А что кровь? Соленая...

— …явно знает анатомию на прекрасном уровне. — Только теории у него больше, чем практики, — перебила следователя Альхэ. Тот одарил преобразовательницу полным скептицизма взглядом, бормоча что-то про отсутствие стыда и воспитания. Анктар в ответ, не скрываясь, закатила глаза, точно также пробормотав про зашоренных идиотов с ранимым эго. Взглядами они обменялись крайне недовольными, она бы даже вслух сказала бы какую-нибудь гадость, но на плечо легла тяжелая ладонь Свечникова. Преобразовательница раздраженно дернула плечом, но замолчала. — Постарайтесь не упасть в обморок, барышня. — Вот это говорите тому, кто свои кишки обратно укладывал и зашивал. Да и не свои тоже. Вряд ли меня можно впечатлить. — Где ж Вы так умудрились? — К медведю обниматься полезла, — хохотнула Альхэ. — Я почему-то даже верю, — Свечников пропустил ее в открытую дверь. Альхэ еще на подходе учуяла нужное направление, так что сразу подошла к правильному столу. Правда, чуть этим себя не выдала, но повезло, что провожатый был невнимателен. Преобразовательница огляделась и едва ощутимо прикоснулась к его шее, коротким импульсом отправляя в бессознательное состояние, благо, что кроме них никого не было. Пожала плечами на вопросительный взгляд, но все-таки пояснила, что очнется он минут через двадцать, но не хотелось бы, чтобы ей мешали. Вскрытое тело, запах гниющей крови, холод и неуютная обстановка. Как привычно. Только аквариумов с химерами не хватает. Аль тоскливо вздохнула, но тут же отвернулась к телу. В принципе, все, что она видела, она могла сказать и по фото, опыта хватало. Зато получилось прикинуть возраст. И отсеять один из вариантов. Она думала или на студента, которому не хватает навыка, у которого теоретические знания перевешивают реальные умения, или на старика, еще достаточно крепкого, но руки которого уже предают хозяина. Не дрогнувшей рукой Альхэ отодвинула ногу покойной, совершенно не меняясь в лице. Все-таки студент. Или недавний выпускник, тоже может быть. Это более вероятно. Анктар недовольно поджала губы. Преобразователи бывали жестоки, бывали неразборчивы в связях, потери контроля случались регулярно. Насилие было частью их жизни, но отнюдь не насилие сексуальное. На такое смотрели с презрением. Правда, только по отношению к одаренным. К людям… Скажем так, те жили достаточно мало и слишком легко поддавались обаянию и уговорам, чтобы была необходимость брать кого-то силой. Антар же… Менталиста накрывало горечью потери из-за смерти сестры, а уж отомстить обидчику, даже почти симметрично… Она понимала, что им двигало. Но не могла принять того, каким отвращением он к себе проникся, того, что бросился вниз со скалы, сгорая в сырой магии, добровольно. Впрочем — и тут надо было быть честной с собой — пошел он на это, чтобы временно отвлечь Совет от самой Аль. Пока бы разгребали последствия такого скандального случая, она бы успела по-крупному им насолить. И у нее даже почти получилось. Вот только ее саму в то время рвало от инстинктов, так что жертва напрасная, она шансом воспользоваться не смогла. Жалко, что получившегося полукровку она успела только одарить именем и отпечататься в его энергетике, пусть не создавая полноценную метку для связи, слишком рано, но зная, что определит его в любом обличии. Найдет, где бы тот ни был. И вдвойне жаль, что Ласс принял неверное решение. — Бедолага… — Удивительно от Вас слышать что-то жалостливо-сочувствующее. Вы вроде бы людей не любите. — Руневский рассказал? — По Вам видно, — Свечников устроил цилиндр на столе с записями. — От них много проблем. Но как материал для решения своих задач… Впрочем, не важно. Старые травмы не должны влиять на жизнь сейчас. Некоторых людей я даже готова признать полезными. А то и приятным. Но не в общей массе. — Признаться, после демонстрации серебра в Вашем оружии, у меня были опасения по поводу судьбы Саши… — Оставили бы с Дашковым — надо было бы бояться. А Руневский достаточно разумен, чтобы с ним можно было договориться. И общаться с ним приятно. Напоминает одного коллегу, даже почти дома иногда начинаю себя ощущать. Только ему не говорите. — Почему? — Потому что вы, вампиры, слишком люди по моим меркам, — она задумчиво подтянула простынь на трупе повыше. — Я, конечно, по вашим представлениям достаточно цинична и отморожена в эмоциональном плане, чтобы испытывать сочувствие… — …я этого не говорил… — …но я не садистка и лишней боли причинять не люблю. А он, мне кажется, из тех, кто эмоционально прикипает. Пусть и прячет это за шутками. Да Вы это и без меня знаете. — Знаю, — Свечников посмурнел. — Ему нужно кого-то опекать. — Вот только я в опеке не нуждаюсь. Найдите ему подопечную из новообращенных, пусть с ней возится, — отмахнулась Альхэ, отворачиваясь к их провожатому и приводя его в чувство. Тот удивленно осмотрелся, но про помутнение в глазах и временное «затмение» поверил, тем более, что Аль немного придавила его «маской», снова становясь обаятельной и милой в глазах окружающих. Разговор немного выбил ее из колеи, она черканула в вытащенном из кармана блокноте несколько новых мыслей о непойманном ими преступнике и передала вырванный листок Свечникову, сказав, что доберется до дома Руневского сама. Ей нужно было подумать. Набережная Невы практически не изменилась и даже не особо отличалась от того, что она видела в своем мире. Запах воды навевал воспоминания о Виттор Анктар, о бабушке, с которой они наблюдали утопление здесь незадачливого пловца. И как только в воде оказался… Тогда она сказала, что река, пусть и привыкла к людям и умерила свои аппетиты, все равно нуждается в плате за спокойствие. Неожиданно захотелось нырнуть в темноту, но временное помутнение быстро прошло. Вот только этот «зов» реки стал неприятным сюрпризом. Как и прибавившаяся утром седина. Ей все-таки нужно сбросить напряжение. Вчера ей этого сделать не дали, из публичного дома пришлось убегать в спешке, а маньяка так и не поймали, чтобы на нем выместить пар. Возвращаться к Руневскому было страшно, она вполне могла в таком состоянии среагировать на беззлобную поддевку. Среди людей было чуть проще, те инстинктивно ее сторонились. А вот… точно, неплохая идея. Альхэ направилась прочь, по прошлой жизни помня, где же находится нужное строение. * — Не ожидал Вас увидеть. — Сама не планировала, иначе бы предупредила. Вы бы завязывали с этим, у вампиров, конечно, больше устойчивость, но и она не безгранична, — она кивнула на белый порошок перед Феликсом. — Что Вас привело? Ханжа-Руневский Вас все-таки извел своими моралями? — Отнюдь, просто… Интересно профессиональным взглядом посмотреть, чем отличается чистокровный рожденный вампир от обращенного. И влияние различных веществ отследить. — О, так я для Вас объект исследования? — засмеялся поплывший Юсупов. — А натурное изучение провести не хотите? — Вы не в моем вкусе, и дело даже не во внешности. У кого-то всегда должны быть ясные мозги, у меня такие только во время работы. А Вы одурманены. Увы. А еще, Ваши мысли явно чем-то заняты. Могу послужить свободными ушами, всегда приятно узнать, что кому-то хуже, чем тебе. Улыбка Феликса стала какой-то страдальческой. Он потянулся к графину, плеснул чего-то янтарного в широкие стаканы. Альхэ принюхалась, крепко, но не настолько, как «Черный хмель», максимум ее расслабит. А вот Юсупову хватило пары стаканов, пока она лениво обводила взглядом роскошную обстановку. Какой неожиданный собутыльник. Которому оказалось также неожиданно легко рассказать про свой любовный треугольник, пусть и распавшийся из-за исчезновения двух его углов, без вести. Впрочем, треугольник был весьма условный, потому что и Рей, и Мактар друг про друга прекрасно знали и даже не слишком возражали, но Альхэ поедом ела совесть. Ей то казалось, что ни одного из них она не любит достаточно сильно, как они того заслуживают. Потом внезапно становилось стыдно перед Антаром, с которым у них пусть и была скорее очень теплая и близкая дружба, но все-таки они планировали свадьбу. Поплакалась и на то, что осталась одна, и были у нее только студенты да бабушка. С вернувшимся Реем они разошлись полюбовно, она даже была свидетельницей на его свадьбе с ее дальней родственницей, а Мактар… любил ли он ее? Она не знала. Юсупов завистливо вздохнул, когда она упомянула Алтарь имени себя, мол, у него ни поклонниц, ни поклонников таких пылких не было. Выпили еще, обсудили «высокие моральные качества» окружающих — пожаловались на рамки и скуку. За окном стемнело, когда доложили о визите Руневского. Альхэ к тому времени все-таки захмелела, Юсупов сидел рядом с ней на ковре, практически падая. Собственно, сидели они почти в обнимку, пока князь абстрактно расписывал темные кудри объекта своей страсти, но Анктар даже приблизительно не могла понять, о ком идет речь. Но сочувствующе вздыхала и кивала в нужных местах, утешая страдальца и обещая, что все наладится. Когда Феликс все-таки увидел посетителя, лицо у него расплылось в довольной улыбке, такой многозначительной, словно он постиг смысл бытия, не меньше. Пошатываясь, его с Анктар тандем встал на ноги. — А чем я, ик, обязан? — кресло спасло пьяниц от падения на пол. — Случайно узнал, что Альхэ здесь. — Переживали, — резко кивнул вампир. Альхэ сжала пальцы на его локте, немного заставляя протрезветь от короткого магического импульса. Сама она уже почти твердо стояла на ногах. но подначки Юсупова слушала с интересом. Тот явно вбил себе что-то в голову. По-хорошему, им бы уйти сейчас отсюда, не хотелось бы становиться причиной конфликта. — Князь, спасибо за приятный вечер, — она даже не отстранилась, когда хмельной вампир повис на ней в прощальных объятиях. — Обязательно еще увидимся. — Думаю, продолжение вечера у Вас будет не мнее приянтым, — он начал путать буквы в словах. А Аль протрезвела окончательно, когда расшифровала взгляд, которым тот обвел ее и Руневского. Он что, думает, что у них что-то есть? После того, как та ему излила душу про ушедшего в вольное плавание и свой мир душку Рея и совсем свихнувшегося на религии Мактара? Ну… не, это было бы ожидаемо, наверное. А уж после ее реплики про «напоминает о доме»… Вернется — уведет у бабушки Костянникова, прекрасный мужик, с мозгами и чувством юмора, надежный, как дубовый стол. И по ее же собственным словам похожий на Руневского. Который сейчас смотрит на нее взглядом преподавателя алхимии, заставшего студентов с самопальным пойлом. С пониманием и легкой тревогой. Захотелось выругаться, но она просто отлипла от кресла и восхитительно твердым шагом прошла к двери, почти на пороге развернувшись и послав Феликсу воздушный поцелуй. Тот ответил тем же, милостиво разрешив заходить к нему без предупреждения. В экипаже Альхэ окончательно протрезвела, но с ней случилось похмелье, которого не было уже несколько столетий. Захотелось просто лечь и уснуть, но взгляд Руневского прожигал дырку в голове. — Давайте Вы дома мне выскажите все, что думаете обо мне? Я просто, — она неопределенно махнула рукой. — Утром поговорим. На кочке за городом их тряхнуло, выкидывая Анктар на противоположное сиденье, почти на колени. Та восстановила равновесие, на миг присаживаясь рядом. И неожиданно для самой себя провалилась в сон, достаточно зыбкий из-за головной боли. Ожидала, что Руневский просто пересядет на ее место, но тот терпеливо позволил опустить голову на плечо и даже осторожно придержал на очередной кочке. Видимо, прав был Свечников, когда говорил, что ему надо кого-то опекать. Даже в чем-то приятно, ее-то и собственная мать особо не опекала. Отец с бабушкой пытались, но ненавязчиво, незаметно, по-преобразовательски. И точно без такой вот тактильности. Непривычно, но не неприятно, так что… пусть, раз уж она начала сегодня раскручивать гайки самоконтроля, то даст себе эту передышку. Вампиры ее хотя бы не боятся и не жмутся к стенам при ее появлении, как это делают особо впечатлительные студенты. Когда кто-то не видит в тебе страшилку, злобного преподавателя и бешенную магичку, это очень греет душу. Дает почувствовать себя живой. Кажется, она может уснуть полноценно. Хотя бы попробовать…