А что кровь? Соленая...

— Скажите, как у Вас с удачливостью? — встретила Альхэ вопросом вернувшегося Руневского. — Признаться, сложновато. — Это плохо. У меня тоже, а значит какое-нибудь приключение Вас настигнет, пока я не вернусь домой, — она отложила книгу в сторону. — В Вашем мире вообще магия имеется? Или вампиры от людей отличаются только скоростью, выносливостью и типом питания? Ну и сравнительным бессмертием? Руневский присел напротив, невольно задумавшись, кроме феноменального обоняния Дашкова на ум ничего не шло. По крайней мере, вот так сразу. Альхэ с ответом не торопила, продолжая рассматривать собеседника из-под опущенных ресниц. В ее восприятии вампиры фонили магией, но как-то слабо, словно что-то сдерживало развитие у них магического тела. Решаемая задача, на самом деле, смогла же она создать Энху возможность пользоваться силой, пусть и пришлось вживить в нее кучу накопителей, собиравших магию из окружающей среды. Другой вопрос, как это на них скажется. Очевидно, что срок жизни станет практически неограниченным, сейчас они явно стареют, пусть и в разы медленнее — магическое зрение помогало различить характерные процессы в энергетике, дублирующие старение в теле. И, кстати, они только обращают или еще и рождаются? Преобразователи вот только рождаются… Ну, как «рождаются», последние поколения создают себе подобных в колбах из магии и крови. Или пробуждают дар у полукровок. В этом они даже схожи. — Вы так смотрите, словно думаете о препарировании. — Задумалась. Педагогика знатно портит характер. — Так про преподавание правда? — Да, — и ведь не солгала в этом моменте. — Как и удивительная криворукость студентов и скучная, почти казарменная, жизнь в Огневищенске. — Впервые слышу о таком городе. — Как объяснить… ваш мир однослойный, люди и нелюди живут бок о бок, буквально. У меня на родине… есть несколько почти самостоятельных миров, тесно сплетенных между собой, но различных. Существуют условные совпадения, например, близнецовые города, вроде Санкт-Петербурга, существующего и здесь, и Города-на-Крови. Но они не одинаковы. Перенося на привычную Вам географию, это примерно в районе Великого Новгорода. Альхэ кивнула на карту империи на стене. Очертания примерно совпадали с магическим первым слоем, вызывая смутную тоску. Нужно было срочно себя чем-то занять, например, пройтись до ближайшего магического источника. Анктар мысленно скривилась, понимая, что опять придется перед кем-то отчитываться, а такое от нее в принципе за столетия жизни добились два человека, мать и бабушка, и посмотрела на хозяина дома. — Я могу покидать дом? Что решило ваше собрание? — Я уж думал, Вы не спросите. — В другой ситуации и не стала бы, но пока еще пытаюсь быть милой. — У Вас почти получается: Дашкову Вы не понравились. Он хотел на всякий случай запереть Вас где-нибудь или приставить пару своих соглядатаев. — Грешно смеяться над параноиками — они хотя бы всегда живее всех живых. Но впечатление взаимно. Он еще и идейный наверняка, мне на таких везет. Руневский понимающей усмехнулся, а Альхэ вдруг качнула головой, на миг возникло ощущение, что к разуму прикоснулся менталист. Но не читая мысли, скорее… скорее это было похоже на «Маску», доставшуюся преобразователям от предков: инстинктивное воздействие на разум собеседника, очаровывающее и заставляющее терять бдительность. Она сама таким иногда пользовалась, едва контролировать научилась. Вряд ли, конечно, сидящий напротив делал это целенаправленно, слишком уж нечетким было воздействие, но себе на заметку она этот факт взяла. Хватило в жизни трех менталистов, чтобы начать беречь собственную голову. Даже четырех, если считать краткую одержимость, которую ей организовала бабуля. До сих пор потряхивает. На повторный вопрос ей только кивнули, предлагая свою персону в качестве проводника. Пожав плечами, Альхэ согласилась. На внимательный взгляд только ответила таким же: — Что-то не так? — Вы собираетесь выйти на улицу в занавеске? — Все-таки заметили, — хохотнула она. — Мне нужно было какое-то быстрое решение. — Ваши вещи уже привели в порядок, так что можете надеть привычное. — О, вы даже не будете упирать на то, что девице неприлично ходить в брюках? — Девице и с посторонним мужчиной под одной крышей жить неприлично, но этот момент мы тоже успешно игнорируем. Да и вряд ли Вас можно пронять рамками приличий. Мне кажется, это Вас только раззадорит. Собирайтесь. А на прогулке я Вам все-таки расскажу, к какому решению по Вашему вопросу мы пришли. * — Наконец-то, свежий воздух. Даже лабораториями и заводами не пахнет. Альхэ не смущало даже мрачное серое небо над головой. Уставший от гула и суеты сначала Хиллоки, а потом и Огневищенска слух наслаждался тишиной. Как глупо она ее не ценила в юности, до изгнания. Руневский попытался было предложить локоть, но положительного ответа не получил и теперь просто шел рядом, искоса за ней наблюдая. — Если Вас что-то интересует — просто спросите. Близких людей у меня здесь нет, начудить тут я не успела — так что предъявлять что-то и шантажировать меня это возможности не даст. — Скажите, насколько широки границы тех травм и болезней у людей, которые Вы можете исцелить? — Травмы — по сути дела все. Заболевания… Только совсем запущенные случаи могу не осилить, но таких было на моей практике — по пальцам одной руки. Все-таки современные маги достаточно мнительны, когда дело доходит до здоровья. Она зацепила стык кладки на дорожке и покачнулась. Хвост, конечно, помог восстановить равновесие, но за плечо Руневского Аль чисто машинально все же уцепилась. Оружие с тихим бряцаньем заползло под пальто, прекращая нервировать вампира, а Альхэ решила руку не убирать. Кажется, при падении в портал она приложилась головой сильнее, чем думала. — Не хотите спросить, как ощущаются вампиры? — лукаво улыбнулась она. — А Вы ответите? — Дайте руку. Альхэ обхватила холодными пальцами ладонь Руневского и прислушалась к ощущениям, теперь более полным, чем от обычного присутствия рядом. Прикрыла глаза, сосредотачиваясь на том, что видит. Вампиры все же были в большей степени людьми, по крайней мере, этот конкретный, стоящий перед ней. Пусть у него и была тонкая магическая оболочка, за счет которой и обеспечивались долгая жизнь и высокая регенерация. Но было ощущение, словно работу недоделали. Что-то пока непонятное, ощущаемое скорее профессиональным чутьем. Последний раз она ощущала такое на Рее, том мальчишке из Хиллоки. Его тоже хотелось исправить. Нехорошее желание, если учесть, к чему оно привело. Пальцы скользнули по коже чуть выше, касаясь запястья. Пульс медленный, спокойный, ниже человеческого, но выше, чем у нее самой. У преобразователей он был в районе десяти ударов, здесь же, наверное, около тридцати. — Вам честно или необидно? — Все-так плохо? Буду ли я жить, доктор? — Будете, пациент. Хоть и напоминаете неудачный эксперимент. Было бы интересно посмотреть на кого-то из первых, древних вампиров, чтобы понимать, по какому пути пошло развитие. Но, думаю, мне не посчастливится. Логично, что кровь служит именно подпиткой магического тела, Ваше собственное не может его обеспечить. Интересная задачка… — Вы меня еще на органы разобрать попытайтесь. Только учтите, я буду сопротивляться. — Хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается. Но шутки шутками, а я могу попробовать что-то сделать с Вашей потребностью в крови. Между поисками пути домой. — Дружина готова предложить Вам доступ к своим источникам в обмен на нахождения способа исцеления от вампиризма, — внезапно произнес он. — Мы прочитали часть попавших с Вами записей, пока Вы были без сознания. Вы явно преуменьшили перед советом свои возможности. — Лекарство? От вампиризма? — медленно повторила она, словно говоря с душевно больным человеком. — Глупость какая. Отказываться от бессмертия ради… ради чего? А по поводу записей — теория ничто без практики. А все записи — лишь теория. Я не божество, даже не Виттор Анктар, тем более — не мои более далекие предки. Они столетиями — столетиями, слышите, Руневский? — искали полного бессмертия, а вы планируете от него отказаться! Анктар резко отшагнула в сторону, нервно взмахивая руками. Она действительно не понимала, что творится у них в головах. Все можно же поправить. Жажду крови приглушить, у нее даже была пара идей. Если вампиры все-таки размножаются половым путем… ну, вырождение, малая популяция? Так и это решаемо. Научит их паре ритуалов, рассчитает оптимальное разбавление крови, от нее не убудет. В конце концов, она достаточно посмотрела на людей, убедилась, что их виду нужен хищник, который будет подчищать вид. В ее мире таким хищником были преобразователи, до определенного времени. В конце концов, Дружина не могла не взаимодействовать с властью. Избытки этики и нежелание получать кровь насильно? Мелькать перед смертными? Да тьма великая, введите вы смертную казнь и высушивайте смертников. И всем польза. — Я не буду на Вас давить, но все-таки подумайте об этом. — Я буду думать об этом, когда получу внятный ответ, что заставляет Вас отказываться от такого подарка судьбы, даже не попытавшись уравновесить его минусы. Что такое могло произойти, что вы вдруг решили самоустраниться? — Об этом Вам лучше будет поговорить с Петром Аркадьевичем, как главой вампирской общины России, и… — Меня сейчас интересует лично Ваша мотивация, господин Руневский. От чего Вы бежите? И не надо говорить мне про высокие идеалы, Вы не тот тип. Вы эгоист с мягким сердцем, это да. Но вы слишком хотите жить, это видно даже по тому, каким взглядом вы обводите эти несчастные, сто раз Вам знакомые, деревья. И обречь себя на медленную смерть… Только если нет чего-то, за что Вы себя ненавидите. — Альхэ, Вы… — Давайте поговорим об этом чуть позже. Когда я немного успокоюсь, а Вы все-таки честно побеседуете сами с собой. А пока… расскажите что ли, чем в Вашем мире дышит страна…