А что кровь? Соленая...

Альхэ лежала на диване в роскошной гостиной Юсупова, в той части дома, куда посторонним хода не было, рассматривая лепнину. Сам Феликс метался из угла в угол — его, как и Альхэ, от беседы с явившимся под вечер Караморой отстранили. Анктар и не расстраивалась, она свою часть дела сделала, да и пересекаться с Каразиным больше желанием не горела. А вот Феликс… Феликс едва ли не бесновался, как же, с его мнением не считаются в его собственном доме! Преобразовательница успешно игнорировала беспокойного вампира, тем более, что ей прекрасно было слышно весь разговор. Беседа шла тяжело, все-таки идейные разногласия у мужчин были и весьма ощутимые. Аль бездумно отщипывала виноградину за виноградиной, скользя взглядом по потолку, когда юсуповская возня все-таки начала ее раздражать. Тем более, что вот уже вторые сутки она избегала Руневского, не слишком-то уверенная в собственном душевном равновесии, так что метания князя ее изрядно подбешивали, будем честны. — Хочешь я тебе на потолке какую-нибудь похабщину организую? — произнесла она просто для переключения внимания вампира. — Например? — замер тот, бросив попытки подслушать. Все равно слышно было только Карамору. — Да что хочешь, хочешь — оргию, хочешь — кровавое месиво. Я не ахти какой художник, но у меня богатое воображение, а заставить краску двигаться по моему желанию — много сил не надо. — Матушка не оценит, — задумчиво опустился он рядом с Анктар. — Она здесь, правда, бывает редко, но… — Ты очень раздражаешь, когда начинаешь суетиться, — она села, оказываясь практически нос к носу с вампиром. Тот слабо улыбнулся, как-то нервно поводя плечом с таким взглядом, что Альхэ невольно принюхалась, проверяя, не сорвался ли Юсупов. Князь попытался отстраниться от резко приблизившейся преобразовательницы, но хвост помешал маневру, а раскаленное от магии дыхание уже щекотало шею. Аль порой до ужаса напоминала повадками какое-нибудь дикое животное или, что было гораздо хуже, тех же капп. Не удивительно, что они так к ней шли, чувствовали вожака, не иначе. — Твое счастье, что ты чистый. Я бы тебе лично голову откусила. — Меня порой пугают твои повадки, — князь повертел в руках укатившуюся с блюда ягоду. — Не знаешь, чего ожидать, то ли нападения, то ли… — Я не сплю с друзьями. В юности еще могла, но и то… У меня было достаточно поклонников, чтобы не приходилось мешать дружбу с постелью. — У тебя на родине все такие прямолинейные? — А ты еще про Руневского говоришь, что он ханжа! Но, да. Мы слишком долго живем, Феликс. Мне лет больше, чем вампирской истории на Руси. Она похлопала его по плечу, не слушая недовольного ворчания химеры. Только самоконтроль, только хардкор, как подкалывал ее драгоценный племянничек. Шед вообще оказался удивительно похожим по характеру на всех Анктар разом, даром, что был преобразователем только на четверть. Ему этого хватило с головой. Каразин через несколько дверей явно нервничал, а Аль боролась с желанием устроить на кого-нибудь охоту. Она бы с удовольствием поохотилась бы на Ласса — были к нему претензии, в том числе за то, что он сумел убедить Альхэ оставить его внука в покое — но паскудный менталист был силен. И не признавать этого было глупо. Зато Карамора оказался счастливым обладателем потрясающего врожденного ментального щита, пробиться через который можно было только оставив человека овощем. А еще в разговоре мелькнуло ее имя… Химера недовольно взрыкнула, очень уж ей не нравилось, когда обсуждали за спиной. Тем более, что она почти потеряла контроль в ту ночь. Было тяжело себе признаваться, но ее грызло чувство вины. И перед покойным Мактаром, хотя тот бы попытался бы стереть себя из ее памяти, если б узнал, что она не дает себе жить дальше. И перед забывшим ее напрочь Реем Майерсом, хотя того это сейчас не волновало уж точно, рыжий был полностью поглощен своей семьей и ждал пополнение. И перед Руневским, ставшим для химеролога новым якорем и новым голосом совести. — Мне всегда было интересно, откуда в тебе вот это… животное нечто. Как будто у тебя в голове дикий зверь сидит. — Профессиональное. Все химерологи немного диковаты, просто кто-то успешно держит себя в руках, а кто-то я. - Бедный Руневский, - протянул Феликс, - досталось же ему такое счастье. * В экипаже, покидающем Петербург, Анктар сидела плечом к плечу со своим "якорем". Руневский, со свойственным ему тактом, не спешил раскапывать метания преобразовательницы, но внимательный взгляд на нее то и дело кидал, ожидая, когда же та все-таки заговорит. - Даже не спросишь, чем закончились переговоры? - Я все прекрасно подслушала еще в процессе. У меня слух отменный, - слабо улыбнулась она, разворачиваясь к собеседнику. - Саш... Я... у меня... это не прям предчувствие, но меня что-то тревожит, я не понимаю, что именно... Хотя... нет, понимаю. Кажется, я начала терять контроль. Эта химера в моей голове... - Я могу тебе как-то помочь? Альхэ хлопнула ресницами: вот так сразу? Без вопросов о рисках, о том, чем это может для него обернуться, вот так сразу - и помочь? Воистину благородство на грани самоубийства. А она ведь даже не знает, что ему ответить. - Я чуть не сорвалась. Сначала на Караморе. Потом на Феликсе. Я, - она отвернулась, не в силах выдержать сочувствие во взгляде, и это при том, что он никогда не видел ее срывов, настоящих срывов, - я боюсь, что однажды невовремя потеряю контроль. И я даже не знаю, какой исход будет страшнее: что я устрою кровавую баню, или что я начну тащить в постель всех подряд... - Такое уже было? Как ты справлялась с этим раньше? - удивительно теплая для неживого существа ладонь накрыла ее пальцы. - Никак. Срывалась, получала пару тумаков от тех, кто сильнее, и снова успокаивалась. - Это твое иррациональное... Преобразовательница пожала плечами: уж что есть, то есть, спорить бессмысленно. Рациональность - удел менталистов, за этим к Майерсу-Дженталь-Распутину. Но никак не к ней, химерологу до мозга костей. Она снова повернулась к вампиру, который, кажется, и не прекращал ее рассматривать. Вот только теперь Аль рассматривала его в ответ. Ей очень не хотелось бы, чтобы жертвой следующего срыва стал именно он. Да даже Феликса было жаль, хотя тот обладал поразительным талантом раздражать всех и каждого на своем пути. Хотя этот, глядишь, предпочтения сорвавшейся Анктар и оценил бы, была у него тоже некоторая склонность к вспышкам... Вот только вариант окончательного одичания не нравился самой Альхэ. - Не боишься? Иррационального животного-то? - Твоего внутреннего зверя - здраво опасаюсь. Но сама ты, на деле, удивительно разумное и пугающе хладнокровное существо. Я даже не уверен, что хочу знать, какими словами и доводами ты переманивала Карамору. Разговор ты может и подслушала, но видеть его лицо в этот момент надо было лично. - Я довела его до истерики, а потом успокаивала как мальчишку... Да он и есть мальчишка, сколько ему? Тридцать? Около того? Она скрутилась калачиком, опуская голову на ногу Руневского. Вампир уже неплохо изучил именно эту привычку - совершенно собачью, кстати говоря - так Анктар делала, когда истощались ее душевные силы, так она просила утешения и ласки, пусть и вслух бы этого не сказала. Он умолчал о некоторых моментах. Например, что Каразин при виде него кривился отнюдь не от осознания его природы, и даже не только от воспоминаний о неудавшемся знакомстве, все-таки такие впечатления оставляют след надолго. То, что таилось в его глазах тоже было достаточно личным, даже, пожалуй, более личным чем вражда на классовой или идейной почве, пропитавшая всю жизнь подпольщика. Руневский точно различал, что неприязнь направленна именно на него. - Кажется, у тебя появился поклонник. - Тьма великая, не говори мне, что ты думаешь, будто Карамора... Да быть того не может! Он же не бездомная собака, чтобы хвостом вилять каждому, кто его подкормит или по башке погладит. - Если он будет тебе досаждать - я откручу ему голову. Завершу начатое. - Это что, ревность? - она перевернулась на спину, снизу вверх рассматривая вампира. - Да ладно, Саша? Довольное урчание химеры на миг заглушило голос разума. Той почему-то страшно нравилось, когда партнер разумной части начинал ревновать, что-то в этом заставляло животную часть поскуливать от восторга, будто выступая для нее свидетельством любви. Разумной Аль ревность тоже была не чужда, но даже если бы тот же Мактар загулял, она бы отнеслась к этому снисходительно. Тем более - со смертной, тех она вообще во время жизни в Башне рассматривала как расходный материал. Игрушку. В том числе и на одну ночь. - Поверь, если я захочу уйти - меня чужие чувства не удержат. Но пока я тут - повода для беспокойства нет. Хотя, не скрою, в какой-то момент в моей голове щелкнуло. Даже не в моей - в голове химеры. - Я очень хочу верить, что ты достаточно сильна, чтобы удержать ее на поводке. - Безусловно. Мне уже не триста лет, чтобы не думать о последствиях. Тем более, что Карамора смертен. Это уже ставит его на несколько ступеней ниже. - Кажется, я понимаю, почему ты все-таки нашла общий язык с Дашковым. - В том числе. Руневский рассматривал эту ослабившую контроль над собственной тьмой Аль, словно встретился в преобразовательницей впервые. Нельзя было отрицать, что это дикое создание в чем-то пугало его, но и обманывать себя вампир не мог - такая Альхэ и была настоящей. И обладала своим обаянием смотрящей в тебя древней бездны. А уж как от магии горели ее губы - и вовсе отдельная история...