Зайка

***

      — Не надо бояться, — шепнул он, внимательно вглядываясь в её напряжённое лицо. — Да, будет больно. Еще как больно. — а потом, чуть наклонив голову, продолжил: — Я так давно этого ждал, но ты не беспокойся, ты теперь знаешь, что боль проходит быстро. — Иван не стал срывать с неё одежду – это было бы до чертиков банально, да и слишком быстро. Вместо этого он взял её за запястья одной рукой и прижал к изголовью кровати так, что дерево скрипнуло. Вторая рука легла ей на горло. Он не душил, но пальцы обхватили трахею плотно, как ошейник, который вот-вот затянется еще сильнее.  — Дыши глубже, — сказал он тихо. — Я хочу слышать каждый вздох. — Екатерина попыталась вывернуться – рефлекс, но уже бесполезный. Он только сильнее сжал горло, ровно настолько, чтобы воздух стал ощутимо дороже. Её зрачки расширились, губы приоткрылись беззвучно. Он наклонился, почти касаясь её рта своим: — Ты же сама мне говорила, что шрамы выглядят красиво. Покажи, насколько ты в это веришь. — Свободной рукой он схватил её за нижнюю челюсть и повернул голову вбок, открывая шею. Зубы вошли в кожу сразу глубоко – не поцелуй, не укус даже, а именно рваное вгрызание. Кравц дёрнулась всем телом, попыталась закричать, но его ладонь на горле превратила звук в хрипящий стон. Кровь выступила быстро, тонкой струйкой поползла по ключице. Ваня отстранился на секунду, посмотрел на влажный след, потом слизнул его языком медленно, почти нежно. После чего укусил снова, рядом, но уже сильнее. Екатерина уже и вовсе не сопротивлялась сознательно — тело само пыталось вырваться, ноги бились о матрас, бёдра сжимались. Он отпустил её горло, чтобы обеими руками рвануть вниз тонкую ткань майки пижамы. Ткань затрещала, обнажая грудь и живот с ещё свежими, розовыми линиями. — Считай вслух, — велел он, беря сосок между большим и указательным пальцами. — Каждый раз, когда будет больно. — Он сжал. Не постепенно, а сразу до предела, до белого в глазах. — Один… — выдохнула она дрожащим голосом. Он крутанул пальцы.— Два… Иван наклонился и укусил второй сосок – зубами зажал и потянул на себя, пока кожа не натянулась до предела. Она выгнулась, закричала уже по-настоящему, но он тут же зажал ей рот ладонью, пропитанной её же кровью с шеи. — Три… — простонала она в его кожу. Он отпустил грудь, но только чтобы схватить её за волосы и рывком посадить на колени перед собой. Штаны уже были расстёгнуты. Член стоял твёрдо, головка блестела. Иван не дал ей времени подготовиться – взял за затылок и вошёл в рот резко, до горла. Она захлебнулась, закашлялась, слёзы потекли мгновенно. — Четыре, — прохрипела она, когда он дал ей секунду отдышаться. А после снова вошёл, глубже, держа за волосы так, что она не могла отстраниться. Движения стали резкими, безжалостными, каждый толчок бил в горло, заставляя её давиться и кашлять. Слюна текла по подбородку, смешиваясь с кровью с шеи. Когда он наконец вытащил, она жадно хватала воздух, кашляя и всхлипывая. Иван перевернул её на живот одним движением, прижал лицом в подушку. Коленом раздвинул ей бёдра. Не было ни подготовки, ни лубриканта — только его собственная слюна, которую он плюнул ей между ягодиц. Вошёл одним толчком, до конца. Екатерина закричала в подушку, тело выгнулось дугой. Он не дал ей привыкнуть — сразу начал двигаться жёстко, глубоко, каждый раз ударяя так, что кровать билась о стену. — Пять… шесть… семь… — выталкивала она из себя с каждым толчком, голос срывался, становился всё более хриплым. Иван наклонился, прижал её всем весом. Зубы нашли шрам на лопатке — тот самый, самый глубокий, от какой-то ветки, что порвала ее кожу при падении в тот самый день. Он вгрызся в него, как будто хотел вырвать кусок старой кожи вместе с новой. Одновременно рука скользнула вниз, пальцы нашли клитор и сжали его так же беспощадно, как раньше сосок. Она кончила почти сразу – резко, болезненно, с судорогой, которая прошла по всему телу. Но он не остановился. Продолжал двигаться, пока её оргазм не перешёл в сплошную дрожь перегрузки, пока она не начала выть в подушку, умоляя уже без слов. Только тогда он позволил себе кончить – глубоко внутри, с низким рыком, впиваясь пальцами в её бёдра так, что останутся синяки в форме полукружий. Когда он наконец отстранился, Екатерина лежала неподвижно, тяжело дыша, вся в поту, крови, слюне и сперме. Шрамы на спине и боках снова алели — часть из них он открыл заново. Иван провёл ладонью по её мокрой спине, почти ласково:  — Ну что, видишь — сказал он тихо, касаясь губами её уха. — Боль действительно быстро проходит. — Кравц не ответила. Только перевернулась на спину, закрыла глаза и медленно выдохнула.  Иван кинул взгляд на уставшее тело от его "манипуляций", от поднимающейся груди из-за томных вдохов и выдохов на него напала новая волна возьуждения. Ваня, не говоря ни слова, просто подсунул одну руку ей под спину, другую под колени и поднял. Легко, как будто она весила не больше пера. Екатерина брыкалась, как рыба. Но по мере приближения к ванне, только обхватила его шею слабыми руками и уткнулась лицом в плечо зажмурив глаза. Всё тело девушки дрожало мелкой, почти незаметной дрожью от того, что мышцы уже поняли, что самое страшное только начинается. Ваня донёс девушку до ванной босиком, не включая верхний свет. Только тусклый светильник над зеркалом, тёплый, жёлтый. Поставил её ногами на холодный кафель. Она покачнулась, он придержал за талию. — Держись за раковину, — сказал тихо, но тоном, который не предполагал возражений. Екатерина послушно развернулась, положила ладони на край раковины. Пальцы побелели от напряжения. В зеркале отражалась она – растрёпанная, с засохшей кровью на шее и подбородке, с новыми багровыми пятнами по бёдрам, с глазами, которые смотрели одновременно в никуда, изредка на саму себя, но чаще прямо на него. Иван начал набирать воду в ванне. Горячая вода ударила резко, с шипением. Он встал позади, прижал её всем телом к себе, так что она почувствовала, что член уже снова твёрдый. Полностью. Как будто те пол часа назад ничего не было. — Ноги шире, — велел он, беря Кравц за волосы у корней и оттягивая голову назад, чтобы она смотрела точно в зеркало. Катерина послушалась, ей больше ничего не оставалось делать.  Также как и в первый раз он не стал церемониться. Он не стал входить медленно. Нет.. Одним движением, тем же самым, резким, до упора. Екатерина вскрикнула, пальцы соскользнули по мокрой раковине, она чуть не упала вперёд. Иван поймал её за горло – снова, как давеча, но теперь мокрой ладонью, и прижал к себе спиной к своей груди. — Смотри на себя, — сказал он ей на ухо, почти ласково. — Смотри, какая ты красивая, когда кричишь.— В зеркале она видела: своё открытое в крике лицо, его руку на своём горле, капли воды, от температуры в ванной комнате, бегущие по стеклу, его  тёмные, внимательные, звериные в этот момент, глаза. Он начал двигаться не быстро, а глубоко, с раскачкой, каждый раз выходя почти полностью и входя до конца одним толчком. Её промежность хлюпала, из нее вытекала природная смазка, пробигая по их ногам и смешивалась с тем, что уже давно вытекло из неё. Каждый толчок выбивал из неё короткий, надрывный стон. — Считай, — напомнил он, сжимая горло чуть сильнее. — Начинай счет с самого начала. — Один… — выдохнула она, когда парень вошёл особенно жёстко. Он отпустил горло, но только чтобы схватить девушку за оба запястья, вывернуть их назад и прижать к своей пояснице, заставляя прогнуться сильнее. Теперь она стояла почти на цыпочках, грудь прижата к холодному краю раковины, спина выгнута. — Два… — Он наклонился, зубами взял мочку её уха. Иван не укусил, а просто зажал и потянул. Потом спустился ниже, к свежему следу от укуса на шее, и прошёлся по нему языком. Медленно, как будто пробовал вкус собственной работы. — Три… — Вода была уже почти набрана. Кожа горела от возбуждения. Иван отпустил её руки, но только чтобы обеими ладонями обхватить её грудь и вновь, с той же болью сжать соски резко, до того самого белого всполоха в глазах. — Четыре… пять… шесть... — Катерина уже почти не могла стоять. Ноги подгибались. Он почувствовал это, подхватил её под бёдра, приподнял так, что она повисла на нём, ноги едва касались пола. Теперь он двигался ещё глубже, ещё беспощаднее, каждый толчок сопровождался влажным шлепком и её хриплым вскриком. — Семь… Восемь... Девять... — В какой-то момент она перестала считать. Просто закричала длинно и надрывно, почти по-звериному. Новый оргазм. Иван зажал ей рот ладонью, заглушая звук, но продолжал двигаться с той же ритмичной жестокостью. Но вдруг не дождавшись пока он сам кончит, Иван позволил себе отпустить её на пол ванной медленно, но не сразу. Держал за талию, пока та не нашла опору в собственных ногах. Горячая вода уже стекала по кафелю тонкими ручейками, пар висел в воздухе плотной пеленой.  Екатерина стояла, опираясь ладонями о ванну, спиной к нему. Дыхание было глубоким, прерывистым – как будто она всё ещё пыталась собрать себя по кускам после предыдущего оргазма. Иван смотрел на неё секунду-две на мокрые волосы, прилипшие к спине, на ее... губы, который так сладко обхватывали его член.  Словно озверевши парень схватил Катерину за плечи и со всей дури потянул вниз. Колени ударились о мокрый кафель. Иван встал перед ней, вновь схватившись за волосы, направил её лицо к себе. Член всё также стоял твёрдо, головка блестела от остатков предыдущего раза. Зверинная похоть затуманела ему разум. Он  вновь без предупреждений росто вошёл в рот, как и первый раз – резко, до горла, одним движением. Екатерина захлебнулась, руки инстинктивно упёрлись в его бёдра, пытаясь оттолкнуться. Он не позволил. Сжал хватку на волосах сильнее, прижал её голову к себе так, что нос уткнулся в низ живота. — Дыши носом, — велел он. Голос был низким, спокойным, но в нём уже звенела та самая стальная нота. — И не отводи взгляд. В напольном зеркале напротив ванной комнаты, Кравц, боковым зрением поглядывая, видела своё искажённое лицо, слёзы, смешанные с потом, текущие по щекам, его руку в своих волосах, и его глаза – внимательные, которые пристально смотрели прямо на него, в тоже самое зеркало, в её собственные глаза. Его взгляд был почти отстранённый, как будто он изучает реакцию каждого мускула на лице девушки. И тут он начал двигаться не быстро, но при этом глубоко, повторяя тот же самый мув, что и в сексе, Он двигался с раскачкой, каждый раз входя до упора, заставляя её горло сжиматься вокруг него. Она так сладко давилась, забавно кашляла, причиняя еще больше удовольствия в члене от вибрации. Когда она попыталась отстраниться, рефлекс, всего лишь напросто чистый рефлекс – он просто сильнее прижал её голову и вошёл ещё глубже, держа так несколько долгих секунд, пока её глаза не закатились, а тело не выгнулось в спазме удушья. Потом вытащил полностью. Она жадно хватала воздух, как будто сейчас последний раз им дышит. Слёзы текли не переставая. Парень взял Кравц за подбородок, заставил посмотреть вверх, прямо в его безжалостные глаза. И закусив губу, медленно, проскнул большой палец ей в рот.  — Соси— приказным тоном сказал Ваня. И не обращая внимания на весь стыд, что испытывала Екатерина, она понимала,что ей всё равно придётся это делать. Совсем не долго раздумывая она открыла рот и приняла в него палец, неуверенно, стыдливо, но нежно посасывая. И как Ваня любит делать, резко, без прелюдией, вновь вставил член в рот по самое горло.  Он снова вошёл — на этот раз ещё жёстче, ещё глубже. Держал её голову неподвижно, трахая горло с ритмом, от которого кровать в соседней комнате билась бы о стену, если бы они были там. Здесь же звук был другим. Влажным, хлюпающим, перемежающимся её надрывными стонами и его тяжёлым дыханием. Иван вытащил, дал ей две секунды на вдох и снова вошёл. Теперь быстрее. Безжалостнее, чем все прошлые разы. Каждый толчок бил в горло, заставляя её тело содрогаться. Руки Екатерины скользили по мокрым бёдрам Ивана, просто напросто не зная за что хвататься, ногти впивались в кожу, оставляя красные полосы. Неожиданно он резко вытащил, схватил её под мышки и рывком поднял на ноги. Ванна была наполнена до краёв – горячая вода, пар поднимался густыми клубами, делая воздух тяжёлым, влажным, почти удушливым. Иван вошёл первым, не выпуская её запястья из хватки. Екатерина шагнула следом, ей пришлось ноги дрожали, но он не дал ей упасть, рывком притянул к себе, так что её грудь прижалась к его мокрой коже. Вода плеснула через край, когда он толкнул её спиной к бортику. Она упёрлась ладонями в холодный эмалированный край, пытаясь удержать равновесие. Иван был позади. — Ноги шире, — произнёс он тихо, но в голосе уже звенела та сталь, от которой у девушки внутри всё сжималось. Она раздвинула бёдра. Вода хлюпнула между ног, тёплая, обволакивающая и подчёркивающая каждое движение. Иван не стал ждать. Просто вошёл одним длинным, беспощадным толчком – глубоко, до предела, так что она почувствовала, как он упирается где-то внутри, где уже всё болело от предыдущих раз. Екатерина вскрикнула – звук отразился от кафеля, стал громче, резче. Вода плескалась вокруг них, выплёскиваясь на пол с каждым его движением. Ничего не изменилось, все теже правила, он так же не давал ей привыкнуть к своему толстому члены и сразу начал трахать жёстко, ритмично, каждый раз выходя почти полностью и входя до упора с такой силой, что её тело ударялось о бортик ванны, а вода взлетала фонтанчиками. —  Я хочу слышать твои крики, — велел он, сжимая бежра чуть сильнее. Воздух стал ощутимо дороже, каждый вдох как борьбой. Екатерина простонала, выдохнула хрипло, когда он вошёл особенно глубоко и задержался там, крутанув бёдрами. Вода хлюпала, смешиваясь с её стонами и его тяжёлым дыханием и рычанием как у самого настоящего зверя.  В моменте у Катерины упали силы на столько, что она даже не могла стонать ни специально, ни потому что хотела. Голос осип, тело лежало без движений, единственное, что его шевелило, так это толчки Ивана. Парня такой расклад не устроил: — Кричи, сука — фраза сопроводилась пощечиной. Его голос был почти не узнаваемым. И она кричала. Эта пощечина словно вернула её к жизни. Вода уже была не просто тёплой, она была горячей, обжигающей кожу, делая каждое прикосновение острее. Иван вытащил её из воды на секунду – рывком поднял за бёдра, заставив сесть на бортик ванны, ноги широко разведены, ступни в воде. Сам встал между ними, вошёл снова, но теперь сверху вниз, с размаху, так что она чуть не соскользнула назад. Он прижал её спиной к стене, одной рукой за горло, другой за волосы, и начал двигаться ещё быстрее, ещё жёстче. Катерина кончила третий раз, также внезапно как и во все остальные. Ваня продолжал трахать её сквозь оргазм, пока тот не перешёл в болезненную перегрузку, пока она не начала выть, царапая его плечи, умоляя словами. Наконец Иван закончил, как всегда глубоко, но на этот раз с низким рыком прямо ей в ухо, впиваясь пальцами в бёдра девицы так, что под горячей водой проступали свежие багровые полукружия. Ваня держал её ещё несколько секунд, прижатую к стене, ноги в воде, тело дрожащее, мокрое от всего сразу. Потом медленно опустил обратно в ванну. Она осела, привалившись спиной к бортику, тяжело дыша с закрытыми глазами. Вода вокруг них была мутноватой от пота, крови, спермы и слёз. Иван присел напротив, взял её лицо в свои мокрые, горячие ладони и посмотрел прямо в глаза. — Ещё хочешь? — спросил он наигранно тихо. Екатерина открыла глаза. Зрачки огромные, губы дрожат.  — Нет, пожалуйста… — прошептала она, а после чего добавила, — Я уже не знаю… где кончается боль... — Иван провёл большим пальцем по искусанной губе Кати, стирая капли воды и крови. — Это не важно. — И потянулся к крану, дабы добавить ещё горячей воды. Намекая на то, что еще ничего не закончилось.