Coffee, Tea, Or Me?

      — Извините, я бы хотел поговорить с управляющим.       Чу Ваньнин, который наконец-то отдыхает после суматошной дневной толпы, отбрасывает тряпку в сторону и бросает на Мо Жаня недовольный взгляд. В ответ парень надувает губы, несчастно глядя большими щенячьими глазами.       — …Что ты хочешь?       — Я этого не заказывал! — огорчённо восклицает Мо Жань, указывая на стоящую перед ним тарелку.       Чу Ваньнин обходит прилавок и останавливается рядом с его столиком, недоверчиво смотря на провинившуюся тарелку. Сегодня Мо Жань попросил клубничное бисквитное пирожное. Поскольку в тот момент в пекарне было очень много людей, управляющий быстро отдал ему заказ, прежде чем начать обслуживать клиентов.       Это один из первых, если не вообще первый раз, когда Чу Ваньнин в самом деле правильно выполнил просьбу Мо Жаня. И СЕЙЧАС тот говорит, что заказ неправильный???       — Что ты имеешь в виду? — возмущается Чу Ваньнин. — Ты заказывал клубничное бисквитное пирожное?       — Нет, не заказывал! — Мо Жань протестует. — Ты, должно быть, неправильно меня понял, управляющий Чу.       Глаз Чу Ваньнина дёргается:       — …Ну, уже слишком поздно, чтобы заменить его.       Мо Жань получил пирожное почти два часа назад. Чу Ваньнин не может поставить его обратно на витрину и заменить тем заказом, что прилипчивый клиент сочтёт «правильным».       — Я не хочу это, — настаивает Мо Жань. Он откидывается на спинку стула и раздвигает ноги, создавая смутное впечатление императора, развалившегося на троне.       Взгляд Чу Ваньнина мгновенно притягивается к его раздвинутым ногам, словно там какое-то магнитное поле. Он быстро отводит глаза, прежде чем его обвинят в том, что он грязный извращенец, и прочищает внезапно пересохшее горло.       — Если… если ты это не хочешь, — немного заикается Чу Ваньнин, проклиная то, как глупо он звучит. — Тогда я просто… я просто…       — Ты просто?.. — Мо Жань приподнимает бровь. Он не должен выглядеть при этом так привлекательно!       — …Я просто съем его сам! — Чу Ваньнин хватает вилку и сразу же засовывает в рот большой кусок пирожного.       Повезло, что пекарня сейчас пуста, за исключением Мо Жаня и его самого. Если бы тут была ещё одна живая душа, он бы никогда не осмелился поступить так дерзко. Какое зрелище он, должно быть, представляет, сначала споря со своим клиентом, а потом поедая его заказ.       Глупый Мо Жань! Сердито жуя, Чу Ваньнин чувствует, как горит его лицо. Без сомнения, он наверняка выглядит каким-то идиотом, краснеющим, как школьница, когда ему уже под тридцать.       Мо Жань смотрит на него со странным выражением лица. Его глаза темнеют — как в тот раз, когда пьяница пришёл, чтобы устроить сцену, только теперь взгляд более горячий и тяжёлый. Стул со скрежетом проезжает по полу, когда парень резко встаёт и внезапно нависает над Чу Ваньнином.       — Управляющий Чу, ты очень непослушный, не так ли? — низким голосом говорит Мо Жань. — Как ты возместишь мне кражу сладкого?       Чу Ваньнин хочет возразить, что не крал, но не может произнести ни слова под пристальным взглядом.       Его горло сжимается, и он тяжело сглатывает. Мо Жань следит за движением его кадыка голодным взглядом, прежде чем сказать:       — Посмотри на себя, ты весь в сливках...       И вот так просто, он резко наклоняется и целует Чу Ваньнина.       «..!»       При ощущении губ кого-то, к кому его мучительно тянет как физически, так и эмоционально, на своих губах, в мозгу Чу Ваньнина происходит короткое замыкание. Он чувствует язык Мо Жаня на своей нижней губе, слизывающий сладкий крем, и его начинает потряхивать. Если бы не сильная рука, приобнявшая его за талию, ноги Чу Ваньнина бы подкосились.       С опозданием он снова думает о том, какое это счастье, что пекарня пуста, если не считать Мо Жаня и его самого.       Чу Ваньнин беспомощно издаёт странный звук — полу-вскрик, полу-писк — и его руки опускаются на плечи Мо Жаня в попытке удержаться. Ободрённый этим парень углубляет поцелуй, облизывая рот Чу Ваньнина изнутри, и внезапно управляющий тает в его объятиях.       Мо Жань легко обращается со ставшим податливым Чу Ваньнином, лапая и сжимая его сколько душе угодно, глотая все маленькие вздохи, которые тот издаёт. Чу Ваньнин вздыхает ещё громче, когда чувствует, как его подхватывают под бёдра и усаживают на столик, прежде чем заставить лечь на спину.       — Мо Жань, — всхлипывает Чу Ваньнин дрожащим голосом.       — Т-с-с, — говорит Мо Жань, осыпая влажными поцелуями его шею. — Позволь мне позаботиться о тебе, Ваньнин.       Чу Ваньнин сопротивляется долю секунды, но затем Мо Жань снова начинает целовать его в губы, и он обнаруживает, что не в состоянии думать.       Он закрывает глаза, готовый сдаться Мо Жаню, прежде чем…       «ЦЗЫ-Ы-Ы-Ы-НЬ».       …Пронзительный звонок телефона нарушает тишину в пекарне. Это также эффективно разрушает заклинание, под которым находится Чу Ваньнин. Он начинает действовать, спихивая с себя Мо Жаня и нетвёрдо вставая на ноги.       Затем он пытается поднять трубку, но пальцы соскальзывают и нажимают кнопку громкой связи.       — Привет-привет, — раздаётся в трубке запыхавшийся голос. Не дожидаясь, пока Чу Ваньнин ответит на приветствие, клиент продолжает. — Это Наньгун, Наньгун Сы, и я делал предзаказ для моей помолвки. Так вот, я хочу перепроверить его. Вы же добавите фигурки маленького волка и листика на главный торт?       Мо Жань приподнимает бровь и с явным отвращением на лице слушает болтовню покупателя о заказе и его очень важных «фигурках маленького волка и листика». Голосом гораздо более спокойным, чем его внутреннее состояние, Чу Ваньнин отвечает на все вопросы прежде, чем вежливо прервать звонок.       — К чёрту этого Наньгуна, — угрюмо шепчет Мо Жань. — То, что я мог бы иметь…       Он затихает, злобно глядя на телефон и бормоча что-то себе под нос.       Чу Ваньнин подносит руку к припухшим губам и сглатывает. Если бы Наньгун Сы не позвонил, что бы случилось?       В итоге Чу Ваньнин так и не получает ответ на свой вопрос.       Он возится за прилавком — сначала действительно занимается проверкой заказа Наньгун Сы, а потом уже просто притворяется, что занят уборкой. Мо Жань, к его чести, больше ничего не говорит и не делает. Он продолжает торчать в маленьком уголке для персонала и потягивать кофе, попеременно пользуясь телефоном и планшетом.       Чу Ваньнин украдкой поглядывает на Мо Жаня до конца дня. Его взгляд то и дело падает на сильные руки или красиво очерченные губы… Он рассматривает его фигуру, пока думает о том, как хорошо было недавно и как хорошо ощущалось тело Мо Жаня, прижимающееся к нему…       «О чём ты думаешь?» — Чу Ваньнин ругает себя, когда вырывается из этого состояния и готовится закрывать пекарню на ночь. — «Ты развратный старикашка, вожделеющий своего клиента, как какой-нибудь влюблённый подросток!»       Чу Ваньнин всё ещё находится в середине разговора с самим собой, когда направляется к входной двери перевернуть табличку на «Закрыто». Он хлопает ею сильнее, чем это нужно, и маленький мальчик, задержавшийся у порога пекарни, испуганно подпрыгивает.       Чувство вины мгновенно захлёстывает управляющего. Стараясь в меру возможностей, чтобы его обычно суровое выражение лица смягчилось, он медленно приоткрывает дверь.       — Ты в порядке? — спрашивает Чу Ваньнин. — Почему ты не дома?       Мальчик осторожно кивает, прежде чем покачать головой:       — …Потому что папы ещё нет дома. Папа работает.       Ребёнок выглядит маленьким и почти болезненно худым, его школьная форма свисает с плеч. Чу Ваньнин смягчается. Он наклоняется, оказываясь на уровне глаз мальчика:       — Ты голоден?       Мальчик снова качает головой, но его желудок издаёт урчание. Он почти краснеет, когда говорит:       — …У меня нет денег.       Чу Ваньнин чувствует острую боль в сердце. Как бы это ни было печально, ему не привыкать к подобному. В конце концов, пекарня находится недалеко от более бедного района, и нередко можно увидеть, как родители работают долгими часами, пытаясь свести концы с концами, пока дети ждут их возвращения с едой на этот день.       — Подожди здесь, — говорит Чу Ваньнин, быстро возвращаясь внутрь и хватая пакет молочных булочек. Игнорируя вопросы Мо Жаня, он делает мысленную пометку заплатить позже, прежде чем снова выйти из пекарни.       — Вот, — говорит он, протягивая мальчику пакет с булочками. — Для тебя. Мальчик смотрит на Чу Ваньнина широко открытыми глазами:       — П-правда?       — Мгм, — Чу Ваньнин передаёт булочки мальчику, сознательно напоминая себе, что нужно стараться быть ласковым. — Возьми их.       Мальчик тут же начинает сиять улыбкой. Прижимая пакет к груди, он говорит:       — Спасибо, красивый гэгэ!       Затем он подпрыгивает и убегает вниз по улице. Чу Ваньнин наблюдает, как ребёнок исчезает из поля зрения.       — …Ты часто так делаешь?       Чу Ваньнин сильно вздрагивает. Он настолько погрузился в свои мысли, что почти забыл о Мо Жане, оставшемся в пекарне.       А вот Мо Жань, наблюдавший за происходящим изнутри, уже вышел на улицу. Он прислоняется к двери, пристально глядя на Чу Ваньнина, и тот по какой-то причине чувствует необъяснимое волнение из-за того, что его поймали на месте преступления.       — Я…       У Мо Жаня непостижимый взгляд:       — Ваньнин… Это было очень мило с твоей стороны.       — Ничего особенного, — буркает Чу Ваньнин, смущённый тем, что его поймали «с поличным» на неловких попытках вести себя ласково. — Это было просто… просто…       Он спотыкается о свои же слова. Проклиная себя, думает о том, чтобы вернуться в пекарню и захлопнуть дверь перед носом Мо Жаня.       Мо Жань, наконец, улыбается и его взгляд смягчается, когда он смотрит на Чу Ваньнина:       — Вот почему ты мне так нравишься, понимаешь?