А что кровь? Соленая...

— Моя голова… Найдите мне от нее топор, — просипела проснувшаяся к обеду Альхэ. В пустоту. И, на самом деле, она бы удивилась сильнее, если бы рядом кто-то был. Похмелье ей казалось чем-то забытым даже не в другом мире, а в другой жизни, где все были еще живы, а старшие смотрели сквозь пальцы на то, как молодежь «тайком» разливает себе неразбавленный «Черный хмель». «Больше никогда не пить с Юсуповым», вывела она у себя на обратной стороне черепной коробки, когда мозг перекатился в голове с диким грохотом. И сползла с кровати, не отрывая от нее головы. На холодном полу немного полегчало. Присутствие рядом Руневского угадалось по смешку, подошел он беззвучно. Анктар все-таки приоткрыла глаз, зашипела на солнечный свет за окном и уткнулась лбом в колени вампира. Тот присел на край кровати, с интересом наблюдая за Альхэ. — Обычно люди приставать начинают пьяными, а не протрезвев, — но по волосам рассеянно погладил. — Руневский, я Вас заклинаю, тише, я очень благодарна за то, что Вы мою тушку забрали от Юсупова, я сейчас Вас обожаю настолько, что готова разрешить все что угодно с собой делать, согласна на все, но только когда эти военные марши в моей голове прекратятся, — она развернулась спиной к окну, продолжая прижиматься лбом к ногам вампира. — Я таких пылких признаний со времен юности не слышал, — но на полушепот он все-таки перешел. — Сарказничайте, издевайтесь, все что угодно. Я ничего не натворила? — Ну, с Юсуповым Вы обнимались весьма пылко… Альхэ ошарашенно распахнула глаза, на миг забыв про боль. Да быть такого не может… Разглядела, как дрогнули губы у Руневского. Понятно, издевается. Да и ладно, имеет право. Она снова опустила голову на его колено, прикрывая глаза. Мужчине, кажется, было откровенно весело. Самое главное, что она никого не распотрошила, могли бы быть проблемы. Впрочем, по, как говорили огневищенские, пьяной лавочке, она была, конечно, активная и шумная, но не агрессивная. Так что отделались малой кровью. Руневский продолжал явно совершенно бездумным жестом перебирать ее волосы, но вдруг спросил: — Почему седины резко стало меньше? — Потому что я сбросила напряжение и восстановила контроль над собой, хоть как-то. Это особенность расы — чем более мы седые, тем хуже мы держим себя в руках. Мактар рассказывал, что когда меня тащили в камеру с ограничителями магии, я была практически полностью седая. — Забавно. Пойдемте, Вам надо позавтракать. — Кофе? Вы ж мой благодетель, долгих лет Вам жизни, серебра Дашкову в глотку, и приключений на голову поменьше… Вампир не удержал смешок и встал, поднимая вместе с собой и преобразовательницу. Альхэ покачнулась, благодарно кивая, и, опираясь на мебель, поползла в сторону ванной. Теплая вода неплохо способствовала возобновлению работы мозга, который сейчас усердно пытался отказать, в противовес не в меру активному желудку. Анктар сползла с бортика, краем уха уловив, как закрылась дверь спальни. Руневского было жаль. Даже не столько потому, что на его голову свалилось такое сокровище, как она, хотя и поэтому тоже, а из-за того, что Аль начала к нему привязываться. И уже вот это всегда было чревато последствиями. Юсупов может и навыдумывал себе ненужных деталей, но суть уловил верно: вампир медленно, но верно начал просачиваться через тот панцирь, что она на себе носила все это время. От этой мысли захотелось утопиться, но с ее частотой дыхания… только если в цепи заковать и на дно моря бросить. И то не факт, что она не успеет себе за отведенное время жабры отрастить. Покоя не давало и то странное чувство, которое она не могла описать. От мысли о прошлом вечере к лицу приливала кровь и Альхэ с удивлением поняла, что ей стыдно. Ей! Стыдно! Ей, которая в принципе даже никогда не пыталась контролировать себя и думать о чужом мнении. Когда ее собственная мать фактически полуголую сдернула с Мактара, она испытывала только глухое раздражение, что ей помешали. А тут… Она со стоном сползла в воду. Вынырнула. Такого поворота она от самой себя не ожидала. * — Альхэ, добрый день, — кивнул ей Свечников, нашедшийся тут же за столом. — Добрый, — просипела преобразовательница. — Откройте секрет, что Вы сделали с Юсуповым, давно он не был таким тихим на совещаниях. — Я, — она машинально потерла висок под понимающими взглядами. — Я его просто выслушала? Многим иногда нужны свободные уши. Скептицизм на лицах вампиров вызвал жгучее желание закатить глаза. Впрочем, мысли были заняты совершенно другим, она почти закончила считать формулы второго ритуала для каппы. Если все пойдет правильно — она приглушит инстинкты и это позволит разуму развиться хотя бы до уровня трехлетнего ребенка. Ей бы менталист пригодился, но чего нет — того нет. Последний знакомый ей, Ласс, мелкое чудовище, которому она сама дала имя, исчез. Раньше заразу хотелось прибить, а теперь она не отказалась бы от помощи. Да, он не был так силен, как его отец, но даже его дара хватило бы, чтобы вложить каппе более совершенное сознание. — Двадцать. А лучше двадцать пять, с запасом, — вслух произнесла она. — О чем Вы? — Кровь. Нужна. В ближайшее время. Литры. — В прошлый раз Вы были более кровожадны, — усмехнулся Руневский. — Драгоценный мой Александр Константинович, в прошлый раз и объем работы был больше. Правда, и легче. Из пушек по стенам лупить — это вам не иголкой в глаз белке плеваться. — Это на каждого каппу столько понадобиться? Помилуйте, в стране осужденных не хватит. — Значит, будете выбирать, кого лечить. Она с облегчением вздохнула, когда произнесла эту фразу, драгоценный цинизм никуда не делся. Она по-прежнему может контролировать свои чувства. А вспышка стыда… с такой потерей контроля это не удивительно. В разговоре за едой Альхэ практически не участвовала, просчитывая запасные варианты. По-хорошему, ей бы наведаться в Петропавловку, все-таки оценить итог первого этапа более полно. Правда, Руневский ее теперь одну в Петербург не отпустит, не после вчерашней выходки. Это раздражало, хотелось обрычать вампира, но разум напоминал, что он в общем-то ничего плохого ей не сделал. Приходилось сдерживаться. Спустя час Анктар снова тряслась в экипаже, надеясь хоть в этот раз не вылететь на колени к кому-нибудь. Звуки природы раздражали, слишком много в них было жизни. Да и в городе тоже, люди неожиданно снова начали выводить из себя. Так что в подвальные помещения она практически вбегала, с удовольствием вновь ощущая естественный фон места. Да и живых тут было поменьше, вампиры все-таки воспринимались несколько иначе, не так раздражали ее тонкие чувства. А уж когда она подошла к камере каппы, в которую без нее не рискнули заглядывать… Кажется, расскажи она кому, что видела крестящегося вампира — даже трех — никто не поверит. А вот каппа — хотя каппой заключенный уже чисто физически не был — неподвижно сидел на жесткой койке. Внешне он выглядел лет на пятнадцать-семнадцать и смотрел в пустоту удивительно светлыми, прозрачно-серыми глазами, заметно походил на Столыпина. И, что было самым главным, бурная реакция на вампирскую кровь пропала. Глава Дружины, кажется, молился, по крайней мере по губам читалось нечто похожее. Анктар спокойно вошла в камеру, игнорируя наблюдателей. Плавность движений, присущая хищнику, осталась, да и в целом впечатления разумного существа он не производил, но теперь это походило скорее на душевную болезнь, как говорили в этом времени. Альхэ расплылась в улыбке, потому что где-то в груди зарождался теплый комочек привязанности творца к своему творению. Химера для химеролога — почти ребенок. Преобразователи ведь своих детей не вынашивают, а выращивают в специальных колбах как химер. Так что типично-человеческой привязанности к отпрыскам не испытывают. Но тут… Бывший каппа узнал ее, то ли по запаху, то ли по отпечатку магии — магическая оболочка у него была плотнее, чем у обычного вампира — и как-то неуловимо изменился в лице. Рывок с места, Альхэ приложило спиной о стену, но это не было атакой. Скорее, радостью встречающей своего человека домашней собаки. Преобразовательница радостно расхохоталась, потрепав стискивающего ее до хруста ребер мальчишку по спутанным волосам. Даже если она останется в этом мире, она найдет себе место. Да, лучшие ее творения останутся там, сложные преобразования станут проблемой из-за нехватки оборудования, материалов, да банально источника силы. Но она сможет постепенно прийти к привычному ритму, и… усилившиеся объятия вырвали из размышлений. От урчания каппы щемило сердце. Когда она вышла, в глазах вампиров читалось нечто непередаваемое. Захотелось сразу войти в привычную колею, так что Альхэ брякнула первое, что пришло на ум в это мгновение: — Вас всех что, разом мешком огрели, одним на троих? — А, нет, показалось, — первым отмер Руневский. — А Вы перекреститесь еще раз, так у вас, кажется, советуют? Отечески порицающие взгляды Столыпина и Свечникова скрестились на ней, но Анктар не проняло, та только губы поджала, выгнула бровь и посмотрела на них взглядом «недовольно жрущей собаки», как окрестил этот вид кто-то из друзей детства, за что был нещадно бит. Впрочем, вампиров тоже не проняло, так что караульный принял огонь на себя, неловко кашлянув, и тем самым привлекая к себе внимание. Компания направилась наверх. Преобразовательница в какой-то момент принялась мурлыкать под нос старую, даже древнюю, колыбельную, принесенную предками еще из родного мира, игнорируя долгие внимательные взгляды. Мир, наконец, заиграл яркими красками.