глава 2
11 февраля 2022 г., 15:33
Утро выдалось славное, свежее. И главное — не такое жаркое, как вчерашний день. Маленькие пёстрые тучки стояли барашками на воде; тёмная земля, казалось, ещё хранила румяный след рассвета; со всего неба сыпались песни пташек. Широкая река сверкала на ярком солнце, а вдали рассыпчатый блеск сливался в сплошное ослепительное полыхание.
Антон откинул козырёк кепки и сразу же нашёл глазами Арсения. Вожатый был явно недоволен тем, что дети без спросу соорудили «тарзанку».
— Вы бы хоть со мной посоветовались! — доносился голос.
— Арсений Сергеевич, Вы бы всё равно не разрешили! — девчушка обиженно скрестила руки на груди.
— Да, смысл с Вами вообще разговаривать! — темноволосый мальчишка показал вожатому язык.
— Зачем вообще разговаривать с Вами… — передразнил Арсений и наградил возмущённого брюнета лёгким подзатыльником.
Наблюдая за разгоревшейся дискуссией, Антон прыснул в кулак.
Помимо первого отряда, в речке плескались и дети постарше. Зелёные глаза бегло проскакали по их макушкам и заострили внимание на вожатом. Низенький парень с коротко обстриженными волосами. Пока Антон его изучал, он успел раз десять ткнуть пальцем в переносицу очков. В прошлой жизни, по мнению Антона, этот парень определённо был то ли греком (уж очень выдавал его прямой нос), то ли медиком. Ему бы белый халат вместо плавок, и он бы без проблем вписался в коллектив медработников.
Рука Антона нырнула в портфель, но вместо бутылочки с водой нащупала пачку сигарет.
«Ну, не сейчас же…»
Но привычка всё-таки взяла вверх.
Забаррикадировавшись в листве кустарника, он достал никотиновую палочку. Казалось, щелчок зажигалки услышал каждый, кто был на речке, так ещё и директор лагеря в придачу. Антон обеспокоенно обернулся: отряд «грека» продолжал резвиться в речке, а первый — пытался утопить вожатого, несмотря на то, что воды ему было по колено. Шастун чуть слышно хихикнул и закурил. Когда горечь стала слишком ощутимой, отвёл сигарету в сторону и медленно выпустил дым изо рта, тут же развеяв его в воздухе.
— Хм-хм, — послышалось из-за спины.
Антон невольно чертыхнулся и по инерции удушил сигарету.
— А я то думаю, почему куст дымится.
Он облегчённо выдохнул, узнав нотки голоса Арсения.
— Ты чего выдумал? Курить… и в лагере! Шаст, это уму непостижимо! — брюнет всплеснул руками. — Какой ты пример подаешь детям?
На берегу светло от яркого солнца, и лицо парня приобрело тёплые оттенки, что скрасили его возмущение. У Антона от одного взгляда на него к горло поступило сладкое удушье. От этой мысли и приятно, и страшно.
— Извиняй, больше так не буду… — прогнусил он, как провинившийся школьник.
— Вот и славно. — Арсений протянул руку, в которую нарушитель правил поведение вложил сигаретную пачку. — Собирайся, мы обратно идём.
Он надел солнцезащитные очки в жёлтой оправе, что так идеально на нем смотрелись, и прокричал, кажется, на весь пляж:
— Первый отря-яд, стройся!
Губы его колыхались в немом звуке, по-видимому, вожатый пересчитывал детей.
***
Второй день пребывания в лагере оказался на удивление спокойным, и кроме «утопления» Арсения не произошло ничего запоминающегося. Час, что оставался до долгожданного ужина, Попов коротал с романом Брэдбери в руках. Антон же по-шастуновки ебланил, бросая теннисный мячик в стену. — Прекрати. Мешаешь, — процедил Арсений, на секунду отвлекшись от чтения, и вновь окунулся в книжный мир. Мячик отскочил от пола и, ударившись об дверной косяк, прилетел в арсову макушку. — Ша-аст! Антон сложил руки в умоляющем жесте, чуть слышно усмехнувшись. — Я сейчас и мячик ликвидирую вместе с сигаретами! — Что опять не поделили? — послышался женский голос. У порога, облокотившись об дверь, стояла девушка. Росту она была невысокого, лицо имела бледное, большие серые глаза под круглыми бровями, искрящееся улыбка и довольно острый подбородок. У нее была осанка балерины — девушка несла свое тело легко и прямо, при каждом шаге не оседая книзу. — Оксана! — Радостно воскликнул Арсений и, подорвавшись с кровати, набросился на вошедшую с распростёртыми объятиями. Казалось, он расцелует подругу с ног до головы. — Рада видеть тебя, Сюша, — ехидно промурчала Суркова. Антон удивился, почему она не подчиняется всеобщему правилу «Арс, но ни в коем случае не Сеня». — Почему я вчера тебя не видел? — А я только сегодня заехала. Так уж получилось, — Оксана пожала плечами. — А, к слову, знакомься — это Антон. — Арсений указал на друга, который приветливо помахал рукой, как только взгляд дымчатых глаз сконцентрировался на нем. — Антон, это Оксана. — Приятно познакомиться, — почти синхронно промучал Шастун с Сурковой. — Не хотите отметить и мой приезд, и знакомство? — девушка застенчиво провела носком кроссовка по полу. — Ой, Окс, иди ты… — Отмахнулся Арсений, прекрасно понимая намерения подруги. — «Отметить»… Это как? — Антон приподнялся, облокотившись на локти. Стоило лишь Оксане встряхнуть портфелем, где тотчас звякнули бутылки, как всё стало понятно. — Я в деле! — Шастун так резко вскочил с кровати, что даже радужные круги перед глазами пошли. — Сюш? Арсений отрицательно покачал головой, недовольно фыркнув: — Ещё раз меня так назовёшь… Я огрею тебя твоими же бутылками! Оксана подняла руки в смирительном жесте и, подхватив нового знакомого, выпорхнула из комнаты.***
Комната девушек мало чем отличалась от той, где жил Антон. Разве что кровати стояли ближе к двери. От входа до окна была выложена тропинка из кисточек, цветных карандашей, кусочков бумаги, а в дальнем углу сидела девушка, из последних сил доделывающая плакат для завтрашнего концерта. — Матвиенко тебе совсем не помогает, да? — подала голос Оксана. Брюнетка рефлекторно подняла голову. — Суркова! — Подобно Арсению, она набросилась на подругу, чуть ли не повалив ту с ног. — А я уж думала, что мне придётся одной в комнате до конца смены жить. — Не дождёшься, — ухмыльнулась блондинка. — От меня так просто не отделаться. Кстати, не хочешь по случаю нашего воссоединения, ну… — Она вновь встряхнула портфель. — Спрашиваешь ещё. — Это, кстати, Антон. — Суркова отошла чуть левее, хотя за ней парня было всё равно видно. — И он сегодня вечером составит нам компанию. Тош, знакомься, это Ляйсан. — Можно просто Ляся, — улыбнулась Утяшева. — А ты в отряде Попова, верно? Что-то встало поперек шастунского горла, поэтому он лишь согласно кивнул. — Но Сюша не захотел идти с нами, — обиженно захлопала ресницами Суркова. — Узнаю старого Попова… Ну, так что, идём? Комната Матвиенко и Позова больше походила на хламовник. Точнее, засрана была конкретно Серёжина часть, но мусор плавно перетекал и на территорию Димы. По его словам, Матвиенко — олицетворение лени. Он не спешил разбирать чемоданы. Некоторая одежда лежала на сушилке, но большая часть вещей так и осталась нераспакованной. Сережа лежал на кровати, закинув одну ногу на другую, и слушал музыку на полную катушку. — A fallen angel, in the dark, never thought you'd fall so far, — доносилось до ушей вошедших. У Серёжи на голове живёт «кичка» из волос, над которой угорают все, кому только не лень. Дима же в свою очередь моментально обратил внимание на гостей и приветливо махнул. — Серё-ёж! — прокричал он, пытаясь привлечь внимание друга, но тот лишь мотал ногой в такт песни. В Позове Антон узнал того самого «грека-медика» с речки. Дима швырнул в Серёжу подушку, но тот лишь кивнул, мол, чё. Позов указал рукой на дверь. Оксана скрестила руки на груди, недовольно фыркнув: — Года идут, а Матвиенко всё тот же баклан… — Че хотели? — Своим привычным тоном спросил Серёжа. Стоило лишь Сурковой достать из портфеля бутылку с пивом, Серёжа вернулся из мира музыки в реальность: — Вот так бы сразу и сказали! — Тебе бы только выпить, баклан! Позов на всякий случай задвинул щеколду, а то мало ли на их «пир на весь мир» сбегутся дети, а ещё хуже — Шеминов. — Лучше перебдеть чем недобдеть, — продекламировал он и откупорил бутылку. Серёжа достал гитару из-под кровати, где, кажется, могло найтись всё, даже астероид Б-612. Играть, правда, никто не умел. Поэтому пришлось слушать пыхтение Матвиенко и то, как он пытается взять баре, но каждый раз лажает. Сначала они пили, потом пели, потом опять пили и пели. А потом просто пили, потому что сил на то, что бы петь, уже не осталось. Антон просидел в комнате весь вечер. Вожатые переиграли во все игры, которые нашлись под кроватью у Серёжи, а перед тем как разойтись, затеяли бой подушками. Перья покалеченных подушек, покружившись в воздухе, опустились на пол, усеянный фишками, карточками и нарисованными деньгами. Вернувшись в свою комнату, Антон сразу лёг спать. В этот вечер он чувствовал себя по-настоящему счастливым. И это не могло не радовать. Одно было плохо — Арсений все это время провел в одиночестве.
