Одуванчик: твоя последняя песнь

— Я запуталась, — хмурится Ху Тао, пополняя бумажную кучу очередным неудавшимся оригами. — Видео-уроки показывают однотипную глупость, не выходящую из размера книжной закладки! Мои бабочки должны быть большие, яркие, чтобы все живые смотрели с восхищением, а мертвые искали по ним путь к родным и обратно. А тут только на маленькие кусочки рассчитаны. Снова.

Бабочка взлетит в янтарное небо,

Мира не станет за пару мгновений;

Останусь я да дух пустой,

Развлекусь без мук одной!

Сочинив на ходу мелодичное нечто, девушка раскрутилась в кресле и смяла чистую, нетронутую бумажку, чтобы докинуть вслед к прошлой. Горка есть, нужна и симметрия в ней. — Попробуй киригами, — предложила Янь Фэй, лежавшая на полу между разнообразными книжками с задумчивым и немного полусонным видом. «Она так и говорит любимым тоном: «Займись делом», но подготовка кладбища ко Дню Мёртвых, как к весеннему поминовению усопших, уже, считай, работа. Книги мешают времяпрепровождению и делают ее занудной. Что-то надо сделать!» Озорница широко улыбается и прыжком возникает перед девушкой, складывает руки на розовые и побитые в каком-то бурном деле коленки и наклоняется так, что хвостики намеренно загораживают обзор на печатные строчки. Это не могло не выбить из колеи Янь Фэй, и Ху Тао щурилась, упиваясь тем, как подруга поднимает хмурые, но все те же мягкие глаза, по привычке поджимает нос, словно олененка ужалила пчелки. — Я работаю, в отличие от ленивых «просветленных», — в рабочем положении будущий юрист была чересчур грубой и прямолинейной, не замечая этого за собой. — Рядом лежат ножницы, которые ты мне кинула. Попрошу не рисковать. — Ха-ха, в риске только ты. Кто сказал, что и с той стороны никто не вступится за меня? — в ответ съязвила хитрюга, перевернув простое предупреждение о прически в угрозу для жизни. — Ху Тао!!! — Янь Фэй не успела поставить странную девчушку на место, как чужие волосы каштановым вихрем нещадно забили по ее лицу, макушке, проникая в рот и нос, что не отплеваться, не высморкаться. Девушки начали «драку» прямо на месте. Ногами разбросали по углам учебники и справочники, сбили мусорную кучу — бумажки разлетелись снежками, — а руками и перекатываниями не раз прошлись по остальным предметам, не успевшим сбежать от бушующего человеческого комка. Но любые покалывания в бок, щекотания, тискания щек были просто шуточными, несмотря на резкие выбросы энергии. Никто из них не стремился друг друга поранить всерьез и уж тем более убить, хотя одна из борющихся пару раз больновато тянула за чужой носовой пирсинг, вызывая этим боевой визг и раззадоривая. — Глупо носить кольцо — говорила! — Он отпугивает злых духов, как внутри тебя, ха-ха! Безобидная шалость создавала такой грохот и шум, что стены тряслись и пол впервые скрипел, хотя защищался ковром. По крайне мере, «дом вверх дном» чудился увлеченной Ху Тао, пока они не остановились в нескольких метрах от начальной точки и не услышали шипение приближающейся банши. Следом за страшным шепотом призрака послышалась органная мелодия, постепенно нарастающая по громкости. Янь Фэй аж подскочила, вырвавшись из боевых объятий, нахмурилась и легонько боднула пяткой бедро подруги. Закрыв уши, поджав носик, она проскрипела сквозь зубы от боли, которую приносила режущая мелодия: — А обещала сменить рингтон. Подними эту жуть наконец. Девушка-гробовщик только рассмеялась, с легкостью бабочки подскочила к телефону на столе и пролепетала: — Да-да, Сяо? — Ху Тао, здравствуй, — раздался меланхоличный, но резкий мужской голос. — Выполнил просьбу: собрал старые бумаги и фонари. Скоро подойду. — Ага, понятно. Спасибо тебе за помощь, друг! Без тебя бы пришлось дойти до сдирания обоев в доме. Продержав паузу после юмористического замечания, Сяо произнес чуть мягче и тише: — У тебя есть свободная минута? — О, конечно, для тебя найдется. Всё–всё, жду, заболтаешь на месте! Ху Тао с острой улыбкой отключилась и медленно обернулась к подруге. Телефон откинулся на мягкую кроватку, и бледная девушка угрожающе подняла руки, встав в позу старика-вампира. Она готовилась к продолжению псевдодраки, но Янь Фэй, уже собравшая на место книги, только закатила глаза и остановила обычной «дежурной» улыбкой. Готовность к нападению улетучилась, а пыл остыл, оставив после себя надутость, которая через секунду сменилась задумчивостью. — Впервые Сяо захотел поговорить. Должно быть, случилось несколько вещей, — рассуждала Ху Тао вслух, сев напротив молчаливого слушателя поневоле. — Вряд ли ему наконец-то стало совестно за молчание, он даже не думает о таком. Либо дела с Чжун Ли, либо что-то интересное с Венти. Ставлю на второе! Янь Фэй озадаченно посмотрела на девушку. Что-то незначительное, как общение с незнакомым мальчиком, интереснее адвокатского мира? Смешно. — Я бы послушала о загадочном Мораксе, — подает голос заинтересованная девушка и беспокойно мнет волосы, не решаясь их убрать или в хвост, или за спину. — Слышала в одном кругу, что он защищал мафиози, а они не берут кого попало. — Господин Чжун Ли, — усмехается Ху Тао, — не «кто попало». Он профессионал, хоть юридическое у него второе. Неудивительно, что выбрали его. Но если у тебя все равно есть связи и информатор там, в судах и адвокатурах, что ты ожидаешь от его сынишки? Чжун Ли не будет докладывать ему каждый шаг, как начальнику, а заставит самому обо всем догадаться, если нужно. — Потому что даже постоянным защитникам в суде не подобраться к крупице того, что можно узнать про прошедшее заседание в закрытом режиме и про мафию в целом. Влиятельные люди, не боящиеся показываться знаками или достатком, но их не поймать за руку на «черном». Как же тогда поймали одного из них, если там был Моракс? И почему ничего нет в новостях об этом? Тогда это вброс, или кто-то из вышестоящих продолжает держать в «сером шуме» организацию? Увлекшись загадкой, Янь Фэй ушла в себя. Она всегда слабо стучит ноготком по какой-нибудь поверхности, будь то стол или страница книжки, если становится чем-то увлеченной. И Ху Тао не решилась отвлекать ее. «Семейные дела Сяо меня интересуют меньше, чем образ его жизни», — прихмуривается девушка и, завертев на пальце темный локон, бросила взгляд на окно. Через него она слишком часто замечала знакомую фигуру или в темном, или в сером, идущую в разное время в одну и ту же сторону. Вряд ли бы Сяо резко стал птицей, любящей солнце и шум народа больше, чем тень дома. Венти, как с первого личного знакомства показалось, вышел сильнее упорства хмурого юноши. Ху Тао не сдержалась и хлопнула кулаком по ладони, засияв огоньком в глазах: она догадывалась о судьбоносной встрече тех двоих не просто так. Наконец-то на Сяо нашлась управа. Подойдя к подоконнику, Ху Тао стала внимательно вглядываться в сторону дома приятеля и терпеливо, скучающе ждать. Янь Фэй, взявшаяся за работу, больше не уступит веселью; остается место лишь размышлению. «Было бы хорошо, если бы Сяо пришел с ним. Хочу его разглядеть» Звонок-трель раздался через пятнадцать минут, если не меньше, а девушка уже была у входной двери. Для пущей уверенности и восхитительной презентабельности она снова надела любимое кепи и с широкой, подобно оскалу, улыбкой открыла Сяо. — Проходите! Рада видеть! Особенно тебя, Венти. Заранее заметив музыканта, Ху Тао успела выплеснуть счастье исполненного желания на плечи и руки недоумевающей подруги и оставила ее работать в одиночестве в умиротворяющей тишине. Вряд ли она спустится подслушать, если выдалась минутка отсутствия торпеды-непоседы из-за занятия. Радостная девушка теперь разглядывала нежного и аккуратного юношу как можно сдержаннее, замечая слабый блеск в глазах и некое стеснение от оказанного внимания. «Красивый свитер. Вкус в одежде отличный и кардинально отличается от темного стиля «забияки». Хотя общее уже намечается. Не знаю даже, как Сяо уговорил его покрасить кончики волос. А сам пирсинг снял, словно пытается приравниваться к его внешнему миру постоянного штиля. Хороший обмен!» — Давай помогу, — Ху Тао забирает коробку у Венти и идет в сторону гостиной, — все-таки это теперь моя собственность. Сяо, неприлично заставлять непричастного носить такое. Не стоит им показывать внештатную работницу. Лучше развернуть общение в непринужденной обстановке, не стесняя присутствием «постороннего». Выгонять же Янь Фэй изначально не имело смысла, никакими мыслями не представлялось и не хотелось. — Венти сам вызвался, — прихмурившись, отвечает Сяо, неся остальные две переполненные картонки следом. — Мне нетрудно ведь, — подает голос виновник пристального внимания и покручивает между пальцами ярко окрашенный пучок косички. — Стало жаль немного. Сяо как взял три груза сразу, так надулся, словно вот-вот лопнет. Со стороны серьезного юноши, будто его шлепнули по голове, послышался недовольный цокот. Венти постарался смело и шустро вклиниться в переброс слов, чтобы найти место вне неловкого бездействия, с помощью явной шутки, из-за которой Ху Тао громко рассмеялась и остановилась, зря ожидая бурную для старого друга реакцию. Тот, на удивление, остался беспристрастным. «И ведь смиренно принимает остроту, — тут же задумалась хохотушка. — Его ловко описали хиляком, безобидно уколов. За такое на меня бы он ворчал сию же секунду, расстреляв глазками. А нынче только уши краснеют». — Может, стоит отнести коробки в кладовую? — резко предлагает Сяо, не успев опустить ношу. — Или к тебе в комнату? — Давай в кладовую, — удивилась Ху Тао и развернулась к кухне, за которой располагалось пыльное хранилище. Хлам, хранившийся в маленькой темнице, нельзя было считать мусором, пока может когда-нибудь, в далеком будущем пригодиться. Досадно, что спальня занята Янь Фэй. Собранные парнем листы понадобятся сразу после встречи, а отобранные фонарики, может, на следующий день — невыгодно далеко забрасывать. Однако лишний труд обеспечен, — Подожди здесь, — обратился юноша к стоящему в стороне Венти, кивая в сторону прихожей; послышалось бодрое «угу». — Как? Вы не останетесь на кофе? — сразу запротестовала хозяйка и встала перед дражайшим другом, выставив ногу как преграду. — Новые зерна недавно купила. Тебе понравится, как для новичка-кофемана, коли в кофейни ходишь. К тому же, вам ведь некуда спешить. «Сяо ни разу не лжец, отлично знаю, — не понимает она, внимательно разглядывая низкую фигуру перед собой. — Просто так бы не предложил побеседовать, и я никогда не ошибаюсь в намерениях человека. Такого простого на прочтение, как Сяо, несомненно». В ответ на нее смотрели острые хищные глаза. Восхитительные, как подлинных куска золота. Они никогда не подпускали к себе ближе шага, ни разу не блестели, даже если вплотную было солнце. Но сейчас в них зародилась воодушевлённая искра, идентичная тем, что потрескивали в сине-зеленых глазах. Ху Тао цокнула, присмирела и пропустила за собой молчуна-Сяо. Очи красноречивее, чем когда-либо от него видимые. «Как все это подозрительно и странно…» — немного пугала неявная, но нависшая за лопатками аура загадочника-Алатуса. Пришлось повозиться, прежде чем деревянная дверь отстегнулась от проема и представила темное пространство. Узкое, что содержащиеся в одном из ящиков фонари придется сразу раскладывать. К несчастью, были свободны и подходили под размер только верхние полки. Чувствуя легкий трепет вины, Ху Тао взялась за активную роль и указала Сяо, едва ниже нее, стоять с открытой коробкой. Потянулся спонтанный вихрь кидающийся утвари, осветившая брошенный уголок живостью впервые за полгода точно. — Ху Тао, мы правда ненадолго, — и тогда заговорил парень, повторяя тон последних телефонных слов. — Просто хотел спросить кое-что. — Валяй, — заждавшаяся, верящая в себя хозяйка вновь приятно оскалилась и сразу остановилась. — Вы с Янь Фэй как пришли к нечто большему? Ху Тао впервые смутилась перед Сяо. На лбу недобро проступили складки. «Что за странный вопрос? Я надеялась, что-то расскажет о новом дружке, или, если что-то из страшного, Чжун Ли вновь попал в рабочую беду с его известным-неизвестным клиентом. А тут его впервые заинтересовала личная жизнь. Моя. С того света решили разыграться моей удачей?» Девушка тихо цокнула. Лучше бы это были дурные вести о дорогом господине, чем неверный вопрос. Друг наконец вспомнил о ней, сынициативил беседу, но это совершенно не то, что хотелось развивать дальше. Больше — тема отношений с Янь Фэй, хоть и не скажешь сразу, вызывала не только дискомфорт, но и разочарование. Колыхался осколок от разбитой надежды в груди, а уверенность в социальной неадаптивности Сяо колом и легкой обидой укоренилась. — Глупость, — резко, уподобая стилю повседневного разговора так похожего на нее парня, и при этом слишком тихо ответила девушка. — Мы друзья, ничего большего быть не могло. Глаза Сяо раскрылись шире. Захотелось его ущипнуть за нос, чтобы усмирить выражение лица. Как можно так смотреть, не зная силу боли в сердуе? Нечего тормошить старое так глупо, неосторожно, ребячески! — Я думал, вас связывает что-то серьезное, — честно отвечает парень, сияя шокированными зрачками. — Ты ее не любишь? Болтаешь о ней без умолку, постоянно проводишь с ней время, что удивительно поймать тебя сегодня без нее. (Ху Тао поджала губки). Все время волнуешься о ней, сюсюкаешься с ней и постоянно касаешься ее или в объятьях, или в держании за руку. И на прозвище «ее призрака» никогда не обижалась. Сяо замялся. Впервые показал, что может чувствовать не только безобидную сердитость, но и наивный стыд перед уверенной в его каменности Ху Тао. — Прости. Неправильно понял. — Ты описываешь то, что могут делать обычные друзья, — «не понимает» уже она; щеки сильнее рдеют, и сердце воспламеняется активнее, пытаясь скорее вернуть гармонию в груди. — Просто для меня Янь Фэй… Особенная подруга. Как ты вообще мог прийти к такому выводу? Никогда не обращал внимания на народ, ковырялся в ухе при любом разговоре с кем-то, а о любви узнал только когда романтические книги открыл. Ху Тао пыталась задеть друга, чтобы избежать вранья. Хуже становиться лгуньей, предавая честность между ними, нежели лишиться языка. Никто, даже по ту сторону, не простит за такой грех и не решится встать на защиту после этого. — Допустим, я могла бы любить Янь Фэй *по-другому*. Что в этом интересного для тебя, Сяо? — но. девушка почти сразу сдалась, принявшись самостоятельно возводить щит из сглаживающего недоговаривания. Парень молча слушал, вновь прихмурившись; она сбивчиво продолжала, переходя на периодический шепелявый шепот: — Ничего бы не поменялось. Вспомни, как началось с ней общение: я приклеилась к ней только потому, что увидела в автобусе схожий плейлист, а до этого узнала об ее успехе на факультете и практике. Больше заинтересовала будущая выгода, нежели она как личность. Любовь, будь ей место, развивается с искренности, а не торгов. К тому же, Янь Фэй всю жизнь интересует работа. Если бы я любила по-чистому, что была бы готова надеть кольцо покрепче, в конце концов, ничем хорошим бы это не закончилось: она отдалась бы делу с головой и телом, а я бы не только вывалилась за борт, но и сама бы не продала важность семейного бизнеса ради кого-то. Это чувство обречено. *В чем смысл любви, * *Коли ею одарены существа, * *Чьи мысли не волнует она, * *Как сны после отменного пира? * — Ну, а если б не было работы, — вздрогнув плечами, через небольшую паузу она еще быстрее продолжила, стараясь сбежать, — нашлось бы еще причин. Достаточно просто того, что мы кардинально отличаемся и обе чересчур страстные характером. Не ужились бы. — Вот как… — глухо отозвался юноша, как будто его уставили носом в запыленный угол с позором. Ху Тао отвернулась, свободно выдохнув с последним изречением. Она в разы ускорилась, желая поскорее выбраться из душной кладовой, как из выроенной могилки. Нужно было мягко выгнать Сяо — уже Янь Фэй не должна видеть любопытных гостей. При этом на плечах друга важнейшая невысказанная ноша: он должен вновь окунуться только в свою замкнутую, ограниченную домом-учебой жизнь, унести недо-ответ с собой, посчитать его лишней информацией и забыть, как разок вынести мусор. Птенца не винят за то, что он хочет летать, только когда не старается сломать крылья собрату. «Что же его заинтересовало это, а?! Причем тогда, когда этот вопрос далеко ушел на дно! Ох, Сяо, наивный, бьешь всегда прямо в цель, раз та подозрительно громко копошится», — но вслух не поинтересуешься, иначе можно выдать себя до точки. Девушка сокрушалась, но держалась. Ей было уже не больно. С чистой решимостью понимала, что совсем не во вкусе Янь Фэй. Как две ягоды с разных, но близких полей, всегда будут расти порознь и только махать друг другу листками, хвастаясь нажитыми плодами. И похоронный бизнес, к тому же, требует должного и трепетного внимания: то, что пыталась высказать за возможную, существующую как бы в ином мире ситуацию, было обдуманной правдой. Если одна ушла в работу, то и второй, привыкшей не думать о чем-то человеческом и приземленном, это обойдется без труда, как было с начала перехода стола управляющего бюро в ее профессиональные руки. Но этот момент, короткий и давно разобранный, все равно хотелось держать глубже, как бы крепким не выглядело внутреннее равновесие. Желательно в красивом черном гробу, прикрытым оторванными бутонами белых ирисов, под трехметровым слоем земли, затоптанным беспощадной рациональностью. Это значит не упоминать, делать вид, что когда-то вольных представлений не существовало вовсе. Соответственно, не оставлять даже креста или не ставить памятник, чтобы навсегда забыть. «Мои чувства должны остаться только в рамках поэзии». Сяо глупо винить. Тот впервые заинтересовался хоть чем-то сейчас, действительно неожиданно и непонятно зачем. Но Ху Тао, задумавшись над его действиями, только продолжала слабо хмуриться и молчать: поблажек не будет, благосклонный ветер не подует. И когда все фонари, которые понадобятся украшениями к мероприятию намного позже, были взвалены, омраченные друзья оставили коробки у дверцы и вышли в один темп. Хозяйка, как только встретилась с уже мало интересующим ее Венти, снова показалась довольной и легкой. Она взяла в руки кепи, выказывая этим жестом благодарность за посещение. — Точно никак нельзя вам остаться? — из любезности спросила она, и ее прищур жадно испепелил точку на лбу Сяо, передавая нужный ответ. — Мы хотели сегодня прогуляться кое-куда, — не разочаровывает старый друг, берясь за ручку двери. — Получается, времени нет, а для хорошего разговора нужно его побольше. В следующий раз. — Я буду этому очень рад, — кивает парень с косичками и ручкой взмахивает малым кругом. — Надо обязательно пообщаться позже. Мы точно споемся. — Споемся! — тихо посмеялась девушка и продекламировала на ходу:

Душа поэтов одна на всех,

Сведет там, где даже жизни нет.

Венти широко улыбнулся и ответил, подыгрывая, пусть ему пришлось застопориться на пару секунд:

Вас, подруга, уже люблю.

Как приглянулся сердцу,

Постараюсь быть прилежным

И здесь ожидаемым, конечно.

Оба стихоплета засмеялись еще громче, как послышался все тот же легкий цокот мало понимающего молчуна. — Рекомендую посетить парк около Департамента, если будете проходить мимо. Посмотрите, как там мои львы стоят, ладно? — провожает увлеченная девушка. «Мы бы быстро подружились. Жаль расставаться так скоро». Они обменялись любезностями в последний раз и вышли. Ху Тао встала снаружи на шаг от порога и засмотрелась на спины уходящих. Наблюдая, как Сяо внимательно заслушался мнения разговорившегося Венти, девушка улыбнулась расслабленнее и честнее. За хмурым парнем ушло недоброе, и она очертила пальцами символы защитного талисмана, посылая благодарность. Ветер резким шлепком сдул с головы шляпку, и заснувшая бдительность ударила в голову, заставив вздрогнуть. — О… Ясно и невооруженным глазом, — бормочет в удивлении Ху Тао. — Стоило только приглядеться, и на этот раз я точно его раскусила. Придется поинтересоваться его образом жизни и только тихо надеяться, что у него все получится.