Transmutations

Мистер Херцбергер, как оказалось, не был особенно взволнован тем, что его доставили в департамент для дальнейшего допроса. Он был еще менее взволнован, когда, наконец, покинул его четыре часа спустя, будучи обвинен в хранении незарегистрированного Темномагического артефакта и оштрафован на довольно крупную сумму. Тот факт, что этот человек, по-видимому, еще не овладел превращением других металлов в золото и, следовательно, должен был неслабо опустошить свой счёт в Гринготтсе, вероятно, раздражал его на профессиональном уровне. На самом деле Гарри не испытывал к нему никакой жалости. Он, скорее, придерживался мнения, что Темномагические артефакты и тому подобное лучше всего изымать правительству и уничтожать, так как имел с ними предостаточно печального опыта, но он проиграл в этой борьбе, вынужденный уступить решению Министерства о том, чтобы все владельцы регистрировали свое имущество, а также его решению о том, какие предметы были «достаточно темными» для конфискации. И половина из конфискованного, с горечью подумал Гарри, выводя Херцбергера из кабинета Чедвика, была компенсирована суммой денег за неприятности и убытки владельца. По крайней мере, на этот раз Херцбергер такого провернуть не смог. Аврор Биланд слонялся вокруг стола Гарри, когда Гарри вернулся к нему, и понял по выражению его лица, что мужчине просто не терпелось что-нибудь сказать. Он даже не позаботился о вежливости. — Что? Чего тебе, Биланд? Его коллега пожал плечами с притворной невинностью. — О, ничего, на самом деле, Поттер. Я просто подумал, что тебе, должно быть, ужасно тяжело, когда ты был так крут, когда учился в школе, а потом так встрял из-за какой-то простой серии краж со взломом. Я имею в виду, реально, ни одной пригодной зацепки, магической подписи или чего-либо еще в этом роде ни на одном из мест преступления? Сколько там уже? Десять краж? — Восемь, — коротко ответил Гарри. — И я работаю над этим. — Конечно, не сомневаюсь. Я видел, как ты на днях привел Драко Малфоя. Вы довольно долго просидели в комнате для допросов. И все же ты до сих пор не произвел никаких арестов. Мне интересно, если… — Можешь интересоваться дальше, Биланд. Это мое дело. Держи свой толстый нос подальше от него и сосредоточься на своей собственной работе. У тебя должно быть хотя бы одно открытое дело, которым ты мог бы заняться. Должен же Чедвик каким-то образом оправдывать твое трудоустройство. Как только эти слова слетели с его губ, Гарри почувствовал легкий ужас. Обычно ему гораздо лучше удавалось держать подобные комментарии у себя в уме, где они не могли навлечь на него неприятности. Но в этот раз он сильно превысил лимит искренности — особенно учитывая, что высказал он все это прямо ему в лицо. Лицо Биланда покраснело. — Следи за языком, Поттер. Не все такие дурачки и думают, что ты такой замечательный. Некоторые из нас видят тебя насквозь. Гарри даже не знал, как на это ответить, но это не имело значения, так как Биланд умчался из отдела. Возможно, виной был утренний стресс, и его огромное отвращение к общению с Херцбергером, и осложнения с Темномагическим артефактом, что вкупе заставили его потерять хладнокровие. Или, возможно, дело было в том, что этот человек немного задел его за живое, поскольку Гарри понятия не имел, почему серию простых краж так трудно раскрыть. Это было дело такого рода, над которым они с Роном поскрежетали бы зубами, будучи младшими аврорами, и раскрыли затем за день или два. Так почему же с этим было так чертовски трудно? === Единственная хорошая вещь касательно того, что Драко Малфой был у него в качестве эксперта-технического консультанта, заключалась в том, что с появлением в деле Темномагического артефакта, Гарри не нужно было беспокоиться о поиске нового эксперта. Малфои кое-что знали о таких предметах. После наспех написанного письма, отправленного совой, Гарри провел день, завершая оформление документов по более старому делу, за которым последовал визит в архив, чтобы выяснить, было ли у кого-либо из предыдущих жертв краж разрешение на владение Темномагическим артефактом. Бюрократия была огромной занозой в его заднице, но Гарри мог признать, что иногда это было полезно. К сожалению, его поиск не дал никаких полезных результатов. Только вторая жертва из восьми когда-либо подавала заявку на такое разрешение — на старую семейную реликвию, которая, после перекрестной ссылки на указанные файлы, была продана Смитсоновскому музею в Америке чуть более года назад, и передана на попечение ведьмы, которая работала куратором. Таким образом, если только остальные жертвы краж не были похожи на Херцбергера и не хранили предметы незаконно — что означало, что, если это так, то их вещи либо не были украдены, либо они сочли разумным пренебречь упоминанием о них — Гарри пока не мог установить никакой связи. Вполне возможно, что вор взял артефакт Херцбергера по прихоти. Но Гарри просто… не особенно верил в это. Было почти время ужина, когда Малфой, наконец, вошел в департамент, и выглядел при этом очень раздраженным, как будто это он ждал Гарри, чтобы наконец выполнить свою работу. Он бросил взгляд на стол Гарри, на котором не стало хоть капельку убранней, и хмыкнул. — Опять комната для допросов, я полагаю? — На этот раз номер три, вторая занята, — подтвердил Гарри, быстро обходя свой беспорядок, чтобы догнать Драко, который уже шагал в том направлении. Ну, топал, если уж описывать по-честному, но Гарри был уверен, что Малфой станет только мрачнее, если Гарри укажет на это. Он устроился на одном из стульев, отметив, что во второй раз Малфоя, кажется, вполне устраивает стоять в углу, словно ожидая какого-то сигнала. Однако, когда Гарри жестом пригласил его сесть, это было полностью проигнорировано. — Знаешь, — сказал Гарри, чувствуя себя немного сердитым, — я действительно сказал в своем письме, что могу просто снова приехать в Мэнор, если тебе неудобно проделывать весь этот путь до Министерства. Ты мог бы послать мне сову с указанием подходящего времени. Малфой скорчил гримасу. — Нет, я думаю, что ты был-таки прав, когда мы разговаривали в первый раз, и ты сказал, что мое присутствие здесь будет лучшей идеей. Ну, это никак не объясняло, почему Малфой казался таким чертовски расстроенным из-за этого. Возможно, все его детское хныканье и нытье просто превратились в старомодную сварливость, когда он стал старше. Ну, немного старше. Очевидно, он был еще молод, хотя, казалось, немного повзрослел. Это заставляло его выглядеть… менее глупым, если Гарри осмеливался это признать. Это было не совсем на уровне победоносного триумфа Невилла Лонгботтома над половым созреванием, но у Малфоя были свои явные достижения. — Хорошо, хорошо, поскольку я, очевидно, каким-то образом вывожу тебя из себя, я постараюсь сделать это быстро, — сказал Гарри, позволив своему собственному раздражению просочиться в тон. На самом деле этого раздражения у него был целый вагон, и Малфою повезло, что Гарри прилагал усилия, чтобы не выпустить его сразу. Это было то, что лучше всего приберечь для тренировочного зала и хорошего часа или двух спаррингов. — Еще два ограбления, — он вытащил два листа бумаги. — Вот то, что было украдено у каждого. Малфой резко сел на свободный стул и прочитал список на первой странице. — Больше алхимического оборудования, хотя и не так много. Однако больше текстов. И это одни из лучших. Гарри увидел, как его глаза поднялись к первой строке на странице. — Реджинальд Саутер? У него приличная коллекция редких текстов. Я уверен, что он спать не может из-за того, что их украли. Малфой перелистнул на вторую страницу и насмешливо фыркнул, когда имя вверху привлекло его внимание. — Херцбергер? Этого придурка ограбили? Что они получили от него? Сундук, полный железа? Пустые пузырьки? Или просто дневник, полный заметок о том, что ему еще ни разу не повезло в его экспериментах? Малфой просмотрел остальную часть списка с чем-то вроде усмешки на лице, пока не добрался до конца написанного на странице. — Монокль Гора? Гарри кивнул. Поначалу он понятия не имел, что это такое, но, похоже, Малфой знал. Гарри был лишь немного знаком с египетской мифологией, хотя рассказы Билла Уизли об этом всегда казались ему достаточно интересными. Об Оке Гора Гарри, по крайней мере, слышал раньше. О Монокле Гора не особенно. — И что, черт возьми, такой дурак, как Херцбергер, делал с чем-то подобным? Гарри пожал плечами. — Он утверждает, что это был подарок его отцу, который оставил его ему после своей смерти. Мы понятия не имеем, откуда он взялся. И поскольку мы не можем его осмотреть, он ведь был украден, мы исходим из предположения, что он настоящий. Он вполне может быть подделкой. Но если нет… — Но если нет, то ваш вор где-то там с артефактом, который фокусирует и усиливает гнев в нечто, что может перерасти в войну. Или, если ему достался экземпляр из обычной стекляшки, тогда, я думаю, он станет очень метким охотником. — Да. Это не то, с чем мы действительно хотим рисковать. Я имею в виду, вполне вероятно, что артефакт — просто подделка, даже если Херцбергер в это не верит. Но теперь нам приходится учитывать, что вор знал, что он брал, захватив Темномагический артефакт в довесок к другим алхимическим текстам и оборудованию. — Ты уверен, что он не украл его, думая, что тот выглядит дорого и может быть чем-то, что он мог бы заложить за большие деньги? Потому что почти все остальное по-прежнему выглядит так, будто указывает на создание золота. — Почти все остальное? Малфой немного неловко поерзал. — Насколько тщательно ты изучил тексты, которые украли в том другом новом ограблении? — Не хочу указывать на очевидное, Малфой, но именно поэтому ты здесь. Я даже не уверен в том, что, черт возьми, я ищу, со всеми этими алхимическими штучками. А в чем дело? Помимо того, что тексты Саутера были более редкими, чем большинство других, я мало что о них знаю. Малфой издал слегка болезненный звук. — Поттер. В этом конкретном тексте — если я не ошибаюсь, а я не думаю, что ошибаюсь, поскольку он был гордостью и радостью Саутера в его коллекции, и он дразнил меня им по крайней мере пять раз за последние несколько лет — есть несколько очень ценных заметок на полях. Таких штук, знаешь, которые немного расширяют полезность печатного текста. Понимаешь? Гарри, который внезапно остро вспомнил о том, насколько полезными были заметки Снейпа в его собственной потрепанной копии учебника по зельеварению, кивнул. — Да. Я понял. Но что это были за пометки? — Важнее то, кто их создал, — сказал Малфой. — Я уверен, что ты знаешь имя Николаса Фламеля? — Можно и так сказать, — ответил Гарри, чувствуя, как его охватывает беспокойство. Ему, Рону и Гермионе потребовалось смехотворно много времени, чтобы найти информацию об этом человеке на первом курсе, почти исключительно потому, что они искали не в том месте. Но сказать, что Гарри забыл человека, создавшего тот самый предмет, за которым так пристально следил Волдеморт, было бы совсем неверно. — Значит, у нашего вора теперь есть записи Фламеля? Малфой покачал головой. — Не похоже, что у него есть настоящая личная записная книжка Фламеля, Поттер. Такая должна быть в безопасности где-то в другом месте. Но у него есть качественный текст по алхимии с некоторыми размышлениями Фламеля с самого начала его алхимической карьеры об основах практики. Это могло бы помочь кому-то получить четкое представление о предмете более быстрым способом, чем большинство других. Поскольку похоже, что ваш вор крадет предметы, чтобы практиковать алхимию, учитывая связь между всеми предметами, это определенно может ускорить его, какой бы ни была его конечная цель. Гарри пожалел, что не смог прочитать эти заметки сам, хотя бы для того, чтобы раскрыть свое проклятое дело без необходимости привлекать каких-либо консультантов-заноз в заднице. — Отлично. Так что, теперь у нас есть кто-то, кто возится с алхимией, которую он, вероятно, не понимает, и надо прибавить к этому ещё и Темномагический артефакт? — Если ты так это воспринимаешь, то я полагаю, что да. — Иначе зачем бы я спрашивал тебя и о том, и о другом? — Действительно, зачем еще, — мрачно сказал Малфой. — Слушай, знаешь что, Поттер? На сегодня с меня хватит. Мне больше нечего предложить тебе сегодня вечером. Если ты извинишь меня. Прежде чем Гарри смог понять, почему произошла такая резкая перемена в поведении, Малфой вышел из маленькой пустой комнаты и направился прямо к выходу, оставив два листа бумаги на столе, а его мантия висела на спинке стула, на который он едва присел. Гарри со вздохом схватил её и побежал, чтобы поймать Малфоя, прежде чем тот вошел в один из лифтов, ведущих в Атриум. — Эй, Малфой! — Оставь меня в покое, Поттер, ладно? — рявкнул Малфой, даже не потрудившись обернуться. — Я не знаю, почему я изначально подумал, что это хорошая идея — помочь тебе. Забудь то, что я сказал минуту назад. Считай, что это моя последняя консультация. Я ухожу. — Уходишь? Ты не можешь этого сделать! — Кажется, я припоминаю твои слова о том, что твоя просьба о моей помощи была всего лишь просьбой. Что я не обязан был помогать тебе. Итак, повторяю, считай этот разговор моим отказом. Хватит с меня этого мазохизма, Поттер. Всё. — Подожди, — сказал Гарри, смесь замешательства и гнева кружилась в его голове. — Ты не можешь уйти. — Боюсь, я только что это сделал. — Тогда считай, что твоя дальнейшая помощь — это плата за мои показания на твоём суде! Малфой резко обернулся, остановившись так быстро, что Гарри чуть не врезался в него. Он выглядел пораженным. — Ты серьезно? Гарри поморщился. Он знал, еще до того, как договорил, что это была грязная тактика — чувством вины вынуждать Малфоя продолжать сотрудничать. Сам Гарри ненавидел идею пожизненных долгов; если бы ему пришлось прожить свою жизнь, принимая во внимание каждый из них, он бы никогда не закончил списки тех, кому он должен, и тех, кто должен ему. Ему понадобится Гермиона, чтобы произвести для него такие сложные расчёты, ради Мерлина. — Просто, — он собрался с духом. — Пожалуйста. Лицо Малфоя было ужасающим, и так и застыло с этим выражением; даже его тело было напряжено, а его слова звучали словно по принуждению. — Отлично. Я не уйду сегодня. Но у тебя есть одна неделя, Поттер. Одна неделя, а потом последние мои хорошие манеры закончатся, расплата это за прошлые поступки или нет. Он выхватил мантию из рук Гарри и повернулся обратно. — Так что, если у тебя есть еще какие-то вопросы, которые ты хотел бы мне задать, я предлагаю сделать это до истечения этой недели. Гарри сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, наблюдая за удаляющейся фигурой Малфоя. Он понятия не имел, что на самом деле изменилось в той комнате для допросов, и что Малфой имел в виду, говоря, что он покончил с мазохизмом. Но он знал, что потеряет кого-то, кто имеет решающее значение для раскрытия его дела в ближайшие семь дней, и сейчас, как никогда, это давило на него поскорее разобраться с этим делом. === Бывали времена, когда Гарри кое в чем ошибался. Он мог это признать. Конечно, ему это не нравилось, но он мог это сделать. Были и другие времена, когда Гарри скорее жалел, что не ошибся в чем-то. Поздно ночью, после того как Малфой выбежал из департамента, Гарри вызвали, чтобы расследовать еще одно ограбление. На этот раз вор разбудил свою жертву, которая незадолго до этого заснула в своей лаборатории. И хотя Антонио Д’Ардженто, по крайней мере, мельком увидел незваного гостя, прежде чем был выведен из строя метким заклинанием, он все равно не смог ничего предотвратить. Это было не просто алхимическое оборудование и тексты. Два пропавших предмета были Темномагическими артефактами. У Д’Ардженто, по крайней мере, были на них разрешения. Гарри не очень обрадовался, узнав об этом, но, по крайней мере, этот человек следовал закону, и Гарри должен был отдать ему должное за это. На этот раз, когда его консультант прибыл в департамент, Гарри услышал шепот своих коллег еще до того, как увидел самого Малфоя, идущего к нему. Кончики ушей Малфоя порозовели, и Гарри подумал, что тот так же хорошо, как и Гарри, чувствует, как другие авроры пялятся на него и бросают подозрительные взгляды. Встав и встретив его на полпути между входом в отдел и своим столом, Гарри положил руку на поясницу Малфоя и слегка подтолкнул его в нужном направлении. — Комната номер два, — пробормотал Гарри, стараясь говорить тихо на таком расстоянии. Несмотря на совсем несильное прикосновение, Малфой слегка пошатнулся, и Гарри инстинктивно переместил руку, чтобы схватить Малфоя за локоть, чтобы удержать его в равновесии. Он не мог не заметить, как Малфой вздрогнул. Гарри быстро отдернул руку. Ладно. Если Малфой находит его присутствие рядом таким отвратительным, Гарри будет держаться на расстоянии, ради того, чтобы они могли хоть как-то сработаться. — Что у тебя для меня на этот раз? — спросил Малфой, как только Гарри запер за ними дверь в комнату для допросов. — Просто выкладывай уже, будь добр? Гарри немного ощетинился, но не то чтобы он не ожидал, что Малфой будет настроен враждебно или, по крайней мере, высокомерно. — Пропало еще больше предметов. И мне удалось составить список подозреваемых, хотя я не думаю, что он полный. Может быть, ты сможешь кого-то добавить. Брови Малфоя поползли вверх. — Ясно. — Послушай, я думаю, что последнее ограбление — это своего рода поворотный момент, даже более значительный, чем история с Херцбергером. На этот раз были украдены два разных Темномагических артефакта. Одним из них была Чаша Чистоты — ты знаком с ней, верно? Малфой коротко кивнул. — А другой — зачарованные карманные часы, принадлежавшие какому-то русскому графу. Я все еще занимаюсь этим вопросом. — Ага. Так почему, если точнее, я тебе нужен здесь сегодня? — Я же говорил тебе. У меня есть список подозреваемых. Я подумал, что ты мог бы просмотреть его и сказать мне, что думаешь. Мне кажется, ты можешь знать некоторые имена. — Действительно? Гарри нахмурил брови и вытащил кусок пергамента из верхней папки. — Вот. Посмотри на это. Скажи мне, что ты думаешь. Когда Малфой не взял его у него, Гарри издал раздраженный звук и положил его на стол, ожидая, пока Малфой действительно решится помочь. Через мгновение Малфой чопорно сел на другой стул и наклонил голову, чтобы взглянуть на список. Он взглянул на него всего секунду и поднял голову. — Это все имена? — Да. На данный момент. — И ты не удерживаешь никаких имён намеренно? Гарри застонал. — Нет. Я же сказал тебе, что если у тебя есть какие-то предложения, я буду счастлив их услышать. Малфой поджал губы. — Кроме этого списка, есть что-нибудь еще, что мне надо оценить? Ты сказал, что краж было больше. — Просто кое-что из вещей Антонио Д’Ардженто. Некоторые из его текстов — во всяком случае, один из которых, по-видимому, был на итальянском, так что мы предполагаем, что вор может говорить по-итальянски или, по крайней мере, знать кого-то, кто говорит по-итальянски, — и два последних журнала, заполненных его заметками. Когда Малфой сделал глубокий вдох, Гарри сел. — Что? Что ты знаешь о его работе? — Ничего особенно подробного, так как он довольно скрытный человек, но я несколько раз ужинал и выпивал с ним за прошедшие годы. На самом деле это он помог мне, когда я только начинал заниматься своей собственной работой в этой области. Все, что я действительно знаю о его недавней работе, это то, что он шел по стопам Фламеля, пытаясь воссоздать ряд его успехов. Однако я не знаю, как далеко он продвинулся в любом из них. Д’Ардженто впервые более шестидесяти лет назад удалось превратить другие материалы в золото. Я знаю, что он довольно искусен в других вещах, я бы предположил, что он совершил более впечатляющие открытия, даже с тех пор, как я в последний раз разговаривал с ним. Раньше его больше интересовала теория, чем практика, но я не могу с уверенностью утверждать, так ли это до сих пор. Такая его позиция на самом деле и подтолкнула меня к тому, чтобы с самого начала обратиться именно за его помощью. Гарри мгновение попереваривал эту информацию. Возможно, над этим стоит поразмыслить еще немного. По крайней мере, теперь он мог лучше сосредоточиться на вопросах к этому человеку, пытаясь выяснить, кто мог украсть его собственность. — Я прослежу за этим, — сказал он, делая пометку в одном из документов. — Так. Теперь вернемся к списку подозреваемых. Кого-нибудь можешь добавить в свете этой дополнительной информации? Подбородок Малфоя напрягся, он стиснул зубы. Через мгновение он глубоко выдохнул через нос. — Ладно. Если ты планируешь продолжать в том же духе. Дай мне гребаное перо. Он взял то, который предложил Гарри, почти вырвав его из рук, и медленно прописал имя внизу, стиснув зубы в процессе. — Вот, — сказал он, практически рыча. — Это то, чего ты, блядь, хотел от меня? Гарри взял лист пергамента обратно, развернув его так, чтобы прочитать приписанное. Жирными черными буквами под именем Жан-Пьер Дюпюи было выведено имя Малфоя. — Это у тебя шутки такие? Малфой просто уставился на него. — Нет. Это у тебя они такие. — О чем, черт возьми, ты говоришь? — Прекрати притворяться, Поттер. Это не смешно. — Я уже говорил тебе, что у меня нет времени повторяться, но я все равно собираюсь сделать это прямо сейчас: о чем, черт возьми, ты говоришь? И давай сразу к делу, потому что мне вообще не по приколу, что ты тратишь мое время зря. — Трачу твое время? Послушай, Поттер, эта твоя игра совсем не так очаровательна, как ты думаешь. Я знаю, что я подозреваемый, ясно? Я думал, что ты достаточно повзрослел, чтобы, по крайней мере, открыто говорить об этом. Но делать это таким образом просто жестоко. — Я не был жесток! Кто, черт возьми, сказал, что ты подозреваемый? — Практически каждый аврор, мимо которого я проходил с тех пор, как ты заставил меня прийти в первый раз, например. Ты думаешь, я не слышу, о чем они разговаривают? Они все замолкают в тот момент, когда я вхожу, как будто я чему-то помешал, а потом они просто бормочут, как будто я не слышу, хотя сидят так близко. Я видел все эти взгляды. И этот твой коллега — полный придурок, тот, что с большим толстым носом и раздражающим голосом, намекнул прошлым вечером в лифте, что это только вопрос времени, когда я снова окажусь перед Визенгамотом. — Биланд, — фыркнул Гарри, нисколько не удивленный тем, что он был самым грубым из всей компании. — Ты прав, он придурок. Но я серьезно, Малфой. Ты не подозреваемый. Ни в каком официальном смысле. Малфой фыркнул. — Ну конечно. Как ты думаешь, какого хрена я вернулся после того первого раза? В моих собственных, черт возьми, интересах раскрыть это дело! Именно поэтому я и настоял на встрече с тобой здесь, ясно? Я решил, что лучше ответить на все твои вопросы здесь, в твоём же отделе, со всеми остальными аврорами вокруг, чем оставить тебя одного в моем доме, где любой мог обвинить меня в том, что я каким-то образом манипулировал тобой. Кстати, я все еще не обезопашен от этого. То, что я заперт здесь с тобой, вызывает у остальных достаточно подозрений, я уверен. Никаких свидетелей. Должно показаться более чем совпадением, что кражи не только связаны с алхимией — когда я сделал ряд публичных достижений в этой области, — но теперь они связаны с Темномагическими артефактами. Весь гребаный департамент думает, что я замешан в этих преступлениях, Поттер. Скажи мне, что я ошибаюсь. Гарри мгновение ничего не говорил. Вместо этого он подождал, пока Малфой посмотрит ему в глаза. — Конечно, — спокойно сказал он. Обычно было так легко завестись, когда Малфой кричал на него, или говорил ему, что он груб, или не прав, или глуп, или кидался другими оскорблениями, но Гарри не чувствовал злости к нему прямо сейчас. Да, гнев был, но он был направлен на другие источники. По крайней мере, теперь многое обрело смысл. — Конечно? — Да. Конечно, Малфой. Ты ошибаешься. Весь отдел авроров не считает тебя подозреваемым. Я не считаю. И никогда не считал. — Ты все еще издеваешься надо мной, Поттер? Какого… как, черт возьми, ты можешь говорить, что ты, из всех людей, не подозреваешь меня? Гарри пожал плечами. — Интуиция, в основном. И поверь мне, Малфой, я научился доверять этому чувству. Сколько, черт возьми, раз, будучи ребенком, я ходил и говорил всем, кто хотел слушать, что ты что-то замышляешь? Малфой издал звук, похожий на испуганный смех. — Ну, ты был прав, не так ли? — Вот именно. Я чувствовал это. Я знал это. Я знал, когда ты замышляешь что-то нехорошее, даже если я не все понимал правильно. Серьезно, у нас охренеть какая история, когда я был готов обвинить тебя во всех грехах. Если я не считаю тебя подозреваемым, это должно, блядь, о чем-то говорить, тебе не кажется? Мгновение Малфой просто смотрел на него. А потом он засмеялся, поначалу звуча почти надломленно, наполовину похоже на рыдание, прежде чем смех выровнялся. Гарри дал ему немного времени, не зная, как реагировать в любом случае. — Черт, Поттер, — выдавил Малфой через несколько мгновений, последний смешок стих. — Ты серьезно. — Я серьезно, — он постучал ногтем по стопке папок с делами перед собой. — Смотри. Меня не волнует, что преступления связаны с твоей профессиональной областью или что они связаны с Темномагическими артефактами, которые, как известно, есть у вашей семьи, и с которыми вы лично имели дело. Меня даже, блядь, не волнует, что парень, которого Д’Ардженто мельком увидел, был высоким, худым и со светлыми волосами. Ты не подозреваемый, ясно? И если ты все еще мне не веришь, то в шкафу есть достаточно Веритасерума. Я пойду и принесу, если тебе нужно такое подтверждение. Малфой фыркнул. — Все в порядке, — он усмехнулся, по-видимому, снова развеселившись. — Высокий и худой, со светлыми волосами, а? И ты все еще не подозреваешь меня? — Да. Как тебе это нравится? Должен признать, это тоже чертовски неудачное совпадение. — Это очень слабо сказано, — сказал Малфой. — Итак. Что нам теперь делать? Гарри пожал плечами. — А как ты думаешь? Мы поймаем парня, который на самом деле это сделал. Малфой снова встретился с ним глазами, задержал взгляд дольше, чем в прошлый раз. — Да, — серьезное выражение на его лице медленно превратилось во что-то вроде ухмылки, острой и немного свирепой. — Давай, блядь, сделаем это.