А что кровь? Соленая...

— Напомните мне с вами не ссориться. Дашков вышел из укрытия, где просидел всю встречу. Не сказать, что в нем была большая потребность, но взвинченные до предела Руневский, Свечников и осторожничающий Столыпин не дали ей пойти одной. Кроме означенного вампира остальные кандидаты были отвергнуты, в силу возраста или здоровья, а Юсупова Альхэ бы к такому ответственному делу не подпустила ни за какие посулы. При всей своей симпатии к Феликсу, она не могла отрицать, что тот был редкостным раздолбаем. Не глупым, но бестолковым. — Я не думал, что вы можете так легко приручать подобных, хм, дикарей. Может мы все усложняем? И стоит просто вас подсунуть Распутину? — Не тот вариант… У нас с Лассом слишком сложная предыстория взаимоотношений. Да и я бы с ним так не смогла, как минимум из уважения к его отцу. — Не расскажите? У вас так лицо смягчается… — Не сегодня. Впрочем, если вы в ответ расскажите мне о своих отношениях с Феликсом Юсуповым… — Понял. Личное, не лезу. Аль хмыкнула: после такого испытания на самоконтроль, каким был сегодняшний вечер, она чувствовала себя истощенной. Хотелось просто рухнуть в кровать, зарыться в одеяло и проспать сутки-двое, в тепле и темноте. Нос защекотал запах крови, заставивший Анктар поднять голову. Дашков протягивал ей аккуратно прокушенное запястье, удивляя преобразовательницу таким жестом. Та даже начала вычислять подвох, пока не вспомнила: Феликс. Конечно, то, что она отвадила князя от губительной привычки, теперь играло в ее пользу в глазах преданной ищейки. Да и нужно ей было немного, пару глотков. — Я все никак не находил момента вас поблагодарить. Хотя я и не привык… — Просто проследите за ним, хорошо? Феликс натура, — она замялась, подбирая слово, — увлекающаяся, ему нужна твердая рука. Да и… он может думать, что хочет руководить, держать поводок, но на деле ему нужен кто-то, кому он сможет отдать право принимать решение. Только вот признать он это не может. Дашков явно собирался спросить что-то в духе «А мне зачем эта информация?», но у Анктар была слишком мягкая, слишком понимающая улыбка. Граф уже слышал несколько раз, как та обвиняла вампиров в излишней человечности, но сейчас прекрасно видел, что обвинение можно было бы применить и к ней. Она наверняка бы свалила все на влияние Руневского и Свечникова, но не признала бы за собой такой слабости. Впрочем, это не мешало ей бывать безжалостной. Странная смесь: удушающая человечность, вера в лучшее, готовность протянуть руку помощи — и готовность сломать кого-то об колено в любой момент. Ему со стороны было прекрасно видно, что утешала Каразина она вполне искренне, хотя, могло быть так, что она сама себя убедила в этих эмоциях, чтобы человек не почувствовал фальши. Не ускользнуло от Дашкова и то мрачное, скользнувшее на ее лице… В голову пришла ехидная мысль, что кому-то сегодня чуть не наставили рога. — Лицо попроще сделайте, пока я вам его не начистила. Какое счастье, что я подстраховалась и вы ничего лишнего не ляпните… — И жаль. Рыдающий на коленях и лобызающий руки Карамора — зрелище, которым очень хочется поделиться. — Я все еще могу вырвать вам язык без возможности его восстановления.