Первая и последняя игра в жизни Натаниэля Морияма

— Натаниэль, — тянет Ален, бесцеремонно входя в комнату 3 и 4 игроков. Веснински окидывает его изучающим взглядом; цепкие голубые глазки хотели уцепиться за все возможные детали, предоставленные сейчас его взору. Алекс Гарсия представлял из себя 16-ли летнего подростка ростом где-то под 170, судя по акценту, он, скорее всего, был канадцем. Лицо его было загорелым, на пальцах красовались пластыри — видимо, играть для него было сложновато и он получал неприятные мозоли. Вопрос о том, откуда Ален взял пластыри тут же отметался, учитывая, что он ладит с Тетцуи, однако от этого Натаниэль почувствовал давящую на грудь несправедливость. Гарсия был блондином с частичной гетерохромией обоих глаз: его природный зеленый оттенок на правом глазике нежно перетекал из зеленого в серый относительно зрачка, в то время, как левый был практически полностью сереньким и лишь маленькие вкрапления зелёного меняли картину. — Приятно познакомиться! Я — Ален, — Гарсия протягивает свою ладошку Натаниэлю, лучезарно, но до чего же фальшиво, улыбаясь, — Ты же у нас третий номер? Я о тебе много слышал! — его цепкие гетерохромные глаза изучали цифру на щеке Веснински. — Не могу сказать, что мне тоже приятно с тобой познакомиться, — Натаниэль так и не пожимает протянутую ему руку, — Какого хера ты посмел зайти в нашу комнату, птенчик? — хищный оскал Ниэля заставляет Алена сделать маленький шаг назад, но через мгновение он вновь встал ровно и уверенно. — Ох, ну... — он искал на что перевести тему только теперь заметил, сжавшегося на кровати, Моро, — Просто твой дружок не слишком-то протестовал, когда я приходил, вот я и привык. К слову, у тебя слишком гря... А что это за брошка лежит на полу? Сердце Ната пропустило пару ударов. Нейт встает со своего места, поднимает выпавшую из-под его уже снятой рубашки брошь, подаренную Ичиро, с фальшивым интересом вертя её в руке, будто видя в первый раз. — Хм, наверное её оставил кто-то из уборщиков, когда проводилась генеральная уборка комнат, — Нат засунул её себе в карман брюк, так, будто она не имела никакого значения для него. — Думаю, об этом стоит сообщить, — Ален разворачивается, чтобы покинуть комнату, но у него это не получается. Натаниэль с грохотом толкает блондина к стенке; к загорелой шее новоиспеченного пятого номера был приставлен канцелярский нож, которым Веснински десять минут назад вскрыл матрас. — Ален, Ален, Ален, — широко, но холодно улыбается рыжий, царапая нежную шейку лезвием, из-за чего у Гарсии выступила кровь, — Куда же ты собрался, дорогой? Раз зашёл в гости, то стоит попрощаться нормально! — Я должен идти, — в глазах Алена читается страх, но Веснински это никак не трогало: таких глаз он повидал штук сто за последнюю неделю. — Тссс... Тише, куда же ты собрался? Жан будет ой как грустить, — услышав своё имя, Моро перевёл затравленный взгляд в сторону Ната и Алена. — Натаниэль... — Помолчи, булка французская! — Младший явно не собирался отпускать новичка так просто, — Мне бы очень не хотелось учить тебя правилам Гнезда, в конце концов, мне это нахер не сдалось: Рико и так с этим замечательно справляется, но ты одним своим видом сейчас приводишь меня в бешенство. — Щенок, а не попутал ли ты берега? Я — собственность семьи Морияма, ты сейчас портишь имущество клана! — преображение Гарсии случилось чересчур быстро; ещё пару мгновений назад он смотрел на Ната с испугом, а сейчас поганый язык блондина позволял себе дерзость в сторону третьего. Натаниэль смотрит на него секунду, вторую. Этот ребёнок что настолько глуп? — Блестящий идиот, — заключает Веснински, но всё же нож от горла убирает. Канадец дёргается в попытках сбежать, но его останавливают сильные руки Натаниэля, вцепившиеся в его глотку. — Запомни, поганец, каркают в гнезде только такие птички, которые мечтают сдохнуть, — Натаниэль жестоко улыбается. Учитывая их довольно хорошие взаимоотношения с Ичиро сейчас, он может в действительности рискнуть и прирезать наглого ребёнка при любом удобном случае. В гнезде смерть игроков, а уж тем более тех, что в той или иной степени принадлежали Морияма, были до нельзя обыденной вещью. — Ага, да, — фыркает тот, дергаясь, чтобы его отпустили и на удивление добивается своего. — Я предупредил, — улыбается Натаниэль и тут же отстраняется, не желая тратить силы впустую Гарсия гневно смотрит на него какое-то время, а потом, насупившись, потирает покрасневшее горло, кое недавно сжимали цепкие руки Веснински. — Тупая псина, — бросает он напоследок, покидая комнату. Нат никак не реагирует: ему попросту всё равно. Тишина. — Откуда на самом деле эта брошь, Натаниэль? — первый нарушает обоюдное молчание Жан. Веснински стушевался; посвящать Моро свои дела не хотелось, но, в принципе, от друга скрывать завтрак в компании Ичиро и Кенго смысла не было. — Подарили, — вздыхает Нат, отодвигая лезвие ножа назад в корпус, тем самым скрывая его внутри, и кидает на кровать. — А конкретнее? Кто? — не унимается француз. — Лорд, — многозначительно смотрит на Жана Ниэль, — Тот, который старше, или тот, что вскоре займёт его место, — без понятия. Они оба причастны: кто в большей степени, а кто в меньшей, меня не волнует. Натаниэль ощупывает бугорок в кармане своих штанов, который свидетельствовал о реальности броши. Говорить, что этот подарок только от Ичиро, он не собирался — зачем Моро знать о его взаимоотношениях с будущей главой клана? Тем более, что значение броши, могло натолкнуть Жана на не те мысли. Хотя, как можно толкнуть человека на не те мысли, когда ты сам не знаешь, о чём думать? Натаниэль ведь так и не выяснил, что хотел сказать Ичиро, когда подарил ему эту брошь с жасминовидной гарденией. — Ты видел вживую Лордов?! — Жан испуганно смотрит на Ната, и Веснински буквально видит, как в голове француза, начинают рождаться неприятные мысли. Стоит ли говорить, что для Жана встретить кого-то из основной ветви, как правило, равносильно по эмоциональному ущербу тому, чтобы провести с Рико около 10 часов в одной комнате наедине? К Натаниэлю представители основной ветви, по какой-то непонятной для него самого причины, относились нормально, но это не значит, что они точно также, адекватно, относились к французу. По правде, Жан встречался с адвокатами и представителями основной ветви раз в год, когда им предстояло обсудить финансы, что приносил Моро своими спортивными достижениями в казну Морияма. За всю свою жизнь четвёртый номер в живую видел Кенго два раза, а Ичиро и вовсе оставался для него загадкой. Этой встречи более чем хватило, чтобы о основной ветви сложилось плохое впечатление. Да что уж тут таить? Моро живёт в одном пространстве с Рико уже не первый год; он прекрасно знал, какими наглухо отбитыми могут быть члены этой семейки. — Жан, клянусь, мы просто позавтракали вместе и обсудили моё будущее, — Веснински пытается его успокоить, но, кажется, это только вызвало непонимание и еще больший страх со стороны Жана. — Jean, calme-toi, tout va bien. Personne de Moriyama ne m'a touché, je suis sain et sauf (Жан, успокойся, всё хорошо. Никто из Морияма ко мне и не притронулся, я цел и здоров.) Серый взгляд вновь изучает тело Ната, видимо выискивая новые шрамы или порезы, но, к его счастью, там ничего не оказалось. К слову, даже Натаниэля это немного удивляло: Лола ни за что бы в жизни не отказалась от возможности помучить его физически, а тут даже не прикоснулась к нему, когда он был уязвим. — Я скучаю по Кевину, — вздыхает француз, сменяя тему. — Мне так не хватает его бубнежа под ухом, который вещал бы мне о том, что я не умею играть и что мне следовало бы уйти из спорта раз и навсегда. — Нам всем не хватает... — Нат стягивает с себя теперь и брюки, предварительно из кармана выуживая брошь, чтобы закинуть в стол, но тут же млеет от увиденного, — Это что ещё за коробка, что она тут делает? К его удивлению, в столе лежала шкатулка. Моро недовольно фыркнул, но отвечать не стал; Нат тут же понял, что француз не совсем в курсе того, что это именно. Коробочка представляла из себя чёрный, с кодовым замком, ящик. Что находилось в нём — неясно. Натаниэль пробует открыть её, но не знает, какой пароль от него требуется. — Кто мне мог это оставить? — Ниэль крутит коробочку и замечает на дне надпись красивыми красными буквами, которая гордо гласила — " Моему щенку". Нат тут же смекнул, что эту коробку оставил никто иной, как Рико. Кому ещё здравом уме хватит мозгов на такое? Никому. Тут Веснински делает предположение о том, какой же код подошёл бы, но он не решается его проверить: если его догадка верна, значит Морияма окончательно поехал кукушкой. Через пару минут пустых размышлений, если что в это время Жан смотрел на него со стороны и не решался окликнуть, Нат всё же вводит цифры: 7961. Замок отворяется, и рыжий принимается активно материть капитана Воронов всеми известными матами на всех ему доступных языках. 7961 — заводской номер на ошейнике. — Конченый мудак, — заканчивает свою тираду Натаниэль, открывает коробку и обнаруживает в ней все те кольца, цепочки и украшения, которые ему вручили на шоу у Кэти, — Жан. — Да? — Наши одежды со студии принесли в Гнездо? Моро непонимающе посмотрел на него: кажется сейчас он был разочарован в памяти Натаниэля. — Конечно же нет! Подобную одежду мы надеваем единожды для шоу, а затем от нее избавляются. — Но тут... — Младший протягивает коробку Моро, чтобы тот заглянул внутрь, — Бижутерия. Ох, до чего же она дешевая, — Охает Натаниэль и достает одну из многочисленных крупных цепей, коими был с ног до головы обвешан во время шоу. Он её рассматривает какое-то время, а затем нервно сглатывает, когда замечает сбоку у цепочки пометки, говорящие, что это — золото. Золото, мать вашу. Рико на шоу не врал о том, что Натаниэль носит дорогой металл, это действительно было правдой. — Блядь, — выругивается Нат, — Жан, это не бижутерия... Тут белого золота, наверное, килограмм, серьезно... Господи, какие же это деньги, — Натаниэль взвешивает коробку. Как он раньше не догадался это сделать? — Рико бы не стал просто так говорить о золоте, — вздыхает Жан, — Имидж воронов для него чуть ли не важнее игры. Однако, обычно у нас забирают украшения, но в этот раз решили оставить эту коробку тебе. Я сам видел, как тренеру ее вручили, а затем он убрал ее в твой стол. — Тренер... — повторяет Нат. Что было в голове этого старика — не ясно. Он однозначно не нравился рыжему бесу: часто избивал тростью, наказывал. Худшее, что он делал, — поощрял насилие. Если бы не это, то Веснински, возможно, мог бы простить его, но так — нет. Он ненавидит насилие, хоть и является его физическим воплощением. — Жан... Как ты себя чувствуешь? — Нат быстро убирает свою брошь в коробку с остальными украшениями, закрывая ее на тот же код — менять слишком рисково. — Да бывало и в разы хуже, ты же знаешь, — рыжий натянуто улыбнулся. И правда. Бывало хуже... — У нас тренировка, Жан. Нам пора идти... Ты можешь ходить? Все точно хорошо? — Нат окидывает взглядом настенные часы, глубоко вздыхает и за мгновение натягивает на себя домашние шорты и футболку. — Да, — отмахивается Моро и встает с кровати; по его походке Нат понял, что все более-менее хорошо. По крайней мере, было хорошо. На выходе они видят новый пятый номер, который прижимался спиной к черной стенке. — Долго вы, — Хмыкает Гарсия, поправляя прическу. — Что нужно, воробушек? — нехорошо улыбается Натаниэль, которого присутствие этого маленького наглеца вовсе не смутило. — Воробушек?! — блондин состроил злую гримасу, а затем в его голову пришла какая-то мысль и он глубоко вздохнул, вспоминая что-то забытое, — Кстати, тебя хозяин ищет. Иди, тебя прямо сейчас зовут. — Да ну? — поднимает одну бровь Натаниэль. Жан вздыхает: такого исхода стоило ожидать. В конце концов, Ниэль отсутствовал неделю и Тетцуи желает услышать от Веснински объяснения. — Да, — Разворачивается Ален в сторону раздевалок, — Сходи и сам узнай.