Счастье во зле

      Выйдя из кафе, Максим, вместе с Марком на руках, залез на заднее сиденье внедорожника и приказал водителю ехать домой. Последний же был крайне удивлён спутнику своего начальника, но виду не подал — не положено. Всю дорогу парочка не разлеплялась. Они потирались о шеи друг друга, как коты, и казалось, что вот-вот замурлычут.       Когда машина припарковалась в подземке, они кое-как выбрались из неё и Максим понёс свою ношу к лифту, а оттуда и в квартиру, где, не разуваясь, отправился к кровати.       Ласкаясь и потираясь друг о друга, они разделись, но когда Максим положил свои руки на обнажённые ягодицы омеги, тот зажмурился и задрожал. — Ты чего, — альфа не понимал, что он успел сделать плохого. — Сейчас же будет больно, — по щеке Марка потекла слеза. Его так тянуло к этому альфе, и оттого становилось ещё грустнее, что именно он причинит ему невыносимые муки. — Тебе никогда не будет больно. Слышишь? Никогда.       И поцелуй: глубокий, яркий, завораживающий, просто первый для одного и первый, имеющий значение для второго. Когда кислорода стало не хватать, им пришлось прервать столь желанное касание.       Максим глубоко втянул носом воздух и понял, что запаха омеги вокруг одновременно и удушающе много, и непозволительно мало. Ему нужно больше, ещё больше, чтобы надышаться, слиться, поглотить… Он притулился к шее — пахло сильно, но недостаточно. Начал обнюхивать Марка со всех сторон, пока не остановился около ягодиц. Разведя полупопия в стороны, он втянул воздух и понял: вот оно. Макс сделал ещё пару глубоких вдохов и провёл по сочившемуся смазкой отверстию языком. Вкус, который остался на языке, ему понравился, и он продолжил вылизывать своего омегу.       Марк, почувствовав первое движение языка, повернул голову и посмотрел в том направлении, так как не понимал природу данного ощущения, но увиденное повергло его в шок. Он никогда не видел и не слышал, чтобы альфы такое делали, хотя многое из того, что сейчас происходило, не было типичным альфъим поведением. Самое главное, что ему это нравилось. Ему нравилось всё, что делал Максим, но больше всего ему нравилось то, что альфа вытворял своим языком. Он чередовал широкие наружные мазки с точечно-проникающими, и это было божественно.       Омега прикрывал глаза и поскуливал от удовольствия, а Максим и не думал останавливаться. Он положил свою руку на вставшую плоть Марика, надрачивая, а второй начал растягивать анус. Когда в омегу уже свободно входило четыре пальца, Макс заменил их на свой член одним слитным движением. В этот момент у омеги повылетали искры из глаз: такое сильное, необычное и приятное ощущение вызвало у него проникновение, а дальше начались скачки. Резкие, ритмичные толчки, попадающие куда надо, приносили море блаженства. Марик стонал и просил не останавливаться. А ещё они целовались. Очень много целовались. Так много, что их губы стали опухшими, с кучей микротрещин и ранок в уголках, но это их не останавливало. Туман течки накрыл этих двоих с головой. Каждый заход заканчивался узлом, который возносил пару на пик блаженства. В промежутках они либо спали, либо ели принесённую домработницей еду.       В таком темпе прошло три дня. На третий день Марк проснулся уже в полном сознании. Всё его тело ломило, но это была приятная ломота. Эпизодически он помнил события проведённой течки, но не понимал их. Он никогда не слышал, чтобы кому-то из омег нравился секс с альфой и что от него можно получать такое удовольствие, он никогда не слышал, чтобы альфы были с омегами так добры, и уж тем более, что альфы забирали омег к себе домой. Хотя этому-то как раз можно было найти логичное объяснение. Максим Терновский настолько привык к комфорту, что не захотел заниматься сексом в какой-то грязной забегаловке.       Но что же теперь? Нужно дождаться, пока его выгонят или самому уйти, чтобы не нарываться на гнев альфы? Омега присел на кровати и потянулся. Чувствовал он себя, несмотря на ломоту в теле, просто прекрасно. Он выспался, был сытым и у него ничего не болело. Увидев большое зеркало на всю стену, он решил подойти к нему и посмотреться, а то когда ещё такая возможность выпадет? Единственное зеркало, которое у них было, они нашли на помойке, оно было размером с тарелку и на краю была трещина.       Подойдя к зеркалу, он покрутился. Взгляд цеплялся за засосы, оставленные по всему телу, отчего на лице появилась мечтательная улыбка, которая быстро прошла, когода он заметил ещё одну отметину на своём теле. — Нет! Не-е-ет! Нет, этого не может быть, нет! За что?! За что-о-о?! Когда в спальню влетел Максим, Марк сидел на полу и рыдал. Альфа подскочил к нему и крепко обнял. Он попытался выяснить, что же произошло, но омега только плакал, бормотал что-то неразборчивое, сотрясался всем телом и лишь после дозы успокоительного начал приходить в себя. Он посмотрел на альфу и спросил: — Господин, за что вы так со мной? — Что ты имеешь в виду? — альфа был растерян, не понимая, в чём именно его обвиняют. — Я про это, — и Марк ткнул указательным пальцем на шею, где красовалась свежая метка. — Но ты ведь согласился быть моим? — суть претензии всё ещё была не ясна. — Но меня же порвут теперь, я следующую течку просто не переживу. — А с кем это ты переживать её собрался? — альфу это позабавило. Он видел, что омега не понимает, в какой ситуации оказался, и решил её разъяснить: — Ты теперь все течки будешь со мной проводить, да и не только течки. Я же сказал: ты — мой! Теперь тебя никто тронуть не посмеет. Жить ты будешь со мной, я выделю для тебя охрану, с которой ты сможешь выходить на улицу, а для твоей безопасности я заказал новый ошейник.       Альфа подошёл к подоконнику, на котором лежала коробка, и вытащил из неё ошейник. Он выглядел не так, как все стандартные ошейники, а как будто это украшение: металл переплетался узором, как кружева, и был щедро инкрустирован драгоценными камнями. Защелкнув обнову на Марке, альфа спросил: — Ну как тебе?       Марик посмотрел на своё отражение в зеркале, потом на альфу, улыбнулся и сказал: — Спасибо, господин. — Какой я тебе господин? Так, всё, никаких «господинов». Максим, можно Макс и никаких господинов. Понял, сокровище моё? — омега активно закивал головой. — Ну тогда пошли завтракать, Татьяна уже давно накрыла на стол.       За столом кушали в тишине. Максим молчал, так как привык кушать в одиночестве, а у Марка была куча проблем: он не знал, как себя вести, как сидеть, как правильно пользоваться столовыми приборами и может ли он вообще начинать разговор первым. Ещё не давали расслабиться брезгливые взгляды, что кидала на него домработница Татьяна, пока раскладывала тарелки с подогретой едой.       Закончив с завтраком, Макс позвал омегу с собой в гостиную, но как только младший встал из-за стола, послышался незнакомый голос: — Ты представляешь, эти козлы из счётной палаты совсем распустились, — на пороге кухни появился молодой светловолосый альфа лет двадцати пяти. Это был Вячеслав — двоюродный брат Максима, а также глава отдела по связи с общественностью в мэрии. Его взгляд зацепился за Марка. — Оу, как интересно, — он глубоко вдохнул и хищно улыбнулся, — даже течкой ещё пахнет. Я поюзаю, ок?       На этих словах Марк вздрогнул. Всё это время он стоял вытянутый как струна, опустив голову и смотря в пол. — Не «ок», — прорычал Максим и втиснулся между омегой и братом. — Юзать свою руку будешь, а на Марка даже не смотри. — О как, даже по имени называешь, забавненько, — блондин прошёл мимо парочки, будто она его совершенно не волновала, и налил себе кофе из кофеварки, — и чё он тут делает? — Живёт, — кофе, что был во рту, прыснул обратно, и альфа закашлялся. — Чего? В смысле живёт? На течку его приводишь? — Нет, на ПМЖ, — этот диалог изрядно утомлял Максима, и он понимал, что это далеко не последний раз, когда ему придётся объяснять нахождение омеги в его квартире. — Интересно девки пляшут. Ты либо хороший шутник, либо отбитый на всю голову. Жить с омегой, серьезно? Может, ты ещё пойдёшь и на хомяке женишься? — Слава, успокойся. Это моя жизнь, и я живу её так, как хочу. А это мой омега. — Ты, — Вячеслав обратился к Марку, — пошёл вон отсюда. Омега пошёл в сторону двери, но Макс его остановил: — Марк, ты куда? Останься. — Но Максим, этот господин сказал… — тихо начал объяснять омега. — Да похрен, что он сказал. В этом доме ты волен делать всё, что захочешь. И нечего его «господином» величать. Не престало моему омеге других альф «господинами» называть. — Максим? Максим? Серьёзно? Эта шлюха к тебе по имени обращается? Всё, я пошёл из этого дурдома. Как наиграешься — позвони, — и блондин вышел с кухни. Максим облегчённо выдохнул и, взяв омегу за руку, сказал: — Ну что, пошли расслабимся.       В гостиной он посадил Марка на диван и включил большой плазменный телевизор. Омега сидел абсолютно ровно на самом краешке и внимательно смотрел на экран; таких больших он в жизни не видел. Даже рекламный телевизор, что висел в магазине, уступал этому в размерах. — Нет, так не пойдёт, — Макс затащил омегу на диван вместе с ногами и умостил его так, что Марк практически лежал на альфе, откидываясь на его грудь, — вот так-то лучше.       Когда кино закончилось, альфа поднялся с дивана и потянул за собой Марка: — Пошли собираться. — А куда? — неуверенно спросил младший. Он всё ещё боялся говорить с альфой. — Поедем к твоему папе, он очень соскучился. Ты же хочешь к папе? — Правда? На самом деле к папе? Спасибо! — на эмоциях омежка потерял всякий страх и с разбегу обхватил шею альфы руками, повиснув на ней, и начал целовать в щеку. Через несколько мгновений опомнился и, отскочив на пару метров, замер, как испуганный зверёк. — Так, я не понял, — грозно начал альфа. Омега перепугался ещё больше, но тот продолжил: — а почему эту щёку обделил?       Когда до омеги дошло, он расслабился, нежно улыбнулся и принялся исправлять несправедливость, выцеловывая вторую щеку.