Coffee, Tea, Or Me?

      Однажды происходит неприятный инцидент.       Чу Ваньнин как раз устанавливает новую витринную полку, болтая с тётушкой Лин, уборщицей пекарни, когда двери распахиваются, нарушая мир безмятежного утра.       В пекарню врывается мужчина с красным одутловатым лицом и, тяжело прислонившись к прилавку, делает заказ. От него отчётливо несёт алкоголем.       Поскольку его речь абсолютно невнятна, Чу Ваньнин не улавливает, что тот говорит, и вежливо просит повторить.       На это мужчина хмурится, достаёт свою карточку и машет ею перед лицом Чу Ваньнина:       — Я г-говорю…! Б… Багет… и чёрный кофе! Сейчас!       Уборщица кривится за спиной утреннего клиента, цокает языком и ловит взгляд Чу Ваньнина. Он слегка качает головой, пытаясь показать глазами, что у него всё под контролем. В конце концов, во время работы в «Wubei Holdings» у него было немало трудных сотрудников и партнёров по работе; один пьяница — ничто, по сравнению с этим.       Сначала Чу Ваньнин подаёт клиенту чёрный кофе, а затем ставит багет подогреться в духовку. Краем глаза он замечает, как мужчина, сделав глоток кофе и поморщившись, сплёвывает в горшок одного из растений, украшающих пекарню.       Челюсть Чу Ваньнина дёргается. Он сопротивляется желанию вытащить багет из духовки и использовать его, чтобы побить пьяницу, но только потому, что тётушка Лин всё ещё убирается. Он не собирается устраивать перед ней сцену.       — Господин… — уборщица отставляет швабру в сторону и качает головой, неодобрение отражается на её лице. — Вы не должны были этого делать. Что, если растение теперь погибнет?       — Я чт… Я что, бля, я что ебу за к-к-какие-то растения??? — мужчина зло смотрит на неё.       — Молодёжь в наши дни… — тётушка снова качает головой.       — Эй, карга, я что, спрашивал твоё мнение? Ты, т-тупая жалкая поломойка…       — Извините, — в мгновение ока Чу Ваньнин обходит прилавок и подходит к ним, вставая перед тётушкой Лин и бросая на мужчину свой самый устрашающий взгляд, — я вынужден попросить Вас покинуть помещение прямо сейчас.       — Какого х…       — И, пожалуйста, не разговаривайте так с нашими сотрудниками, господин.       Клиент взрывается и вскакивает со стула:       — К-кто, блять, ты думаешь, ты такой? Ты знаешь, кто я?! — на лбу у него вздувается вена.       Чу Ваньнин чувствует, как уборщица сзади дёргает его за рубашку, прося остановиться.       Чу Ваньнин не собирается этого делать:       — Я — управляющий этой пекарни. И я прошу Вас немедленно извиниться перед госпожой Лин.       — Ты, мелкий! — мужчина ревёт, его лицо от гнева и алкоголя краснеет ещё сильнее. Он смотрит на Чу Ваньнина, тяжело дыша, и замахивается, чтобы дать пощечину.       Время как будто замедляется.       Вскрикивает тётушка. Чу Ваньнин видит приближающуюся к нему руку и готовится к удару.       Но его так и не происходит.       Чу Ваньнин осторожно открывает глаза, только чтобы увидеть знакомое лицо.       Освещённый струящимся через окно солнечным светом, Мо Жань стоит позади мужчины, крепко держа его за запястье. На лице — крайне угрожающее выражение. Чу Ваньнин едва ли узнаёт такого Мо Жаня.       Мо Жань, которого он знает, всегда счастлив, улыбается и шутит. Глаза же того Мо Жаня, которого он видит сейчас, холодно сощурены, губы сжаты в прямую линию, и он держит пьяницу так крепко, что кончики его пальцев побелели. Это всё тот же Мо Жань, но разница между ними, как между днём и ночью.       Пьяница вопит от боли, умоляя Мо Жаня отпустить его, и Чу Ваньнин готов поклясться, что слышит треск костей.       Он сразу же приступает к делу:       — Мо Жань, отпусти.       Мо Жань не отпускает. Он будто не слышит Чу Ваньнина:       — Что, ты думаешь, ты делаешь?       — Ах-ха-ха, старик, приятель, да, я б-был не прав, я был не прав, пожалуйста, о-отпусти, я умру, я сейчас умру…       Мо Жань лишь крепче сжимает запястье мужчины. Тот начинает выть так, словно готов действительно упасть и умереть.       — Мо Жань, — говорит Чу Ваньнин. Его тон приобретает умоляющий оттенок. — Отпусти. Всё хорошо.       Недолго думая, он немного наклоняется вперёд и касается руки Мо Жаня. Это лёгкое прикосновение длится не более одной секунды, но парень вздрагивает, и что-то в выражении его лица меняется.       — Ты в порядке? — Мо Жань мягко спрашивает у Чу Ваньнина, как будто управляющий — это пугливый кот, которого он пытается не напугать ещё больше.       Чу Ваньнин кивает. Мо Жань открывает рот, но прежде чем он успевает сказать что-то ещё, пьяница горячо благодарит управляющего, практически падая на колени.       Губы Мо Жаня изгибаются в кривой улыбке:       — Убирайся нахрен, пока я не позвонил в полицию.       — Ха-ха-ха, конечно, я уйду сейчас, сейчас-сейчас…       Всплеск движения, звон колокольчиков, хлопанье дверей — и, наконец, в пекарне «Sisheng» восстанавливается мир. За исключением того, что повисает странная тишина.       — Фух! — Мо Жань комично утирает лоб. — Вау, было так страшно!       Это эффективно снижает напряжение, разлитое в воздухе. Тётушка Лин тут же начинает суетиться вокруг парня, рассказывая ему всё об этом ужасном нехорошем человеке, о том, как он был груб с ней и с Чу Ваньнином, и спрашивая, знает ли сяо Мо, что этот пьяница плюнул в одно из растений.       — Что? — у Мо Жаня округляются глаза. — Он в самом деле это сделал?       — В самом деле! — тётушка Лин яростно кивает и хватает обе руки Мо Жаня. — О, сяо Мо, ты пришёл как раз вовремя!       — Да, — торжественно соглашается Мо Жань. — И я рад, что вы оба в порядке. Как насчёт того, тётушка Лин, чтобы Вам пойти и побыть дома сегодня? А я уберу там, где осталось!       Уборщица возражает против этого.       — Пожалуйста, тётушка Лин! Пекарня и так чиста до скрипа! К тому же, — парень подмигивает, — позвольте мне провести больше времени наедине с моим возлюбленным, а?       — Айо! — тётушка Лин визжит, хлопая Мо Жаня по руке. — Ты дерзкий мальчишка!       — Ха-ха, тётушка Лин, Вы меня смущаете, — улыбается парень.       Наконец, уборщица собирает все свои вещи, и, подмигнув Чу Ваньнину, взмахивает кулаком в жесте удачи Мо Жаню. Он отвечает на этот жест, салютуя, а затем с улыбкой наблюдает, как она уходит.       В тот момент, когда тётушка покидает пекарню, лицо Мо Жаня мгновенно мрачнеет. Он выглядит нехарактерно угрюмым, и сердце Чу Ваньнина болезненно сжимается.       — Ты… ты в порядке?       — Хм? — при звуке его голоса Мо Жань встряхивается. Он смотрит в сторону Чу Ваньнина с лёгкой улыбкой. — Да, я в порядке. Прости, что тебе пришлось это увидеть, Ваньнин.       Чу Ваньнин в замешательстве. Он собирается сказать, что всё в порядке, не то чтобы Мо Жань сделал что-то плохое… когда тот издаёт самоуничижительный смешок:       — …Но я не могу не ненавидеть людей, которые так отвратительно себя ведут только потому, что у них есть немного денег, — Мо Жань потирает своё запястье, отводит взгляд от Чу Ваньнина и устремляет его куда-то вдаль, погружаясь в собственные мысли. — Ты знал, Ваньнин? Когда-то я был беден, и в то время моей маме приходилось много работать, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Пение, уборка, доставка — она делала всё. И люди часто были грубы с ней.       Дыхание Чу Ваньнина сбивается. Перед лицом Мо Жаня, который делится с ним такой трудной частью своего прошлого, Чу Ваньнин жаждет что-то сказать или сделать. Но он никогда не был хорош в этом, особенно когда это нужно. Не в первый раз он проклинает свои недостатки.       Тем временем Мо Жань продолжает свои воспоминания:       — Когда я вижу, как люди грубят другим, особенно тем, кто работает в сфере обслуживания, я просто так… так злюсь! Я думаю о том, как тогда страдала моя мама и как я ничего не мог сделать… — он хмурится, как будто перенёсся в прошлое и вынужден вновь переживать плохие воспоминания.       Сердце Чу Ваньнина сжимается. Снова не раздумывая, он делает шаг вперёд и кладёт свою ладонь на руку Мо Жаня.       И на этот раз, игнорируя дикое биение сердца и каждую клеточку тела, говорящую ему бежать, Чу Ваньнин оставляет свою руку там. Это простой, незначительный жест, но он надеется, что этого достаточно, чтобы передать то, что он не может выразить словами.       И каким-то образом это действительно работает. Мо Жань вздрагивает, глядя на ладонь Чу Ваньнина на своей руке, прежде чем начать сиять. При виде его добрых глаз, яркой улыбки и ямочек на щеках Чу Ваньнин необъяснимо смущается. Он отдёргивает руку, словно от раскалённого железа, и быстро отскакивает от Мо Жаня, спеша обратно за прилавок и бормоча что-то о том, чтобы принести выпить.       Прямо перед тем, как включить кофеварку, Чу Ваньнин останавливается:       — …Твоя мама должна гордиться тем, каким ты стал сейчас.       Затем он прячется обратно за кофемашину и его сердце колотится со скоростью километр в минуту, а Мо Жань улыбается ему самой яркой улыбкой, которую он когда-либо видел.       (Но он всё ещё продолжает отдавать Мо Жаню неправильные заказы).