А что кровь? Соленая...

— А кто живет здесь? — Альхэ кивнула на дом, от которого шел знакомый запах. — Радкевичи. Старая семья, не слишком благородная, но весьма состоятельная. Единственный наследник, кажется, медицине обучается или что-то в этом духе. Стойте, Вы же не полезете в дом? — Руневский придержал преобразовательницу за локоть. — Прямо сейчас? Нет, — Альхэ снова ощущала запах с места преступления. — Хотя и очень хочется. Но вот поймать позже… А, мысли вслух. Пойдемте. Да отпустите Вы меня, никуда я не денусь. Аль незаметно для окружающих увлекла вампира вглубь улиц, четко ощущая направление. Когда зарево красноватого искусственного света стало совсем отчетливым, Анктар спряталась в тень поглубже. Руневский с интересом наблюдал, как под длинными нервными пальцами плывут черты лица, становясь более мягкими и плавными, как теряется «порода», даже взгляд словно смягчается, но недостаточно. — Ненавижу это ощущение. — Насколько хватит Вашего маскарада? — Пока истощение не схвачу. Так, все белые волосы спрятала? — она вытащила шпильку, превращая прямые пряди в непослушные кудри, что вместе с темными глазами и посмуглевшей кожей производило совершенно иное впечатление. — Насколько мне видно — да. Вы сейчас выглядите так, словно у вас цыгане в роду потоптались. Зато темненькая, кудрявая, лицо… — …детское, как и у всех жертв. Хотите поймать на живца? — Хотя бы походить в таком виде, чтобы закинуть удочку. Руки подставьте. Альхэ сложила в протянутые ладони все снятые с себя украшения, в основном заряженные, которыми была обвешана одежда в самых неожиданных складках. Внешний вид стал гораздо проще, более похож на облик местных обитательниц, а вампира передернуло, когда он в более ярком свете смог рассмотреть изменившееся лицо. Анктар, пусть и с поправками, взяла себе лицо той анархистки из ликвидированной группы. Впрочем, знакомая гримаска наваждение развеяла, выдавая магичку с головой. «Коренные» обитательницы квартала смерили ее подозрительным взглядом, но заметив в темноте переулка вампира, только понимающе усмехнулись. И в чем-то даже благодарно — жизнь и без того несладкая, рисковать собой за «здорово живешь» не хотелось. Пусть делают свою работу, не привлекая их к таким операциям. Если не приглядываться, то Руневского она практически не замечала, все-таки запах у вампиров менее выражен, чем у простых смертных. Альхэ уже подумала о том, чтобы пройтись на другую сторону улицы, когда ее от дороги отрезал остановившийся экипаж. Глаза поднять и рассмотреть вышедшего пассажира она не успела, только запах почувствовала, с ходу накидывая на и без того смазливое личико «маску», чтобы потенциальный маньяк не переключился на кого-то другого. Только вот вошедшая в шею игла стала неожиданным и крайне неприятным сюрпризом. Можно, конечно, быстро избавиться от вещества в теле, но лучше же не подавать виду? Так что она позволила затащить себя внутрь, давя тихое тоскливое подвывание интуиции о том, что хорошее начало в ее жизни практически всегда ведет к какому-то кромешному мраку и ужасу. Аль старательно отмахивалась от голоса интуиции, изображая бессознательную девицу и надеясь, что Руневский выждет паузу, чтобы поймать маньяка с поличным. Если же тот не в чем не виноват, просто вкусы такие специфические, то Анктар просто отправит его в отключку, дел-то… * — Твою мать… Альхэ распахнула глаза, когда поняла, что сила стремительно из нее утекает, а она ничего не может с этим поделать. Только когда преобразовательница задышала ровнее и огляделась вокруг, она увидела знакомые знаки, вырезанные на изголовье кровати. Вот только откуда? — А я думал, что он сумасшедший, надо же… а ты и вправду бесенок. Вот уж правду говорила маменька, что я еще пожалею, что над словами святого человека только посмеялся. — Что ты несешь? — она дернула руками, надеясь, что мебель достаточно ветхая, но та не поддалась. — Не юли, они бы не проступили, не будь ты нелюдем. Я ведь раньше просто спасал заблудшие души, а теперь… о-о-о, — с непонятным придыханием протянул он, — теперь я сам святым стану… Да и личинка твоя с тебя сползла. Альхэ дернулась сильнее, ободрала руку, выступившая кровь только сильнее запитала ограничитель. Изнутри удушливой волной поднималась паника, воздух вокруг словно превратился в лед. Шрамы на спине напомнили о себе фантомной болью. Только не снова, только не в этот раз… Хвост не слушался, а после и вовсе одним движением был отодран от кожи. От крика зазвенело зеркало. Запах собственной крови вызвал только тошноту, тело трясло так, что Аль не сразу ощутила скользнувшие по телу руки. Попыталась ударить коленом, но ноги тоже оказались привязаны. В ушах шумело, но она словно различила где-то на фоне знакомый голос, где-то очень далеко. — Тише, не дергайся, ты так мне только помешаешь. А кричать — кричи, здесь этим никого не удивить. Глупый бесенок… Характерный рисунок на лезвии скальпеля заставил «шторку» окончательно упасть на сознание. Лучше бы намоленный металл, тот ей был бы не страшен, слишком уж постаралась бабушка, приучая ее взаимодействовать с культом, да и хвост был из такого сделан, уже иммунитет выработался. А вот такую гадость она видела только однажды, когда подавители вживляли в нее. Металл обжег ее, как серебро вампира, но крики смешались с шумом притона. Каким-то уцелевшим краем разума Анктар понимала, что только сорвет голос такими темпами, что надо бы подавить панику, но кто слушает разум в такие моменты? Зато инстинкт, уловивший что-то понятное только ему, заставил набрать побольше воздуха в грудь и прокричать: — Руневский, я здесь! По лицу прилетела тяжелая пощечина. Щеку поцарапало лезвие. Зарастить-то она зарастит шрам, пусть и не сразу. Если выживет здесь и сейчас. За дверью как будто поменялся характер шума, но прокричать второй раз она не смогла, от ее брыканий Кровянник потерял равновесие, скальпель вошел в шею. Будь Альхэ обычным человеком, ей бы пришел конец, но убить преобразователя, даже лишенного временно магии, очень непросто. А вот связки, кажется, зацепил. Стремительно утекающая магия заставляла уплывать в беспамятство, но Анктар прекрасно понимала, что сейчас не может себе позволить такую роскошь. Самонадеянная идиотка, привыкла, что конкурентов нет, сама забыла про «на каждого хищника, найдется хищник покрупнее», продолжай бороться… Дверь застонала, когда по ней ударили. На вторую попытку сдалась щеколда, буквально согнувшаяся пополам и вырванная с мясом. На визит вампира парень явно не рассчитывал, да и люди так легко отправляются в отключку, когда ты можешь по ним ударить… Руневский прицельным пинком закрыл дверь от невольных свидетелей, отпихивая бессознательного преступника в сторону, и принялся распутывать узлы на веревках. Плюнул, просто разорвал их. Подавившаяся собственной кровью Альхэ отползла на середину кровати, подальше от вырезанных на деревянных частях подавителей. Алая лужа смущала меньше всего. От пережитого ужаса, с поврежденными связками, она могла только выть. И ощущала себя так только дважды в жизни, и последний был слишком свежим воспоминанием, так что она даже не стала себя винить за то, что размазывает слезы по лицу. Руневский осторожно протянул руку, касаясь плеча, не понимая, что ему сейчас следует сделать. Решил начать с более конструктивного — прокусил запястье, протягивая его Альхэ. Преобразовательница вцепилась в его руку ледяными пальцами, так, что у человека следы бы несколько недель сходили. Пользуясь тем, что она несколько увлечена процессом восстановления, аккуратно подтянул ближе, рассматривая поверх головы незнакомые знаки. — Са…ш…прос…забер… Связки наверняка убиты в хлам, она молчать должна с такой травмой. Руневскому сейчас даже было плевать на этот резкий переход на «ты» вызванный отступающей паникой. Дверь со скрипом распахнулась, явив Дашкова, который и задержал его, помешал догнать сразу. А потом пришлось потратить время на поиски… — Какая картина… — Если Вы сейчас позволите себе хоть один комментарий — я угощу Вас серебром прямо здесь. И недовольство Дружины меня не остановит, — выплюнул Руневский, стягивая с себя пальто и закутывая в него полуголую Альхэ. — Дайте мне только повод очистить от таких как Вы наше славное сообщество… — Лучше займитесь нашим потрошителем, и, — договорить он не успел. Кровать, на которой сидела Анктар вдруг осыпалась щепками. Возможно, просто пришло ее время, но Руневский, стоявший ближе, видел, как тускло засветились глаза преобразовательницы. — …дем, — попыталась она встать на ноги, но была остановлена. — Подождите, — Руневский натянул перчатки, наматывая на локоть тяжелую металлическую полосу, надеясь, что на заденет сам себя серебряной частью, и подхватил Альхэ на руки. — Не стоит ходить по притону босиком. Опасно. Преобразовательница еле сдержалась, чтобы не покрутить пальцем у виска на такую выходку, но присутствие Дашкова сделало свое дело, пришлось сдержаться. В конце концов, Руневский сейчас и ее нес, и рисковал себе ноги серебряным наконечником ее же хвоста исполосовать. И вообще последствия ее спонтанности и непомерного эго сегодня разгребает весь день. Хмыкнула. Прямо как Игорь за ее бабушкой. Какое привычное уже сравнение. Она даже не удержалась и украдкой скользнула пальцами, взъерошив короткостриженные волосы на затылке.