paRUEdise / рай для Ру

После всех дней безжалостных пыток над носом, языком и венами, я думала, что мой мозг атрофировался. Но вот он пробуждался вновь. И мне нравилось, что это была не мания. Это была ясность. Настоящая ясность. И я больше не захочу свести глаза, чтобы размыть картинку и ничего вокруг не замечать. Я шла к Фесу. Что-то вело меня к нему тогда. Я не знала, что. Но я точно знала, что это не желание получить новую дозу или воспользоваться его пофигизмом. Я постучала. —Фес! Я пришла извиниться! Открой дверь, пожалуйста! Хоть одну... Послышались шаги. Это меня обрадовало. Не знаю, почему Фес любил меня. Он, не думая, забирал у себя выбор: Фес мог меня бросить уже давно, но вот он открывает передо мной дверь. —Ты не под кайфом? —Всю наркоту смыли. Я абсолютно чиста. —Ладно, заходи. Только без фокусов. —Я как раз насчёт этого. Тошно было смотреть на этот коридор. Я обманула Феса, я толкнула его. Я поставила его перед более сложным выбором: я или семья. А Фес считал семьёй и меня. Но я облажалась. —Я облажалась, Фес. У меня была дикая ломка, и я не понимала, что делаю. Я даже не думала... Прости меня. —Ты тоже извини. —За что? —Что так вышвырнул тебя. Не думай, что я не волновался за тебя. Я не мог перестать думать о тебе. Куда ты пошла? Что с тобой? Вернулась ли ты домой? Я просто испугался за тебя. Не хотел брать на себя эту ответственность. Если бы я дал тебе наркотик, я бы всё равно тебе не помог. Неправильно это всё. —Думаю, ты правильно поступил. К тому же, тобой двигали хорошие чувства, а мной — зависимость. Я устала от самой себя. Когда я убегала от полиции, с лёгкостью подбирала код, чтобы взять чужие деньги, и впускала в себя спасительную иглу, мне казалось, я сильнее всех на свете. Будто могу всё. Но теперь я смотрю на себя в тот день с призрением. Мной тогда руководила слабость. Я всё думала об идее «рая для Ру». Жизнь после смерти — это ведь тоже два пути: рай и ад. И каждый получает, что заслужил. Слабость тянет на дно. И тогда я решила: —Я лучше переживу адскую ломку, чем останусь вариться в этом болоте. И тогда я наконец обрету настоящую силу. «Отец так гордиться мной. Просто до усрачки!» Хотелось бы мне подумать об этом, только без единой нотки сарказма. —А это уже серьёзное заявление. —Да, Фес. Я серьёзно, как никогда. И вот, что: даже если я буду умолять дать мне дозу, не слушай. Не верь ни единому слову. Ладно? —Обещаю. Я подняла взгляд на часы: 18:07. Мама возвращается в 19. —Чёрт! Мама скоро вернётся. Мне пора, Фес. —Как знаешь. Я уже было направилась к выходу, как вспомнила: —Подожди! —Что ещё, Ру? —Почему ты меня терпишь? Всё это время я приходила к тебе со своими тупыми просьбами, и ты каждый раз помогал. Ты закрываешь глаза на все мои косяки. Ты ни разу не сказал мне: «Ру, да ты просто мной пользуешься!». Почему ты так добр ко мне? —Потому что я вижу, что ты ещё не совсем потерянная. Наверное. Я не знаю. Просто ты мне, как родная. К тому же, я сам не хочу быть плохим человеком. Да и ты ещё маленькая, чтобы сделать действительно что-то ужасное. У тебя ещё всё впереди. «И там, впереди, в настоящей взрослой жизни, ты увидишь, насколько мир несправедлив. Насколько человеческая ненависть может быть губительна. Насколько человеческий эгоизм может быть огромен. Так пусть у тебя будет хоть один дом, где ты будешь чувствовать себя в безопасности. Где можно быть маленькой, безответственной и избалованной. И любимой. Ведь никто другой на такое ради тебя не пойдёт» — мысленно закончила я за Феса. И всё-таки я не поняла, какая ему от этого выгода. А может, не всегда должна быть польза? Может, иногда это просто неизвестное желание, которое обманчиво твердит, что у нас нет выбора.