Снова зимние драбблы

И вот отряд капитана Монастарио загнал неуловимого Зорро в ущелье Санта-Ана. Кавалеристы преследовали треклятого разбойника столь рьяно и яростно, что с ними было не сравниться и стае оголодавших волков, загоняющих оленя. Капитан, скакавший во главе отряда, будто из железа был отлит: не отдавал команды остановиться и оправиться, воды хотя бы испить, и сам словно врос в седло. Он весь трепетал от почти болезненного нетерпения. Наконец-то Зорро попался в ловушку — из ущелья Санта-Ана не было выхода! При въезде в него Монастарио поставил троих головорезов, пообещав, что нарежет из их спин ремней, если они вдруг выпустят Зорро. Но и сам он, и его люди понимали, что тот не сможет развернуть своего коня и миновать отряд незамеченным, чтобы вернуться ко входу в ущелье. Понукая осторожно ступавших коней, кавалеристы цепочкой рассыпались между скал, взяв револьверы и ружья наизготовку и до рези в глазах всматриваясь в нависающие над их головами красновато-бурые камни. — Эй! — прозвучал вдруг молодой весёлый голос, прокатившись эхом по ущелью. — Монастарио! Ты ли это? В ослепительных лучах полуденного солнца чёрная фигура всадника в плаще и шляпе, выросшая словно из ниоткуда среди утёсов, показалась кавалеристам громадной. И тогда они открыли пальбу. Сказалось нервное напряжение, в каком они пребывали вот уже несколько дней, изнывая от усталости. — Прекратить! — безуспешно надрывал глотку Монастарио. — Не стрелять! Да прекратите же вы, ублюдки, сыновья грязных шлюх! Но его люди палили, почти зажмурившись, пока не расстреляли все патроны. Подскакав к своему сержанту, Монастарио прежде всего влепил ему такую оплеуху, что тот едва не вывалился из седла и только потом, когда сизый пороховой дым рассеялся, неверяще уставился в конец тропы, где только что гордо возвышался всадник в чёрном плаще на вороном коне. Ни его, ни лошади нигде не было видно. Словно они растаяли вместе со струйками порохового дыма. И тогда Монастарио сам послал своего коня вперёд, не обращая внимания на полный ужаса вопль сержанта: — Господин капитан! Чёрный жеребец обнаружился сразу за поворотом тропы. Он стоял, прильнув блестящим боком к гранитному утёсу и вытянув вперёд узкую точёную морду. Он протестующе заржал, когда Монастарио попытался схватить его под уздцы, и отпрянул в сторону. Но капитан удержал его на месте своей железной рукой и, прикрываясь жеребцом, как щитом, осторожно выглянул из-за утёса. Таинственного разбойника нигде не было. Он действительно словно испарился, оставив только коня. Не было видно и следов крови. Ничего. Ровным счётом ничего и никого. — Проклятие! — взревел капитан, бросаясь вперёд. — Не улетел же он! Обыскать здесь всё! Каждый камень перевернуть! Живее, олухи! Но среди камней обнаружилась только груда одежды, при виде которой Монастарио и вовсе на несколько минут потерял дар речи. Перед ним лежали чёрный плащ, камзол, рубашка, брюки и сапоги. А также исподнее и знаменитая чёрная маска, без которой разбойник нигде не появлялся. Монастарио, забывшись, взял её в руки, а потом отшвырнул, как ядовитую змею, и снова изрыгнул проклятие. Зорро ушёл куда-то нагишом?! Всё происшедшее не укладывалось у капитана в голове. Кавалеристы провели в ущелье остаток дня, пока солнце не начало клониться к закату. Они заглянули под каждый куст и в каждую пещеру. Никаких следов голого человека. Тайна осталась тайной. Монастарио титаническим усилием воли выпихнул из подсознания видение голого разбойника — Зорро белозубо ухмылялся из-под своей чёрной маски, бесстыдно уперевшись рукой в смуглое бедро, — и отдал команду своим людям: — По коням! В гарнизон! Вороного жеребца, на которого никто не посмел усесться верхом (к седлу его приторочили только тюк с одеждой и обувью его преступного хозяина), Монастарио повёл в поводу. За растянувшейся вдоль ущелья унылой цепочкой кавалеристов внимательно следили лукавые тёмные глаза рыжего лиса. Тот только что выпростался из узкой щели, в которую, казалось, смогла бы проникнуть только змея. Потом он осторожно спустился вниз, легко перепрыгивая с камня на камень. Будь проклят чёртов Монастарио, забравший его одежду и, главное, коня. Теперь Зорро предстояло отправиться в имение в облике лиса. А потом ещё найти способ забрать коня из гарнизонной конюшни. Не дарить же его капитану. Сморщив нос, лис понюхал следы сапог Монастарио. А потом задрал лапу и помочился на них, оскалив зубы в усмешке.