Зайка

❕❕❕

Прошу прощения, что отвлекаю вас от такого приятного момента — чтения главы, — но поверьте, это

ОЧЕНЬ ВАЖНО!

Как вы могли заметить, работу я не удалила, но надолго оставила без внимания. Однако во мне проснулись новые силы, и я твёрдо решила: фанфик будет доведён до конца.

И самое главное — прошу вас, буквально умоляю, прочитайте фанфик с самого начала! Иначе вы просто ничего не поймёте. Сюжет был полностью переработан, неизменным осталось лишь самое начало.

(Информация для старых читателей, которые со мной с 2022 года.)

Приятного чтения.

18+

__________________________

***

      Утро тянулось медленно, как какой то приторный густой сироп, в котором без малейшего шанса тонут все звуки. Екатерина проснулась от того, что попыталась повернуться на бок и тут же замерла, потому что даже это простое движение отозвалось сразу в нескольких местах, к примеру в пояснице, в мышцах внутренней поверхности бёдер, в запястьях, где кожа под бинтами уже начала зудеть и гореть. Она лежала на животе, щека прижата к простыне, которая пахла им – его крепким кофе и чем-то ещё, чему она не хотела давать имя. Ваня уже не спао. Сидел в кресле у окна, в чёрной футболке и спортивных штанах, босой. В руках большая белая кружка, в которой пар поднимался лениво. Он не смотрел на неё сразу. Сначала допил кофе, поставил кружку на подоконник, только потом повернул голову. — Неужели проснулась. — наигранным тоном сказал Ваня. — А знаешь.. обычно после сладкого секса так долго спят. — договорив усмехнулся. — Для меня он был не то, что сладким.. — протынув последнее слово сделал паузу, — он был как пастила, противно приторным. — Катерина не ответила. Просто дышала коротко м поверхностно, стараясь не делать глубоких вдохов, потому что каждый такой вдох растягивал рёбра и заставлял синяки под ними ныть сильнее. — Вставай, — сказал он через минуту. Голос ровный, без нажима, но от этого только страшнее. — Делай движения как можно медленнее, если уж тебе так сладко больно, — договорив он коротко посмеялс. Девушка смотрела на него с скрываемой злобой. Вчерашний день для него был прекрасен, что не скажет о Катином мнении об этом дне.  И все таки Кравц послушалась. Двигалась словно по частям. Сначала перенесла вес на локти, потом подтянула колени, потом до безумия очень осторожно села. Одеяло сползло. Она была голая, кожа в пятнах от багрового до почти чёрного. На левой груди отпечаток его большого пальца, на правом бедре цепочка мелких полумесяцев от зубов, на животе красовалась длинная полоса от ногтей, уже подсохшая корочкой. Она сидела, опустив голову, волосы падали вперёд занавесом. Не пряталась, было бы от чего, он видел ее как никто другой. Она просто не хотела пока смотреть ему в глаза. Иван встал. Подошёл. Не близко, а примерно в двух шагах. Наклонился, взял её за подбородок двумя пальцами, заставил поднять лицо. — Смотри. — Она посмотрела. Зрачки у него были обычные, спокойные. Ни голода как обычно, ни злости. Только холодная, внимательная фиксация. — Сегодня без секса, — неожиданно сказал он. — Ни моего, ни твоего. Никакого проникновения. Никаких прикосновений между ног. Никаких оргазмов – даже если ты будешь умолять. Поняла? — Она моргнула. Один раз. Медленно: — Да. — радости Катерины не было предела. Хотя Ваня сообщал ей это как грустную новость всемирного масштаба. — Повтори. — Сегодня… без секса. Ничего между ног. Никаких… оргазмов. — Он кивнул. Отпустил подбородок. — Встань. — не унимался с приказами Иван.  И она встала. Конечно, ноги дрожали, но не от страха, а от того, что мышцы отказывались нормально держать вес. Он заметил это, не от добра, но помог. Просто выжидал, пока она найдёт равновесие. — Иди в центр комнаты, на ковёр и присаживайся на колени. Руки за голову, локти в стороны, грудь вперёд. —Екатерина оцепенела.. Такого она явно не ожидала. И что он с ней будет делать? Ногами избивать? Мысли крутились в голове, но не смотря на страх – она пошла. Каждый шаг – маленькая война с собой. Пол холодил ступни, ковер почти не смягчал. Она опустилась на колени, подняла руки, заложила ладони на затылок, локти развела. Сделала все послушно, без каких либо прериканий. Иван стоял все так же возле кровати уже минут десять, как и Катерина на ковре в странной позе. Никто не двигался. Каждый просто смотрел. Екатерина всё ещё была на коленях — руки за головой, локти разведены в стороны до предела, спина выгнута так, что лопатки торчали острыми углами.  Ваня наконец сдвинулся с места, подошел к тумбочке и достал тот самый ошейник, который был на пропавшей собаке. У Екатерины все сжалось – от горла до тела. Иван медленно пошел и нацепил это чудо-ожерелье. Ошейник плотно обхватывал шею, короткий тросик тянул её чуть вперёд и вниз, заставляя держать равновесие только мышцами пресса и бёдер. Кожа на груди и животе покрылась мелкой испариной от постоянного напряжения. Соски уже стояли твёрдыми от холода и от того, как кровь приливала и отливала при каждом судорожном вдохе. Иван открыл следующий ящик, в нем лежал какой-то железный поднос и пару металлических зажимов. Это были не те декоративные, с мягкими силиконовыми накладками, которые продают в секс-шопах для новичков. Это были настоящие стальные, с винтовым механизмом регулировки давления, с маленькими зубчатыми пластинками внутри, которые при затягивании впивались в кожу, не разрывая её, но создавая ощущение, будто сосок зажимают между двумя раскалёнными монетами. Он держал их в раскрытой ладони, как будто показывал ей трофей. Екатерина заметила движение. Её взгляд метнулся вниз на его руку, на блестящий металл. Глаза расширились мгновенно. Она не могла отвести глаз, хотя очень хотела. Иван же в свою очередь не торопился. Сначала он подошёл на один шаг, потом ещё на полшага. Остановился так близко, что было страшно даже сглотнуть, но он всё ещё не касался её. Только воздух между ними дрожал. Иван наклонился – медленно, очень медленно, так чтобы их лица оказались почти на одном уровне. Она видела каждую деталь.. Идеально выбритое лицо, еле заметные мешки под глазами, тонкую морщинку между бровями, которая появлялась только тогда, когда он был полностью сосредоточен и впервые она обратила внимание на его мягкие светлые волосы.  — Не дёргайся, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — Если дёрнешься, поверь будет хуже. — Она сглотнула и приготовилась. Горло сжалось вокруг ошейника. Ваня протянул левую руку не к груди, а к её подбородку. Большим и указательным пальцами взял её за нижнюю челюсть и чуть приподнял лицо, заставляя смотреть прямо на него. — Дыши носом глубоко и медленно. — И Кравц действительно попыталась. Получилось рвано, с присвистом. Только тогда его правая рука с зажимом двинулась вперёд. Сначала он просто поднёс холодный металл к левому соску. Не надел, а просто коснулся. Пластинка была ледяной после того, как лежала на подносе. Кожа мгновенно покрылась мурашками, сосок напрягся ещё сильнее. Иван наблюдал за её реакцией, за тем, как расширяются зрачки, как дрожит нижняя губа, как напрягаются мышцы живота. Потом медленно.. Миллиметр за миллиметром раздвинул пластины зажима. Щелчок пружины прозвучал неожиданно громко в тишине комнаты. Он поднёс раскрытый зажим к соску. Коснулся кожи кончиком одной пластины, потом другой. Провёл ими вверх-вниз, словно пробуя, как она отзывается. Катерина тихо выдохнула сквозь зубы . И это был не стон, а именно выдох, полный ожидания и ужаса одновременно. Иван наклонился ещё ближе. Его губы оказались в сантиметре от её уха.  — Сейчас будет больно, — сказал он спокойно, без угрозы, просто констатируя факт. — Не кричи сразу. Сначала почувствуй. — И защёлкнул. Зажим сомкнулся резко, но не на максимум. Зубчатые края впились в основание соска, сжали его у самого края ареолы. Боль пришла не сразу. Сначала просто сильное давление, и только потом через две-три секунды острая, режущая, будто кто-то медленно вонзает иглу и поворачивает её, боль. Екатерина дёрнулась всем телом. Тросик натянулся, ошейник врезался в горло. Она издала короткий, сдавленный звук.  Не крик, что-то больше похожее на всхлип, который застрял где-то в груди. Иван не отстранился. Оставался близко, смотрел ей в глаза.  — Дыши. — Она пыталась. Получалось только короткими, поверхностными вдохами.  Он взял второй зажим. Повторил всё то же самое. Медленно поднёс, коснулся холодным металлом правого соска, провёл пластинками по коже, заставляя её чувствовать каждое прикосновение отдельно. — Готова? — Она не ответила. Только смотрела мокрыми, от страха, распахнутыми глазами.  Он защёлкнул. Боль пришла одновременно с обеих сторон – симметричная, всепоглощающая. Теперь это были уже не две отдельные точки, а единый горящий центр, который пульсировал в такт её сердцу. Слёзы потекли сразу — не по одной, а ручьями, скатываясь по щекам, падая на грудь, на зажимы, на пол. Иван отстранился ровно настолько, чтобы видеть её целиком. Она дрожала крупной дрожью. Руки за головой сводило судорогой, но она всё ещё держала их там. Ни в коем случае не потому, что хотела, а потому, что знала. Что уже не могла опустить без его разрешения. Грудь поднималась и опускалась часто, каждый вдох заставлял зажимы чуть шевелиться, усиливая боль.  Он протянул руку и очень легко, кончиками пальцев, коснулся одного из зажимов. Не дёрнул, не повернул винт, просто коснулся. Кравц же, в свою очередь, вздрогнула всем телом, как от удара током. — Красиво, — сказал он тихо. — Очень красиво. — Потом наклонился и поцеловал её в лоб. Коротко, почти отечески, но это было явно просто не возможно. — Опусти руки за спину. И вот в такой позе еще сорок минут. А там я уже решу, снимать их или затянуть посильнее. Екатерина закрыла глаза. Слёзы продолжали течь. Она не просила пощады.Пока не просила. Но он знал, как и она знала, что этот момент уже пришёл и что впереди будет ещё много таких моментов, когда она молчит, потому что слова кончатся раньше, чем боль. ________ Грудь с зажимами, выдвинулась вперёд. Соски уже онемели от долгого сдавливания, но когда она выпрямилась, кровь начала приливать обратно и боль вернулась разом, острая, режущая.