понимаю, ты тоже вожатый? — Че, на ребёнка уже не смахиваю? — Антон взглянул на сидящего рядом брюнета из-под ресниц: пышные волосы аккуратно уложены, будто бы лаком; лицо, не обрамленное очками, казалось молодым и очень красивым. Слегка пухлые губы, чуть вздернутый носик и большие темно–голубые глаза, согревающие своим теплом. Голубые… С пушистыми длинными ресницами, в таких «океанах» можно запросто утонуть секунд за пять. — Не будьте букой, Екатерина Вторая! — Тогда ты — граф! Расплываясь в улыбке, губы Арсения слегка побелели. — Можно и граф. Но ни в коем случае… — Не Сеня. Я уже понял, — прогнусил Антон. — Вот и славно. Разговор двух новых знакомых прервал голос директора, доносящийся из рупора. — Нам пора к сцене, — пояснил Арсений. Антон, вздохнув, поднялся со скамейки и повязал на пояс рубашку. — Вот увидишь, смена пролетит, а ты даже не заметишь. — Надеюсь…***
— Так повезло, что мне попался такой «живой» напарник! — Арсений толкнул полуспящего Антона в плечо. — Давай, очнись! У нас приветствие отрядов на носу. Ослепляющие лучи солнца просачивались сквозь окно, попадая Антону прямо на лицо, из-за чего он, недовольно поморщившись, перевернулся на другой бок. Неудобно. Он вертелся ещё некоторое время, но, так и не найдя комфортного положения, приоткрыл глаза со слипшимися ресницами, и приподнялся на локтях. С раннего утра стадион наполнился детским смехом и шумом. Традиционная организационная линейка, зарядка, завтрак, и начался насыщенный первый лагерный день. — Первый отряд, равняйсь! — Вскрикнул Арсений, что даже второй вожатый невольно встрепенулся. — И так, завтра нас ждёт выступления отрядов, — продолжал он голосом, свойственным командиру. — Поэтому вечером все жду на репетицию. Поняли? — Да-а! — Прокричали дети в унисон. — А сейчас я вместе с Антоном проведу небольшую экскурсию по лагерю, а потом мы все с вами познакомимся. — А мы и так друг друга знаем! — Возразил темноволосый мальчишка из шеренги. — Та-ак, разговорчики в строю! — Бесцеремонно обойдя реплику стороной продолжил Попов. — Шагом марш за мной! Изнутри здание выглядело ещё лучше, чем снаружи. Чистое, яркое, освещённое. Слева находилась лестница на второй и третий этажи. По первому этажу были расставлены лавочки, а справа — огромная комната, в которой был мягкий ковёр на весь пол, пара больших красных диванов и много кресел-мешков разных цветов, а в углу стоял круглый стол с разной канцелярией: плакатами, карандашами, красками, клеем и ещё дофига чем. Здесь будет творческая жизнь бить ключом. Гаечным. По лицу всех криворуких парней. Второй этаж — комнаты девочек, третий — мальчишек. Вожатые же в свою очередь жили в отдельном корпусе. — Не бегать на лестницах, не толкаться, из окон не высовываться, после отбоя не гулять по коридорам и не шуметь в своих комнатах, — продолжал Арсений. Шастун же лишь шатался за ним хвостиком. — Никаких вкусняшек! Слышали? Первый раз — предупреждение, на второй — конфискация. Всё ясно? — Да-а! — Вот и прелестно! — Попов хлопнул в ладоши. — А теперь давайте знакомиться. Жара стояла невыносимая, не было никакого намёка на прохладу ни в воздухе, не в реке. В июне солнце стоит в этих местах высоко и светит своими косыми лучами почти целые сутки, восходя и заходя почти в одном месте. Земля, постоянно разогреваемая, не успевает значительно охладиться в короткую ночь, с ее предутренним туманом. Первый отряд прятался от солнечных дротиков в беседке, но горячий воздух всё равно украдкой касался кожи и забрался под майки. Арсений достал из портфеля плюшевого бегемотика: — У кого в руках игрушка, тот называет своё имя и фамилию, а ещё любимое занятие или хобби, например меня зовут Арсений Попов… — Можно просто Арс, но ни в коем случае не Сеня, — прыснул в кулак Антон. — И я просто жить не могу без театра и литературы. Теперь ваша очередь, — вожатый протянул рядом сидящему мальчишке бегемотика. Дети по очереди называли свои имена, а Антон в свою очередь пытался запомнить хоть половину. «Юра… Соня… Даша… или Маша? Тфу ты!» Арсению же отложить в памяти имена детей не составило труда. Вдобавок он отмечал для себя какое у кого хобби, чтобы в дальнейшем быстренько распределить обязанности во время репетиций к выступлениям. — Может, ты тоже что-то расскажешь о себе? Антон украдкой взглянул в противоположный угол комнаты: Арсений всячески пытался закрепить ватман, углы которого предательски загибались во все четыре стороны. — Меня зовут Антон Шастун и мне восемнадцать… — Ты будто бы на «Давай поженимся» пришёл, — усмехнулся Попов и разлегся на полу, придавив собой непослушный ватман. — А ещё ты делаешь неправильно. — Антон присел рядом. — Встань-ка. И в дальнейшем лучше не скручивай листы такого формата. Их трудновато укротить. Ну, это ты и без меня понял. — Откуда такие способности? — Арсений скрестил руки на груди, в то время как второй вожатый ловко прикрепил ватман к доске с помощью малярного скотча. — Это лишь малая часть того, что я умею. — Ух ты, заинтриговал! — Я Антон Шастун, и я не представляю свою жизнь без творчества. — Так ты художник! — Вскрикнул Арсений, подорвавшись с места. — Так это же прекрасно! — Не все считают как ты. Например, моя семья категорически против подобных профессий. «Юрист, и точка!» А больно мне всрался этот юрфак, правильно? — Выдержав недолгую паузу, он продолжил: — Именно поэтому я здесь. Появятся какие-никакие, но деньги… Что будет дальше — время покажет. А возиться с детками мне вовсе не хочется. — А мне возиться с детками как раз таки придётся. Я в педагоги пойду. А пока, вот, практикуюсь.***
К вечеру большая часть работы была выполнена. Летние ночи входили в комнату. Антон не включал свет, дабы не привлекать комаров. Розовые пальцы заката пробирались через открытую форточку и подсвечивали ватман, когда он, перепачканный краской с ног до головы, сделал последний штрих. Исходя из голосования, отряд назвали «Алые паруса». В большей степени счастлив был Арсений, которого накрыла волна ностальгии. Будучи ещё ребёнком, он сыграл в школьном спектакле Грэя. — У синего моря, где бушуют бураны, жила там девчонка, с именем странным, — доносились со сцены детские голоса. — И часто бывала она на просторе, в мечтах уплывала за синее море, — чуть слышно подпевал Попов, мысленно телепортируясь в детство. Вечер расцветал алым закатом, полностью покрывая небесное пространство и меняя цвета от нежно-голубого до желто-розовых. Закат поражал своей красотой всех, кто невольно засмотрится на него. — Ассоль плюс Грей равно любовь! Арсений невольно вздрогнул, когда его плеча коснулась рука, обладателя которой он без проблем определил по кольцам и десяткам браслетов. — Плакат готов и ожидает Вас с комнате, — промурчал Шастун, явно довольный проделанной работой. — А я смотрю, Вы постарались на славу, — усмехнулся Арсений и утер с лица друга остатки краски. — Ещё пару минут, и мы разойдемся. — Ассоль плюс Грей равно любовь! — Ита-ак, — протянул Попов командным голосом, от которого по коже Антона пробежали мурашки. — А теперь всё сначала! Отря-яд… — Алые паруса! — В унисон вскрикнули детские голоса. — Девиз… — На корабле с парусами цвета зари сквозь бурю навстречу мечте плыви! — Песню запевай… Антон пробежал глазами по детям, пытаясь припомнить имя каждого. Не вспомнив и половину, перевёл взгляд на вожатого. Чересчур широкая футболка оголила плечо и ключицу. Нельзя быть таким красивым, смешным и обаятельным одновременно. Арсений в такт песни постукивал карандашом по блокноту и периодически бросал короткие взгляды поверх очков. — Ты что подвис? — Сердце подскочило к горлу, когда арсова рука слегка подтолкнула задремавшего Антона в плечо. — Аккумулятор разрядился? — Да… — Он потер покрасневшие не то от вечерней прохлады, не то от укусов комаров колени. — Есть такое… — Скоро отбой. Вот и первый день прошёл… Как-то незаметно, согласись. День действительно пролетел слишком быстро: завтрак, эстафеты, настолки, обед, прогулки, подготовка к конкурсу. На последнее ушёл практически весь запас энергии. Первое, что бросилось в глаза, когда вожатые зашли в комнату, огромный плакат, кочующий на кровати Арсения. Большой корабль с объёмными алыми парусами, наверху название отряда и его список состава, девиз — всё, как подобается. — Ого-й! — От восторга Попов хлопнул в ладоши. — Тебе никто не помогал? — Да нет… — Антон смущённо почесал затылок и носком кроссовок начертил вокруг себя полуокружность. — Я, если честно, кроме тебя, и не знаком больше ни с кем. — Исправим. Прямо завтра. Люди здесь просто во, — Арсений показал большой палец и, взяв плакат в руки, осмотрел каждый аккуратный штрих. — А теперь, если ты не против, я лягу спать. — Одним рывком он сбросил к кровати плед, что в ту же секунду полетел под неё. — Спокойной ночи. — Спокойной, — улыбнулся Шастун.
