Ладони

Итачи никогда не задумывался о том, каково это — быть снизу? По рейтингу шиноби он был самым сильным анбу листа и одним из сильнейших в мире. Дом, конечно же, находился в районе где жили все Учихи, а у них жилища самые престижные в Конохагакуре. В детстве, когда они с младшим братом спали в одной комнате на двухэтажной кровати, Итачи тоже всегда был на втором ярусе. И в сексе он тоже был сверху. Учиха-старший попросту не понимал, что значит быть снизу? В физическом плане? Или по статусу? Может, жилище Орочимару, которое находилось под землёй можно было охарактеризовать как «снизу»? Итачи не понимал. И понимать не собирался, а зачем? И он вроде и не хотел даже когда-то быть снизу, его всё устраивало. Правда, в последнее время, всё, что окружало намекало на одно — оказаться снизу. И неважно в каком смысле. Просто ощутить себя ниже кого-то. Саске частенько начал захаживать после того, как они с Наруто наконец-то сошлись. И был, вообще-то, немногословен, что присуще ему. Но когда дело доходило до их с блондином интимной жизни, Учиха-младший физически не мог сдержать себя, делясь ощущениями испытываемыми во время того, как его вдалбливали в кровать. Это, конечно, уже совсем другая история, но Итачи вдруг задумался: «что, если дать Дейдаре возможность побыть, так сказать, активом?». Мысли начали быстро плыть по бешеному течению и привели лишь к одной, что всех людей можно разделить на тех, которые «снизу» и тех, которые «сверху». Поняв, что его думы зашли совсем не в то русло, парень встряхнул головой и постарался вслушаться в то, что там говорил его брат. -…и во-о-от, в общем, так приятно когда в тебя взрываются, а потом всё это… — Саске краем глаза заметив, что Учиха-старший только вышел из прострации, как, услыша только эту фразу, опять погрузился в раздумья, — эй, нии-сан, ты вообще здесь? …в тебя взрываются… …взрываются… Тут же в голове Итачи всплывают слова Тсукури: «Любой взрыв — это искусство! И я хочу узнать о всех в мире взрывах!» Учиха желаний своего парня, конечно, не разделял, но вот взрыв, который в тебе он остро захотел ощутить на себе. — Эй, Учихи! На стол накрыто, садитесь жрать, пожалуйста! — с кухни послышался голос Дейдары, оповещающий о начале ужина и братья, помыв руки, сели за стол и приступили к трапезе. Обычно, когда эти трое оставались наедине друг с другом, то бурно беседовали о новостях, мире и о личной жизни друг друга. Доверие, пройденное огонь и воду даёт о себе знать. Хотя, гораздо шумнее было когда к ним присоединялся один голубоглазый блондин. Эти такие простые посиделки очень грели ещё не до конца растопленные, в некоторых случаях, сердца. Но, не смотря на всё выше перечисленное, разговор явно не клеился. Дейдара и Саске перекинулись парой фраз и уткнулись в свои тарелки, не зная, что ещё делать в такой неловкой ситуации. а Итачи опять оказался в потоке своих мыслей. таким образом, он не заметил, как усиленно звал его Тсукури. Мгновенно пожалев об этом, кстати, потому что очнулся он от следующей фразы и хорошо так приложенной ложки ко лбу: — УЧИХА. МАТЬ ТВОЮ. ИТАЧИ. ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС ЖЕ НЕ… — Дейдара не успел договорить до конца, может быть, это и к лучшему, так как брюнет его оборвал, резко встав из-за стола. — Решено! После ужина нам, Дей, надо поговорить, а ты, отото, отправишься домой, не смея нам мешать. Распрощавшись с брюнетом-младшим, Тсукури повернулся к Итачи, немного подрагивая и думая, что же уже успел натворить, спросил: — Так… О чём ты хотел поговорить, Ита? — волнение скрывать стало почти невозможным, поэтому взгляд голубых глаз начал скользить по стенам, лишь бы не смотреть в чёрные впадины напротив. — Дей, мой милый Дей, — Учиха взял руки блондина в свои и заставил посмотреть на себя, задерживая бегающие глазки на своих тёмных щелях, больше напоминающих вороний взгляд, нежели человеческий, продолжил говорить, — ты хочешь побыть сверху? - Э.? — Дейдара удивился на столько, что глазные яблоки грозились либо полезть на лоб, либо совсем выпасть, — я ЧТО?! — Ну, эм, в сексе, типа. — волнуется. Никогда не использует слова-паразиты, но в такой ситуации кроме них в голове ничего. — Ну это то я понял… — Тсукури неловко переминался с ноги на ногу, покачивая жёлтой шевелюрой, что совсем капельку блестела, отдавая золотым, с румянцем на щеках, — слушай, а ты…правда хочешь этого? — Да, правда… Но, если это для тебя слишком трудно, страшно и смущающе, то я не… — договорить ему, на этот раз точно к счастью, не дали заткнув властным поцелуем. — Я выполню это, но с одним условием, — блондин отстранился и, завидев положительный кивок с противоположной стороны, продолжил, — в эту ночь ты будешь выполнять все мои приказы, понял? — Да, хозяин. — похоже, Итачи по-настоящему вжился в роль. Дейдара почти с рыком набросился с новым, страстным, не терпящим отказов, поцелуем и потянулся в сторону спальни и, не на секунду не разрываясь, они доковыляли, нежели дошли, до нужной комнаты. Осторожно опрокидывая на мягкую кровать тёмноволосого, Тсукури раздвинул его ноги, помещаясь между них, и вновь потянулся к красным, опухшим губам. — Хэй, Итачи, мне уже надоел твой хвост, распустишь волосы? — Да, господин. Итачи стянул резинку с чёрных, прямых волос и помотал прекрасными локонами в разные стороны, дабы в глаза не лезли. Но кое-кто увидел в этом нечто более привлекательное и возбуждающее. — Восхитительно. Ты… Просто искусство. — с придыханием заметил блондинистый и не дав вставить и слова, начал расцеловывать шею брюнета, оставляя красные, в местах даже фиолетовые метки. Дыхание зацелованного участилось. — А я на правильном пути, — с хищной улыбкой подметил Дейдара и принялся стягивать чёрную, домашнюю футболку с тела под ним. Проведя пальцем по накаченному торсу, Тсукури, оставшись довольным реакцией, вогнувшимся в кровать туловищем и рваным выдохом, прокомментировал: — Прекрасно… Влажной дорожкой поцелуев он прошёлся почти по всей верхней части Итачи, нарочно проходя рядом с областью сосков, но не задевая их. Выдохи, с проскакивающими в них следами совсем ещё пока тихих стонов, срывались с губ брюнета, чьи глаза сделались скорее серыми, чем чёрными от белёсой пелены возбуждения и дикого удовольствия, что сейчас так нагло поддела его зрачки. — Хэй, Учиха, — блондин наклонился совсем близко, останавливаясь губами напротив правого уха, опаляя то своим горячим дыханием, прошептал, — хочешь ли ты, чтобы я воспользовался этим? Он положил обе руки по разным бокам тёмноволосого и тот замер в ожидании. Через несколько секунд, Итачи почувствовал как на этих боках становится влажно, а холодные языки сейчас очень хорошо контрастировали с невозможно горячим телом Брюнета. Тот от таких ощущений выгнулся, прокусив нижнюю губу, отчего капелька почти бурлящей от таких температур, красной крови потекла прямо в ушко, рядом с которым всё ещё находился рот голубоглазаго. И когда она проделала путь до мочки уха, дейдара слизал её, прекрасно зная, что одна из самых эрогенных зон его любимого — именно эта часть. Отдача не заставила себя долго ждать и итачи издал какой-то непонятный звук, тонко граничащий с тихим, совсем приглущённым стоном. — Да, я очень хочу, чтобы вы использовали их, дейдара-сама. — не по-издевательски, а даже очень серьёзно произнёс Учиха, чем доставил огромное удовольствие блондину. не медля ни секунды, Тсукури опустился вниз, покрывая почти грубыми поцелуями, граничащими с укусами, живот тёмноглазаго. Руки с боков переместились на резинку серых, домашних штанов учихи и потянули вниз медленно, по пути языки на ладонях прошлись по внутренней части каждого бедра из-за чего Итачи против своей воли начал сводить колени от нахлынувшего с большей силой возбуждения, да кто бы ему позволил это сделать, хм! Откинув в сторону так мешающиеся сейчас портки и разведя колени брюнета в стороны, Дейдара позволил себе на секунду засмотреться, а затем подцепил зубами резинку боксёров, начал стягивать последнюю тряпку, которая скрывала желаемую наготу Учихи, как бы невзначай задевая подбородком уже намокшую головку вставшего колом члена, заставляя Итачи извиваться, словно он змея, которой придавили хвост чем-то тяжёлым и та старательно пыталась выбраться. Итачи, кажется, готов был из кожи вон лезть, лишь бы его любимый блондин перестал играться и перешёл к самому главному. Так не похоже на него, но, тем не менее, это был он. Пусть, почти потеряв голову и отпустив сознание от таких ласк, но это был он. Учиха. Когда ненавистная ткань была успешно ретирована, Дейдара поднялся на колени чуть выше, чтобы можно было полностью рассмотреть открывшийся ему вид: губы, которые постоянно находились в одном неподвижном состоянии, лишь иногда поднимая уголки в подобие улыбки, сейчас были закушены, а точнее именно нижняя часть истерзана до состояния «неприлично сексуально», а верхняя вылизана, казалось, до блеска шаловливым язычком, глаза поддетые пеленой закатывались не в состоянии сейчас сфокусироваться на чём-либо, всегда бледное тело было невероятно податливым, покрыто уймой пятен начиная розовыми и заканчивая тёмно-фиолетовыми, а будто почерневшие ещё на несколько тонов тёмные волосы разметались по этак белой коже, придавая аристократический вид, массивный член заметно пульсирует и несколько капель всё же срываются с уретры и стекают по оному, разведённые в стороны ноги заметно подрагивают. Учиха Итачи, который всегда ходит с серьёзным лицом, не выражающим ни одной эмоции, сейчас открылся ему с совершенно иной стороны. — Восхитительно… — в который раз за вечер не оставил без внимания внешность тёмноволосого Тсукури. Он медленно опустил ладони на соски Итачи и рты сразу же начали орудовать: облизывать, покусывать и еле заметными губами сжимать вмиг отвердевшие бусины. Брюнет завозился с новой силой и несдержал всё ещё тихого, но более уверенного хриплого стона. — Ох, любимый, это ещё не всё, — Дейдара потянулся выше для поцелуя, если можно было это таковым назвать, потому что это была скорее игра языками, нежели страстный обмен слюнями. Затем, держа руки всё в том же месте, блондин сполз чуть ниже, ртом пристраиваясь прям напротив пульсирующего достоинства и обхватил истекающую головку губами, ощутимо проходясь язычком по уретре. Видимо, Учихе и вовсе снесло крышу, потому что такой желанный Дейдарой громкий стон слетел с приоткрытых, покрасневших губ тёмноволосого. Удовлетворённый такой громкостью Тсукури провёл языком по всей длине ствола, но всё ещё не заглатывая. Итачи потянул свои трясущиеся руки к светлым волосам, дабы зарыться в них, но вовремя заметив это действо, Дейдара прикусил напряжённую плоть, заставляя тянущиеся к нему конечности упасть на кровать сжав простынь. — Нет-нет, дорогой, сегодня всем заправляю я и запрещаю тебе касаться меня, понял? — поднял взгляд ожидая реакции и получив кивок наконец-таки принялся за дело. Заключив орган в плен своих губ он принялся двигать головой вниз-вверх, захватывая пока только половину от всего, но услышав как развратно всхлипывают рядом, тут же опустился до конца, позволяя порозовевшей верхушке пройтись по нёбу от чего Итачи захлебнулся в ощущениях и сладостно простонал. Не теряя хватки, Тсукури наращивал темп, всё активней мотая головой и мастерски работая языком, он подводил Учиху к первому оргазму. языки, которые покоились на груди, тоже ускорились с новой силой придавливая соски, обводили круг вокруг оных и теребили с бешеной скоростью. Голубоглазый почувствовав, что член в его рту мелко задрожал, начал работать ещё усерднее, понимая, что скоро последует облегчение. — Дей… Дейдара-сама.а-ах… — с трудом пролепетал брюнет, собираясь закончить предложение, но ему помешал наступивший, наконец, экстаз и он излился прямо в рот тсукури с громким криком, — Дей! Отдышавшись, Итачи поднял взгляд на блондина, который на тот момент уже проглотил всё семя и слизывал остатки с губ своим покрасневшим язычком, а волна возбуждения, только отхлынувшая от берега, захлестнула тёмноглазаго, не давая и шанса вынырнуть, поглощая на самое дно и Учиха поддался ей, утопая. А затем сел, чтобы получить жаркий и через чур наполненный чувствами поцелуй. Не успев моргнуть глазом, и всё ещё пребывая где-то на грани между сознанием и состоянием «очень тяжёлого кайфа», Итачи оказался перевёрнут на живот, а ещё спустя секунду грубо, но бережно поставлен в коленно-локтевую. Получив звонкий хлопок по заднице, громко простонал и выпячил пятую точку пуще прежнего, прогнувшись в пояснице. Дейдару такой вид явно устроил и он, приставив к тугому колечку мышщ ладонь, которая тут же открыла свой «рот», и длинный язык начал энергично вылизывать девственное место, потянулся к тумбочке в выдвижном ящике которой привычно покился тюбик смазки. Учиха громко охнув полностью отдался ощущениям и даже сначала не заметил, как приятный, влажный орган сменился пальцем обильно обмазанным гелем, но впечатления были определённо приятными, поэтому он так же продолжал чуть ли не насаживаться на проникающие в него пальцы, издавая совершенно инородные звуки. К первому пальчику добавился и второй, а затем и третий. До конца привыкнувший Итачи уже подмахивал бёдрами на встречу трахающим его фалангам, что видно было — хочет большего. — Хэй, дорогой, — позвал того Тсукури, заставив повернуть голову на 180 градусов, — может, ты хочешь, чтобы я что-то сделал с тобой? — Учиха активно закивал, чем вызвал ухмылку у говорящего, — тогда попроси меня об этом. громко и чётко! — пальцы начали двигаться ещё быстрее, моментами попадая по простате, заставляя стонать брюнета оглушительно громко. Итачи не стерпел такой сладостной пытки и потому собрал все силы, которые у него оставались и постарался сказать не то, чтобы громко, но чётко: — Дейдара-сама…умоляю вас, войдите в меня скорее, — задыхаясь, протараторил он. Тсукури оставшись довольным такой просьбой, спешно смазал свой, давно напоминающий о себе, член, приставил головку ко всё ещё узкому входу, но перед тем как толкнуться, он наклонился к уху брюнета, чуть опаляя то дыханием и прошептал: — В начале будет немного больно, но ты потерпи и постарайся расслабиться. — получив кивок, Дейдара облизнул ушную раковину на последок и медленно проник в проход, пока что только головкой. Услышав шипение, он успокаивающе заскользил руками по телу, останавливаясь у детородного органа, блондин вновь выпустил язычки на своих ладонях и те заскользили вверх-вниз, отвлекая от болезненных ощущений сзади. Таким темпом голубоглазый вошёл до конца, а затем вышел и сделал ещё пару-тройку таких движений, прежде чем услышал приглушённое: — Б.быстрее И задвигался быстрее, меняя угол, чтобы попасть по известной точке. И добился успеха. услышал громковатый полустон с хрипотцой и метнулся, постепенно наращивая темп. Не прошло и минуты, как Дейдара позволил себе сорваться в безумные, ритмичные толчки слыша ни то вскрики, ни то всхлипы, а, может, даже и стоны. Не убирая рук с учиховского члена, он сорвался в неистовую, как будто бы, гонку, что, вообще-то, было тяжело и проблематично, но удовольствие просто сметало всю боль, усталость и неудобство, полностью перекрывая собой абсолютно все чувства и разум. Казалось, что стоны двух парней были слышны не только в комнате, но и по всему кварталу. Блондин почувствовав, что уже на грани, начал буквально вдалбливать своего дорого Итачи в мягкий матрац. — Д.Дей-ах… Дейдара-сама, — начал брюнет, собираясь в этот раз всё же закончить фразу, — я-а-а-ах…уже скоро…вы главное в меня к-к-ах…кончайте. — наконец сумел договорить он и очень вовремя. Итачи с громким криком излился в ладонь голубоглазаго, приготовившись к впечатлению, ради которого и устроил этот вечер-ночь. Долго ждать не пришлось. Тсукури, внемля просьбе Учихи, толкнулся так глубоко, как только мог и с громким «Итачи!» кончил в брюнета. Итачи замер. Ощущения были зашкваливаемыми, ошарашевающими и…бомбическими Так вот, как это чувствуется. Взрыв в себе. Громкий бум был, кажется, в головах обоих парней, отдавая в уши и вспышкой на секунду ослепляя. Учиха свалился без сил на спину, а к нему на грудь, как и всегда, положил голову Дейдара. Оба пытались отдышаться, а Тсукури любил слушать дыхание и биение сердца своего Итачи. Когда им удалось более или менее уровнять свои вздохи, оба решили прокомментировать сегодняшний сеанс любви. — Что ж, могу сказать, что это было незабываемо и мне безумно понравилось, — блаженно улыбнулся Дейдара, — но предлагаю больше не повторять, всё-таки быть сверху это не моё. — Полностью с тобой согласен, — сказал тёмноглазый и поцеловал блондина в макушку. — а сейчас, давай просто спать, иначе мне кажется, что я откинусь, если прямо сейчас не опущу веки. Тсукури хихикнул и прижавшись ближе, обхватил торс Итачи и прошептал, — Спокойной ночи, дорогой. — Спокойной ночи, Дей. «Всё-таки, быть снизу не так уж и плохо» подумал брюнет и провалился в сон. На утро он будет вспоминать как бесстыдно прогибался, громко стонал-кричал, называл блондина, и тогда краска безбожно зальёт лицо, выдавая его смущение с потрохами. Но это только на утро.