Transmutations

На следующий вечер Малфой сидел перед заваленным документами столом Гарри смущенный, но решительный. Поскольку Гарри не требовал его присутствия в этот день, он был немного удивлен, войдя в отдел и обнаружив такое положение дел. Но он был аврором; он мог справиться с подобным. Способность к адаптации была ключевой в его работе. Черт возьми, он даже мог быть милым. — Малфой. Рад тебя видеть. Что я могу для тебя сделать? — На самом деле, Поттер, я думаю, что в этом деле это я могу что-то сделать для тебя. Он прочистил горло, и Гарри сразу же обратил внимание на то, как его нога дергалась под мантией. Что бы Малфой здесь ни делал, он из-за чего-то нервничал. — Я полагаю, ты вряд ли сможешь в ближайшее время сделать перерыв на ужин? Гарри моргнул. — Вообще-то, я как раз собирался забрать свои вещи и отправиться домой, — медленно сказал он. — Почему ты спрашиваешь об ужине? Малфой пожал плечами, но движение было резким. — Я подумал, что мы могли бы отправиться в ресторан недалеко отсюда, возможно, обсудить кое-что наедине. Брови Гарри поползли вверх. — Ты приглашаешь меня на ужин? — Строго касательно дела, разумеется. Я просто подумал, что мы могли бы убить двух зайцев одним выстрелом — поесть, пока мы обсуждаем некоторые вещи, которые я обдумывал со вчерашнего дня. — У тебя есть какие-нибудь новые идеи? Малфой фыркнул. — Ух ты, Поттер, как ты сдерживаешь свое рвение к аврорской работе. Да. У меня есть кое-какие мысли, о которых я хотел бы узнать твоё мнение. Гарри ненадолго призадумался. Сам он со вчерашнего дня мало что придумал для того, чтобы определиться с подозреваемым. Сегодня днем ему удалось вычеркнуть двух подозреваемых из списка после проверки нескольких алиби. На самом деле один из этих бывших подозреваемых был в списке, который дала ему директриса МакГонагалл. Он все еще не определил окончательный мотив, кроме стремления к богатству, которое не давало возможности сильно сузить список. Если у Малфоя был какой-то прорыв, Гарри, безусловно, было любопытно, что бы это могло быть. Его желудок выбрал именно этот момент, чтобы заурчать, и взгляд из-под поднятых бровей, который Малфой бросил на него, был более чем осуждающим. — …Да, я думаю, ужин был бы неплох, — согласился Гарри через мгновение, чувствуя, как его щеки пылают. — Рад это слышать. Встретимся в Атриуме через десять минут? — Договорились. Это дало Гарри достаточно времени, чтобы переодеть аврорскую мантию, собрать свои вещи и встретиться с Малфоем, не заставляя его больше торчать в департаменте. Ресторан, который имел в виду Малфой, находился всего в двух или трех кварталах отсюда; Гарри часто проходил мимо него, но никогда не был внутри. Поэтому ему, по понятным причинам, было немного не по себе, когда он обнаружил, что это место выглядит немного шикарнее, чем он привык. Во-первых, он определенно был недостаточно хорошо одет. Хотя Малфой пригласил Гарри на ужин, предполагая, что они обсудят дело, он, похоже, не был склонен сразу приступать к нему. Когда Гарри оглядел около двух дюжин других пар посетителей, он задался вопросом, насколько приватной может быть их беседа здесь. Они не сидели посреди зала, но и не прятались в укромном уголке. Он увидел ведьму из отдела маггловских артефактов, сидевшую со своим мужем через два стола, и вежливо кивнул ей, когда она помахала, и все еще пытался обращать внимание на то, что говорил Малфой, хотя, похоже, это было что-то, касающееся выбора вина. — Я не большой любитель вина, — сказал Гарри, возвращаясь к разговору. — И я не думаю, что нам следует пить, если мы обсуждаем дело. Он уже пробовал это раньше, с Роном. Это совсем не помогало. Они не могли придумать ничего нового, и все, что получали — это головную боль на следующий день на работе. Малфой поднял брови. — Я не предлагал заказывать это сегодня вечером, Поттер. Я сказал, что если ты когда-нибудь будешь здесь в будущем, то я это советую. Это хороший винтаж. — Поверю тебе на слово, — сказал Гарри, кивая через комнату кому-то еще, кто узнал его — другу Луны, чье имя он не мог вспомнить. — Я на самом деле совершенно не разбираюсь, что пить, без чьей-либо помощи, когда дело доходит до вина или шампанского. Раздался негромкий насмешливый звук, и Гарри взглянул на Малфоя и увидел выражение, которое не мог точно назвать — что-то вроде веселья, но не совсем. — Ну, если тебе нужны уроки, когда дело будет закрыто, просто попроси. Гарри согласился, хотя и подумал, что в высшей степени маловероятно, что он когда-нибудь примет это предложение Малфоя. Как ни странно, он был склонен думать, что причина была больше связана с его неприязнью к вину, чем с неприязнью к Малфою. …Он все еще недолюбливал Малфоя, не так ли? Он замер со стаканом воды у губ, задаваясь вопросом, почему он вообще сомневается. На самом деле у него не было причин испытывать к этому человеку что-то еще. У них едва ли был настоящий разговор, в котором не было бы ни тонны сарказма, ни чего-то помимо деталей дела. У Гарри не было причин испытывать что-либо, кроме неохотной терпимости. И все же Гарри сейчас не чувствовал раздражения. Он мысленно пожал плечами и поставил свой стакан с водой. Возможно, именно так ощущалась зрелость. Ему всегда говорили, что в некоторых отношениях ему этого не хватает. Как ни странно, это обычно всплывало как раз в разговорах о Драко Малфое. Малфой, наконец, отложил все другие светские разговоры, как только принесли еду, наклонился над столом и спросил, готов ли он приступить к обсуждению дела. Гарри кивнул, посмотрел на других посетителей, обедающих вокруг них, и произнес Муффлиато, чтобы обеспечить им немного уединения. Теперь они действительно могли приступить к работе. — Я больше не думаю, что все дело в золоте. Мы все делаем неправильно. Гарри чуть не подавился своей пастой. — Прости, что? — Главный мотив преступлений, Поттер, соберись. Мы предполагали, что все дело в богатстве или в создании золота, чтобы, ну, иметь больше золота. Верно? — Это то, что ты предполагал, разве нет? — сказал Гарри, чувствуя, как все же немного раздражается. — В конце концов, ты же эксперт. Вот почему я пригласил тебя, в первую очередь. Малфой закатил глаза. — Да, прекрасно. Однако я хочу сказать, что не думаю, что все эти преступления были совершены только для того, чтобы кто-то мог расширить свое хранилище в Гринготтсе. После последних нескольких украденных текстов я начинаю думать, что настоящая цель здесь в том, чтобы вор создал свой собственный философский камень. На этот раз Гарри действительно слегка поперхнулся. Малфой подождал, пока он возьмет себя в руки, что заняло некоторое время. — Философский камень? Но это же действительно сложно? Как ты перепрыгиваешь от создания золота к созданию этого? И для чего он может ему понадобиться? Малфой снова закатил глаза. — Поттер, расслабься. У меня такое чувство, что ты уже ушёл на шесть шагов вперед и сразу перешёл к Волдеморт хотел такой, поэтому и этот человек должен быть плохим. Пожалуйста, помни, что человек, который сделал тот конкретный камень, был близким другом Альбуса Дамблдора и хотел просто прожить долгую жизнь со своей любимой женой и иметь возможность неторопливо путешествовать и познавать мир. То, что какой-то псих захотел заполучить его в свои руки для темных целей, не делает артефакт по своей сути Темным. Думай об этом как о Мече Гриффиндора или о чем-то подобном — да, его можно было бы использовать, чтобы отрубить кому-то голову или пронзить насквозь, но он в равной степени способен помочь кому-то, как он помог например тебе. Гораздо важнее намерение человека, владеющего этим предметом. Так что, на самом деле, нам нужно подумать о том, каковы могут быть намерения нашего вора. — Бессмертие, скорее всего, — сказал Гарри, откладывая вилку. Внезапно он совершенно потерял аппетит. — Да, это возможно, — согласился Малфой. — Но это не единственное, на что способен камень. Он необходим, чтобы создать Эликсир Жизни. Но сам камень может быть использован для превращения любого металла в золото. В этом отношении это своего рода кратчайший путь. Хороший алхимик может и так превратить другие металлы в золото, на самом деле есть несколько способов сделать это. Химические методы, зелья и очищающее пламя, много чем можно манипулировать, чтобы достичь этого конечного результата. Я опубликовал статьи о некоторых из способов, Поттер, поверь мне. Но также говорят, что камень можно использовать для расширения знаний пользователя об алхимии — немного схоже с одним из свойств недавно украденной Чаши Чистоты, хотя и гораздо мощнее. По крайней мере, теоретически. — Теоретически? Ты хочешь сказать, что даже не знаешь? Я подумал, что, поскольку ты один из самых одаренных алхимиков со времен самого Фламеля, у тебя должно быть немного больше опыта в этом. Разве ты не можешь его создать? Малфой поднял брови, и его рот слегка изогнулся. — Поттер. Я не знаю, ты просто нихрена не слушаешь — что кажется плохой чертой для аврора — или ты подумал, что я вру, или ты просто забил на проверку базовой информации о человеке, которого ты выбрал в качестве своего эксперта-консультанта. Но я уже говорил тебе, и это известный факт — я больше интересуюсь теорией и возможностями, которые даёт алхимия, чем ее реальной практикой. Я никогда не пытался создать Философский камень. И я не планирую когда-либо пытаться. Гарри уставился на него, но быстро себя одернул. — Серьезно? Если ты так хорош, как все говорят, почему не попробовать? — Я не чувствую, что мне это нужно. У меня нет желания жить вечно, Поттер. И я достаточно хорошо знаю, что может произойти, если кто-то захочет заполучить в свои руки такой предмет с плохими намерениями. На моих руках достаточно крови; мне бы не хотелось знать, что то, что я создал, было использовано для дальнейшего разрушения. В моей жизни достаточно вины, которая мешает мне жить той жизнью, которой я действительно хочу. Зачем добавлять к этому еще? Гарри… не знал, что с этим делать. Он никогда не думал, что Малфой действительно может признать свою собственную роль в войне, помимо того, что он, по сути, был вынужден признать перед Визенгамотом. Слышать, что Малфой регулярно думал о последствиях своих прошлых поступков, было удивительно, тем более что он казался совершенно искренним. — Хорошо, — сказал он через мгновение. — Думаю, я могу это понять. Но если ты только теоретик, хочешь сказать, что ни галлеона золота в твоём собственном хранилище Гринготтса не является результатом алхимии? Я имею в виду, разве тебе не пришлось бы экспериментировать и создать хоть немного, если ты пишешь о новых методах его создания? Взгляд, которым Малфой одарил его, был сдержанно-насмешливым. — А теперь мы возвращаемся к тому, что ты забиваешь на проверку информации. — Прости? — Да, конечно, я превращал другие металлы в золото. Это основной принцип самой алхимии, Поттер. Но, строго говоря, ни один галлеон в моем хранилище не является результатом алхимии, — он покачал головой. — Ты правда не знаешь, куда пошло все это золото, да? Когда Гарри ответил отрицательно, Малфой ухмыльнулся. — Возможно, тебе стоит узнать. Посмотрим, изменит ли это хоть немного то, что ты думаешь обо мне. Гарри пропустил это мимо ушей. Однако он сделал пометку проверить, потому что Малфой был прав в своем обвинении в том, что, возможно, Гарри не проверил всё, что было необходимо. Мало того, что Гермиона была бы разочарована (хотя, вероятно, и не удивлена) в нем, но это была дрянная работа аврора, а Гарри действительно всегда любил выкладываться по полной и никак иначе. Это сохраняло ему жизнь. — А ты не подумал, — спросил Малфой позже, когда они расплачивались за еду, — что, возможно, вор на самом деле не считает то, что он делает, таким уж плохим? — Он ворует, Малфой. Он должен это понимать. — Ах, да, вот оно что. Но разве ты и твои друзья не вломились в хранилище моей тети и не украли что-то из него? — Это было совсем другое дело! — Гарри фыркнул и мгновенно ощетинился. — Было ли? Вот что я хочу сказать, Поттер. Иногда это вопрос личной точки зрения. Что касается прямых, черно-белых фактов, то ты нарушил множество законов и еще больше правил. Ты не подчинялся всем этим чертовым указам, которые выдумала Амбридж. Ты бросил вызов главе нашего собственного Министерства. Ты проник в банк, незаконно проник в хранилище, которое не принадлежало тебе, украл из него предмет, а затем сбежал из банка на драконе. Ты даже, если верить рассказам, использовал Непростительные. Хотя я не говорю, что все это не было сделано с какой-то целью, которая оказалась хорошей и, ну, достаточно правильной, ты действительно совершал незаконные действия для достижения своих целей. Гарри только моргнул. Во время войны репортеры и недоброжелатели говорили о нем всякую чушь, распространялось множество нелепых слухов, особенно в тот год, когда он был Нежелательным лицом номером один, и все же Малфой только что изложил список его буквальных преступлений так, как никто другой на самом деле не делал — особенно с тех пор, как он победил Волдеморта. Ему стало немного дурно, если смотреть на это таким образом и осознавать, насколько все закрывали глаза на правила, которые он нарушил, потому что он сделал то, что в конечном итоге помогло миру. Он думал — он даже знал, — что его конечная цель была достаточно важна, чтобы он мог достичь ее любыми необходимыми средствами, и что некоторые правила, которые он нарушил, были смехотворными. Но что, если Малфой был прав, и другие, кого Гарри уже признал виновными, поскольку они были преступниками с точки зрения буквы закона, сами действовали исходя из аналогичного убеждения? Гарри действительно мог бы обойтись без неожиданного урока этики. Это выводило его из равновесия. Особенно учитывая, что урок этот был от Драко Малфоя. Он все еще обдумывал кое-что из этого, когда они вышли из ресторана, и, возможно, именно так Гарри обнаружил, что согласился, сам того не осознавая, последовать за Малфоем обратно в Мэнор, чтобы обсудить дело дальше и взглянуть на заметки, которые Малфой сделал в одном из своих личных журналов в своей лаборатории. Они дружелюбно спорили о текущем сезоне Квиддича — и тот факт, что Малфой был фанатом Падлмир Юнайтед, был абсурдным, учитывая их послужной список за последние два сезона, — когда Малфой провел Гарри через парадную дверь. Его смех стих менее чем через дюжину шагов, и Гарри увидел, что Малфой резко помрачнел. Гарри был в Поместье всего три раза за всю свою жизнь, но в воздухе витало какое-то гнетущее чувство. Прежде чем он смог прокомментировать это, Малфой повернулся к нему, выглядя еще бледнее, чем обычно. — Что-то не так. === Не так давно Гарри, скорее всего, ответил бы на заявление Малфоя наглым «о, правда?» или чем-то в этом роде, по чистой привычке. Но не было никакой ошибки в том, что что-то было не так, даже здесь, в фойе Мэнора. Это было чувство, которое Гарри глубоко отождествлял с полевой работой в качестве аврора и несколькими конкретными случаями в школьные годы. Это привело его в состояние повышенной готовности, и поэтому он просто кивнул и подождал, пока Малфой объяснит, что здесь не так, поскольку это был его дом, и он знал его лучше, чем кто-либо другой. — Уоббли? — позвал Малфой, голос эхом отразился от мраморного пола, и Гарри вздрогнул. Как будто все маггловские фильмы ужасов, которые он когда-либо видел, просто решили переехать в это место, с ним и Малфоем в качестве персонажей. Гарри предположил, что, поскольку Малфой, скорее всего, никогда не смотрел фильмы ужасов, он не знал, что кричать в большом пустом доме — это просто просить какого-нибудь психопата с топором выскочить из тени. У него также не было преимуществ аврорского обучения, которое диктовало вести себя скрытно в такой ситуации, как эта. — Он всегда приветствует любого, кто входит в дверь, — сказал Малфой мгновение спустя. Гарри понял, что, хотя Малфой выглядел расстроенным, похоже, это было не из-за того, что его домашний эльф не поприветствовал его или гостя должным образом. Это больше походило на искреннюю озабоченность. — В любом случае, он никогда не ложится так рано. Он еще раз позвал домового эльфа, прямо требуя его присутствия, но единственным ответом была тишина. — Это действительно на него не похоже, — Малфой провел рукой по волосам и вздохнул. — Предполагаю, ты вряд ли останешься, пока я не выясню, куда он делся? — Вообще-то, ты можешь на это рассчитывать, — сказал Гарри, позволяя себе немного перейти в режим аврора. Его палочка уже была наготове, и он с одобрением отметил, что Малфой тоже вытащил свою. Он позволил Малфою провести его через нижний уровень Мэнора, они прошли мимо столовой, бального зала и двух гостиных. Казалось, ничто не привлекало внимания Малфоя, и даже Гарри не увидел ничего явно подозрительного. Дверь в лабораторию Малфоя, однако, была наполовину открыта, и Малфой резко остановился, увидев ее. — Она была закрыта, когда я уходил, — пробормотал он, и Гарри кивнул, произнеся два быстрых заклинания внутри комнаты, крепче сжимая свою палочку, когда очень слабый голубой шар запульсировал через секунду, повиснув прямо перед палочкой Гарри. — Внутри кто-то есть, — прошептал Гарри. — Но всего один. Он приготовился. — Осторожней. Я пойду первым. Хоть это и был дом Малфоя, но Гарри был здесь аврором, и будь он проклят, если позволит гражданскому лицу подвергнуть себя опасности. Он осторожно пробрался внутрь лаборатории, но никого не увидел. Не было слышно ни шороха занавески, ни приглушенных шагов. Через мгновение Гарри зажег одну из ламп на рабочем столе Малфоя, осветив беспорядок на столе — бумаги, разбросанные таким образом, который казался совершенно непохожим на практически чопорный стиль организации Малфоя, опрокинутые склянки и бутылки — но он замер, когда пламя замерцало и осветило фигуру в нескольких футах позади стола, среди сверкающих осколков битого стекла. Малфой, который подошел к нему сзади, ближе, чем советовал бы Гарри, увидел ту же фигуру. — Уоббли?