А что кровь? Соленая...

— Может не очень приятно прозвучит, но беременность точно протекала нормально? Нет наследственных? Не инцест? На последнем вопросе Анктар Столыпин перевел на нее возмущенный взгляд. Преобразовательница хлопнула ресницами — она не смущалась, даже когда мать застала ее с Мактаром посреди поляны в лесу, охладив любовный пыл парочки крайне грубым методом. А уж тот факт, что она сказала что-то неприятное, тем более ее смутить не мог. Министр, кажется, тоже это понял, в брошенном на Руневского кратком взгляде мелькнуло сочувствие. К слову, о Руневском. К разговору они так и не вернулись, а вампир временами принимал вид весьма задумчивый. Альхэ не лезла, у нее времени было навалом, на пару десятков вампиров хватит. Когда-то она так и не смогла ответить на вопрос «Зачем тебе такая сила», так что особо обвинять его в затянувшемся молчании не могла. Обсуждали какие-то бытовые и злободневные темы, на вопрос о политически взглядах Анктар развела руками, мол, любой строй, где ее не будут трогать и дадут сычевать в лаборатории, ее устроит. И вообще, в политике и войне стороны всегда друг друга стоят, а потому одинаково ей противны. — Нет, ничего необычного. Разве что… не знаю, говорить ли Вам… — Могу принести обет не использовать информацию во вред. Полного молчания, уж извините, обещать не могу. — Слова… — Слова мага дорогого стоят, — она подняла обе руки, обнажая запястья, и проговорила сначала на очень невнятном из-за исказившегося голоса русском, а потом на каком-то незнакомом языке пару коротких фраз, из-за чего по коже поползли линии неизвестных знаков. — Так что вас беспокоит? — Чистокровность. — Все-таки слишком близкое родство… банально. Но не менее проблемно. И знакомо до боли. А разбавлять кровь брезгуете? — кривовато усмехнулась она. — Срок жизни сокращается. И меньше шансов на появление вампира. Это здесь. Альхэ кивнула, подходя ближе к тяжелой железной двери, за которой слух улавливал тяжелое хриплое дыхание. Металл чем-то напоминал тот, из которого делали ограничители, но «шумы» в восприятии были минимальными. Она недовольно сморщилась, но прижалась к холодной поверхности. Шумно втянула воздух носом, опускаясь на пол и с удовлетворением отмечая, что существо за дверью тоже село. Каппа настороженно следил за ней, как она следила за ним. Альхэ выпустила когти, немного поскребла ими по металлу. За дверью подпрыгнули. Губы магички искривила хищная ухмылка. Боится. Инстинктивное желание «исправить» снова застучало где-то на краю сознания, но она одернула себя, возвращаясь в реальность. Было бы интересно посмотреть живьем. — Я могу зайти туда? — Если хотите самоубиться, могли бы попросить, я бы помог Вам более гуманным методом. — Мне ничего не будет, я не вампир, моя кровь ему не интересна. А если нападет — я сумею себя защитить. Или руку хотя бы туда засунуть дайте, окно-то в двери есть. Столыпин поджал губы, но кивнул охранникам. Альхэ, прежде чем подставлять руку, заглянула внутрь. Зрелище малоприятное, но безусловно любопытное, как минимум с профессиональной точки зрения. Существо за дверью утробно заурчало, но не бросилось на дверь, а даже отползло в к стене, едва Аль качнула перед окошком наконечником хвоста. Понаблюдать бы в более спокойно обстановке, с блокнотом… — Достаточно. Пока хватит и этого. В кабинете Столыпина висела неприятная тишина, пока Альхэ грела вечно мерзнущие руки о чашку. Преобразовательница попыталась поставить себя на место Петра Аркадьевича, но детей у нее не было. Химеры… их сумасшествие она рассматривала исключительно как свой косяк в работе, который нужно исправить при следующей попытке. Она могла бы озвучить эту мысль, но Мактар в ее голове закатил глаза до белков и пробормотал что-то про отсутствие у нее эмпатии в принципе. Ну, или только по отношению к людям. — Вам не понравится то, что я скажу. — Безнадежно? — Если Вы хотите полного исцеления — да. Я могу поправить физические дефекты, могу немного приглушить инстинкты… Но разумным существом он не станет никогда. И, если хотите знать мое мнение, милосерднее будет подарить ему быструю смерть. — Что Вы такое… — Дослушайте! — перебила его Анктар, сжимая переносицу. — Вы просто не понимаете, что такое жизнь взаперти, когда у тебя вместо личности сплошные инстинкты… У нас это называется «затмение», я… я скатилась в такое однажды. После этого попросила оставшихся друзей, стребовала с них клятву, что если я вдруг еще раз в такое состояние впаду — они меня убьют. Я бы очень хотела Вас обнадежить, но то, чего Вы хотите — невозможно. Максимум того, что я могу предложить — нормальный внешний вид и реакции на уровне дрессированной собаки. Если переживет воздействие. — Как велики его шансы? Поймите меня правильно, меня и мои отцовские чувства, я не могу не попытаться. Умом я может и понимаю, что надежды тщетны, но сердце… — Один к десяти при огромном везении. Если у меня получится правильно подобрать ритуал, или разбить изменения на несколько этапов, если мы найдем подходящее место… Великая Темная, тут больше шансов провалиться. И это недели, если не месяцы. Я даже не знаю, сколько магии смогу тут задействовать, как буду восстанавливаться, — она вскочила, обходя свое кресло, и вцепилась в спинку. Противное чувство беспомощности снова накатило девятым валом. Альхэ ненавидела его еще со времен юности, когда в ограничителях посидела. Она ведь всегда была убеждена, что в таких безнадежных случаях, лучший вариант — добить. Но она прекрасно понимала, что люди — а вампиры в основе своей ими и остаются, все равно будут барахтаться. С другой стороны — это был вызов. Ей твердили, что никто не сможет создать разумную химеру из человека, не покалечив его разум или не уничтожив свою магическую оболочку чрезмерной нагрузкой. Но она это сделала. Правда, могло сыграть свою роль и добровольное желание Энху стать химерой. А тут… Она никогда не сталкивалась с таким. Предки ритуалами могли исправить все действительно все, даже разум создать, если это происходило в детстве, пусть его развитие и оставалось несколько ограниченным. — Мне нужно время подумать. Слишком сложно, слишком рискованно… Я не хочу, чтобы в случае моего провала Вы винили бы меня за то, что я лишила Вашего сына хотя бы такого существования. — И в мыслях не было, помилуйте! Анктар только горько усмехнулась. Ее благие намерения всегда вели в Ад. Она попытается создать ритуал для каппы. Но за это время ей предстоит решить, готова ли она встретиться с горем потерявшего ребенка отца.