Красавец Бэйдоу

      Мо Жань осторожно заглянул в переноску и тут же отпрянул. Из-за металлической решетки, откуда-то из темной глубины на него с ненавистью смотрели два огромных желтых глаза. То была не жалкая ненависть кого-то тщедушного и трусливого, но безжалостное презрение могущественного и гордого божества. Эти глаза могли бы принадлежать тигру или дракону, но никак не маленькому коту.       — Привет, — тихо поздоровался отчего-то оробевший Мо Жань. — Как его зовут?       — Я сначала назвал его учитель Чу, — сказал Сюэ Мэн, — но он наотрез отказался отзываться. Так что теперь я зову его Бэйдоу. Хотя это имя ему тоже не зашло.       — Учитель Чу? Ты назвал кота в честь своего научного руководителя?       — Если бы ты знал, как они похожи, — вздохнул Сюэ Мэн. — Учитель носит светлую одежду — раз, у него длинный хвост — два…       — Длинный хвост? В смысле? — ужаснулся Мо Жань, представив себе упитанного профессора с дыркой для лысого хвоста в штанах. Да это же порнография! И эти люди двигают отечественную науку!       — На голове, идиотина, на голове! Из волос!       — Он что, не лысый? — с сомнением уточнил Мо Жань.       Он был уверен, что все профессора в университете — толстые лысые мужчины за пятьдесят. Поэтому дифирамбы, которые Сюэ Мэн пел своему научнику, Мо Жаня всегда сбивали с толку. Пусть этот профессор Чу умный, как десять Эйнштейнов, зачем так восторгаться старым и страшным мужиком?       — С чего ты взял? — растерялся Сюэ Мэн, а потом махнул рукой. — В общем, по характеру Бэйдоу тоже точь-в-точь как учитель Чу.       — У него плохой характер? Царапаться будет? А ссать по углам?       — У учителя характер нормальный, просто он нелюдимый и независимый. Все, мне пора. Шли мне фотоотчеты каждый день, Мо Жань.       Сюэ Мэн выскользнул за дверь и помчался вниз по лестнице, словно опасаясь, что Мо Жань передумает брать кота.       — Так ссать по углам он будет или нет? — гаркнул ему вдогонку Мо Жань.       Лишь эхо было ему ответом.       С чудовищем Бэйдоу Мо Жаню предстояло провести вместе целый месяц. Сюэ Мэн уезжал в археологическую экспедицию на юг, дядя с тётей уже запланировали отпуск, в городе оставался только Мо Жань. Ему кота и впихнули.       Сначала Мо Жань думал, что ему принесут ласковый пушистый комочек. Он представлял себе, как будет валяться по вечерам с ноутбуком, а у него на груди будет тарахтеть довольный своей сытой кошачьей жизнью мягкий кот. Но кот не был доволен. Судя по взгляду, его бесила переноска, бесил Мо Жань, даже Сюэ Мэн его бесил. Казалось, стоит выпустить его на свободу, и он откусит Мо Жаню лицо, а потом обоссыт все углы и наблюет на ковер.       — Ну что, господин Бэйдоу, — Мо Жань поставил переноску на пол и осторожно открыл дверцу. — Добро пожаловать на свободу.       Кот не шелохнулся. В глазах его отчетливо читалось: «Какая свобода? Кого ты пытаешься надуть? Променять одну клетку на другую, только побольше? Я создан для охоты в лесах, а не для того, чтобы услаждать твой взгляд, лысая ты мартышка! Если я и выйду, то только чтобы оторвать тебе яйца и сожрать их».       Новоиспеченный хозяин решил, что коту нужно время смириться. Сюэ Мэн говорил, что спас несчастного потеряшку, но Мо Жань был уверен, что брат либо похитил чужого питомца, либо насильно удерживал уличное животное.       Пока Бэйдоу думал, Мо Жань решил поинтересоваться, что же там принес Сюэ Мэн, кроме чудовища с желтыми глазищами. В сумке были две миски с цветочками, лоток и два пакета: с наполнителем и с кошачьим кормом. С обоих пакетов на Мо Жаня смотрели кошки его мечты: приветливые, пушистые, удовлетворенные питанием и впитывающими свойствами волшебных гранул.       — Что, Бэйдоу, ты думал, только Сюэ Мэн ворует твои какашки из лотка? — усмехнулся Мо Жань. — Увы, я теперь исполняю его обязанности.       Он налил в одну миску воды, во вторую насыпал корма с горкой, поставил в туалете лоток, а потом вернулся в коридор. Белоснежная лапа спряталась обратно в переноску. Значит, кот все-таки не собирался просидеть в ней весь месяц.       Мо Жань хмыкнул и ушел обратно на кухню. Хотя ему очень хотелось подразнить кота и выманить наружу, он почему-то почувствовал, что с Бэйдоу поможет только терпение. Так оно и вышло.       После ужина Мо Жань обнаружил, что в переноске больше никто не сидит. Желтоглазый демон вырвался на свободу. Но его не было ни в спальне, ни в туалете, ни на кухне, нигде. Сердце Мо Жаня ухнуло вниз — неужели он забыл закрыть окно? Но нет, окно закрыто, значит, кот где-то в квартире подметает хвостом пыльные углы. С чистой совестью Мо Жань завалился на кровать и вскоре уснул.       Утром он вспомнил про кота только когда заметил в туалете лоток, а на кухне полные миски. Кот не съел ни кусочка и ничего не пил.       — Бэйдоу! — позвал Мо Жань. — Ты решил себя уморить голодом? Смотри, как кот на упаковке облизывается. Тут витамины и минералы, вкуснейшие шарики со вкусом утки!       Хотя в ответ не было ни шороха, Мо Жань живо представил себе, как кот сидит где-нибудь под кроватью и думает: «Сам жри свои шарики. Ты точно корм с наполнителем не перепутал?» Мо Жань наклонился к миске и на всякий случай понюхал. Пахло кормом, хотя он не был уверен, принимали ли утки участие в его создании.       Мо Жань достал телефон и начал строчить Сюэ Мэну:       «Твой профессор ничего не жрет, не пьет и не срет. Это нормально?»       Ответ пришел почти сразу:       «У него стресс, это нормально».       «Он не мой профессор! Это мой кот!» — поспешно добавил Сюэ Мэн.       Мо Жань взоржал. Он все еще не мог себе представить, как профессор может быть похож на кота? Этот Бэйдоу толстый? Еще и волосы зачем-то отрастил. А может, у него усы удивительной красы? Мо Жань включил телевизор, чтобы не одиноко было завтракать, и принялся доедать тетины гостинцы. Перед отъездом она наготовила ему кучу закусок, но есть их было решительно невозможно. Из-за недавнего приступа гастрита Мо Жаню запретили есть острое, и поэтому тетя перестала добавлять перец в свои блюда. Он послушно не перчил их, потому что решил дать желудку отдых хотя бы на время завтрака. За обедом и ужином он и так бахнет перца.       Наньгун Сы никогда не звонил, когда у Мо Жаня был пустой рот. Ему обязательно надо было дождаться, пока его друг и коллега сядет за стол и начнет есть. Где-то внутри головы Наньгун Сы тут же звенел невидимый звоночек, и он сам принимался трезвонить, чтобы обсудить все, что в голову взбредет: от знаков препинания в коде до глобальной стратегии по выпуску их игры на рынок.       Вот и сейчас Мо Жаня от пресной тетиной еды отвлек телефонный звонок. Наньгун Сы болтал так долго, что Мо Жань уже рисковал опоздать на работу, где тоже можно было поболтать с Наньгун Сы, но уже в рабочем чате или за обедом.       Когда Мо Жань скрылся в ванной, напрочь забыв про оставленную на столе еду, из-под шкафа медленно выполз хищник. У Бэйдоу был не просто стресс. Если применять археологическую аналогию, стресс — это пластиковая фигурка воина терракотовой армии в магазине сувениров при мавзолее императора Цинь Шихуанди, а то, что происходило сейчас с ним — это оригинал, это весь чертов мавзолей со всеми чертовыми солдатами, офицерами и конями. Кортизола в крови Бэйдоу хватило бы на сотню человек.       Он из комнаты пошел сразу на кухню, молясь, чтобы этот человек плескался в ванной как можно дольше. Запахи из кухни не могли оставить его равнодушным. Кот ловко запрыгнул на кухонный стол и чуть не захлебнулся слюной. Весь стол был заставлен контейнерами, а в каждом из которых лежала пища богов: маринованные яйца, сладкий омлет, тофу с овощами. В кружке неподалеку оставался недопитый кофе. Первым делом Бэйдоу засунул свою белоснежную морду туда и вдоволь налакался божественного напитка. Он не был уверен, что котам можно пить кофе, но с первого дня своих злоключений он пил только воду и сейчас не смог устоять. Выпив все до дна, он кинулся к тофу с овощами.       Когда Мо Жань вышел из ванной и пошел на кухню, чтобы убрать еду в холодильник, его взору предстала потрясающая картина. На столе, засунув усатую мордочку в контейнер с маринованными яйцами, сидел небольшой белый кот и задорно чавкал. Он настолько увлекся пиршеством, что не обратил на Мо Жаня никакого внимания. Судя по двум пустым контейнерам, остатки тофу и сладкого омлета уже встретили свой бесславный конец в желудке беспощадного хищника.       Мо Жань хотел подольше полюбоваться на зверя, но тут вспомнил, что исполняет обязанности хозяина и не должен спускать такой беспредел с рук. То есть, с лап.       — Бэйдоу, что ты творишь? А как же шарики с уткой?       Кот замер и медленно повернул голову. В его глазах читалось только одно: «Наконец-то нормальная еда!»       По дороге на работу Мо Жань размышлял о домашних животных. Сам он очень хотел завести собаку, кошки были вообще не в его стиле. Особенно такие нелюдимые, как Бэйдоу. Этот кот был красивей, чем любая кошка с упаковки корма: длинное, сильное и тонкое тело, белоснежная шкурка, розовый нос и раскосые желтые глаза. Мо Жань не мог себе представить человека, на которого этот кот был похож. Научник Сюэ Мэна должен быть, по крайней мере, небожителем. Говорить этого Сюэ Мэну он, конечно же, не стал. Просто написал, что Бэйдоу заценил тетины гостинцы и налакался кофе. Наелся и спит, в общем. Сюэ Мэн предсказуемо послал его.       День прошел неплохо, работа шла бодро, хоть и не без косяков. Он потрындел еще с Наньгун Сы и Е Ванси, а под вечер ему написал Жун Цзю. Того, похоже, бросил очередной донор денег, и жопа простаивала уже неделю. Жун Цзю считал, что каждая минута простоя — величайшая трагедия, поэтому напросился к Мо Жаню в гости на потрахаться. Мо Жань не был против, но и особого восторга не испытывал. Секс с Жун Цзю он воспринимал как дрочку человеком, и себя чувствовал мясным дилдо с присоской в виде мужчины. Морального удовлетворения никакого, но проще согласиться, чем объяснять Жун Цзю, почему он не хочет.       Жун Цзю потянулся к нему за поцелуем еще в лифте, Мо Жань лениво ответил. Когда они ввалились в квартиру, а Жун Цзю запустил руку ему в штаны, он тут же забыл о моральной стороне вопроса. Это потом Мо Жань будет чувствовать себя использованным и одиноким, а сейчас его член в руках профессионала, сегодня он выжмет из Жун Цзю все, что тот может ему дать.       Они добрались до спальни и упали на кровать. Жун Цзю оседлал Мо Жаня и нетерпеливо качнул бедрами.       — Как же мне надоел этот жирный придурок, — заныл Жун Цзю. — На что он рассчитывал с таким маленьким членом? Другое дело Мо Жань…       Он чмокнул мужчину под собой в губы и стал спускаться вниз, очевидно, рассчитывая продолжить разговор с Мо Жанем младшим. Мо Жань положил ладонь ему на затылок и приподнял бедра, чтобы Жун Цзю мог стянуть штаны. Вот, сейчас… Да как ему вообще пришла в голову мысль прогнать Жун Цзю? Вот что значит хорошо подвешенный язык. Но полностью насладиться влажным ртом на члене Мо Жаню мешало чувство, будто за ним наблюдают. Он распахнул глаза и огляделся.       На шкафу сидел белоснежный кот и внимательно смотрел на них. Как дети сидят над муравьиной тропой и наблюдают за насекомыми, которые копошатся, спешат, тащат травинки в свой муравейник. Так и красавец Бэйдоу смотрел на них с Жун Цзю своими раскосыми желтыми глазищами, будто они были всего лишь букашками, которые посмели нарушить своими вздохами и хлюпаньями его небожительский покой.       Отчего-то Мо Жаню вдруг стало неловко. Он, конечно, слышал истории о том, как домашние животные мешают заняться сексом, но считал, что все это тупое нытье. Если тебе действительно хочется с кем-то переспать, какая разница, что там думает об этом кошка или собака, не их ума дело. Но сейчас Мо Жань вдруг остро почувствовал интеллектуальное превосходство Бэйдоу. Будто это кот был хозяином квартиры, а Мо Жань без спросу залетел сюда потрахаться.       — Перестань, — он дернул Жун Цзю за волосы, но тот присосался намертво, думая, что это какая-то игра. — Хватит уже, я передумал!       Жун Цзю с влажным звуком выпустил изо рта член и игриво спросил:       — Как передумал, А-Жань?       Его влажные от слюны и смазки алые губы омерзительно надулись. Мо Жань вдруг подумал, какого же извращенца должно заводить такое детское поведение над стоящим членом.       — Я вспомнил, что у меня дела, — соврал он. — Пришло сообщение, пока мы сюда ехали.       — Ну отложи на часок. А я тебе помогу с этим справиться. Поможем друг другу.       Жун Цзю приласкал его рукой, наклонил голову к плечу, открывая тонкую шею. Мо Жань никак не отреагировал, и тогда Жун Цзю запустил руку себе в штаны и застонал. От этого звука вместо того, чтобы возбудиться, Мо Жань только разозлился.       — Я же сказал, не хочу, — прошипел Мо Жань и натянул на себя штаны, чтобы кот не пялился на его член.       — Так у тебя дела или ты не хочешь?       Жун Цзю сменил игриво-обиженный тон на стервозный, его лицо тут же потеряло всякую привлекательность.       — И то, и другое. Уходи отсюда.       Выпроводив Жун Цзю, Мо Жань вздохнул. Он чувствовал и облегчение от того, что избавился от него, и стыд, что прогнал его из-за какого-то кота. Но хуже всего было одиночество. С Жун Цзю он не был одинок в этой квартире, а теперь у него остался только нелюдимый кот. Вспомнив про кота, Мо Жань пошел в комнату, но Бэйдоу уже успел снова куда-то смыться. Сделал гадость — сердцу радость?       Пока бестолкового человека не было в квартире, Бэйдоу устроил себе экскурсию по своим новым владениям. Он четко слышал, как Мо Жань сказал с утра своему собеседнику, что просидит на работе до восьми. Впереди целый день отдыха. Пусть это тюрьма, но использовать пространство нужно с пользой. Сначала он недовольно обнюхал свои миски. Сюэ Мэн насиловал его этим кормом две недели, Бэйдоу съедал по несколько шариков в день, а потом питался объедками из помойки. Сколько же годной еды они выбрасывали!       В семье Сюэ никто не оставлял еду на столе, как это сделал с утра Мо Жань, а кошачье тело решительно не подходило, чтобы открывать холодильники и контейнеры с едой. Бэйдоу надеялся, что молодой человек не обделен мозгом и понял намек с утра. Этому коту нужна человеческая еда. И кофе. На худой конец, он может хлебнуть чаю, но вода ему уже осточертела. И вообще, если вода, то лучше проточная. Бэйдоу уже наловчился открывать кран и пить из-под него.       В этой квартире было чище, чем он привык, значит было меньше мест, где можно надежно спрятаться. Бэйдоу знал, что Мо Жань не находил его только потому, что недостаточно усердно искал. Под шкафом лежали клубы пыли и одинокие носки. Под кроватью пыли тоже хватало, зато там лежала футболка, которую Бэйдоу облюбовал для сна. Днем он, разумеется, как следует отоспался на мягкой кровати. Но вот уже десять вечера, где Мо Жань? Бэйдоу не собирался больше есть кошачий корм, раз его уже застукали за трапезой с утра. Мо Жань, возвращайся с работы и накорми меня.       Бэйдоу аж тошно стало от своих мыслей. Все теперь вертелось вокруг трех вещей: что бы поесть, где бы поспать и как бы сходить в туалет, чтобы никто не застукал. Он теперь отлично понимал, почему кошки так усердно закапывают плоды своих кишечников. Первые дни после того, как Сюэ Мэн его вероломно подобрал на кафедре, из-за стресса у него приключился жуткий запор. Его водили ко врачу — не к ветеринару, ко врачу для животных! — и на глазах у всех ставили клизму. Еще целый день после этого случая он думал, что умер изнутри и ничто не заставит его гордость снова воспрять. Он никогда еще не был настолько зависим от людей.       Честно сказать, ему понравилось жить у Мо Жаня. Сюэ Мэн вечно к нему лез, хотел его взять на руки и погладить. Сколько бы Бэйдоу ни прятался, его каждый раз находили и мучили разговорами. К счастью, будучи котом, он мог не отвечать, но и послать Сюэ Мэна куда подальше тоже не мог.       В этой квартире было гораздо спокойней. Мо Жань не искал его, не заставлял есть, не инспектировал его лоток каждые пять минут и никак не комментировал свои находки. Не хвалил его за дефекацию! Он даже не стал ругаться, застукав его с утра на столе. А вот родители Сюэ Мэна, которых Бэйдоу раньше считал милыми людьми, в этом плане были настоящими извергами. Сколько раз мать Сюэ Мэна гоняла несчастного Бэйдоу со стола — не сосчитать.       Вечером Бэйдоу ждал Мо Жаня, усевшись на тумбочке в коридоре. Там лежала рекламная газета, поэтому он развлекал себя чтением завлекательных слоганов. В этом доме было мало книг, и почти все они были о программировании, в котором Бэйдоу не особенно смыслил. Сам он мог пользоваться только готовыми программами для моделирования археологических находок. Впрочем, в своем нынешнем состоянии он и компьютер бы включить не смог.       Вот, наконец-то послышались чьи-то шаги, но, похоже, Мо Жань был не один. Бэйдоу предусмотрительно скрылся в спальне и запрыгнул повыше. Каково же было его удивление, когда вошедшие в квартиру люди немедленно принялись заниматься непотребством прямо у него на глазах. К такому его жизнь не готовила. Только что он думал, что ему тут нравится больше, чем в доме Сюэ. Забери меня отсюда, одинокий холостяк Сюэ Мэн! Господи боже, он что, достал его член и собирается взять в рот? Но зачем?!       Бэйдоу был настолько шокирован происходящим, что застыл на месте и не мог сбежать. Когда он встретился с затуманенным взглядом Мо Жаня, ему захотелось провалиться сквозь землю. Хотел бы он сказать, что почувствовал облегчение, когда это все закончилось, но нет. Только он расслабился, проведя весь день в пустой квартире, и вот с ним снова произошло то, чего никогда бы не случилось, не будь он жалким и зависимым котом. Есть ли на свете человек, способный понять глубину его отчаяния?       Сцена с жаркими поцелуями и прочими порочными действиями пробудила непрошенные мысли о будущем визите ко врачу. Мать Сюэ Мэна настаивала на том, что животное должно быть кастрировано. Не сказать, что жизнь Бэйдоу сильно поменялась бы от этого, но что может быть унизительней, чем репродуктивная инвалидизация человека? Они не знают, что он человек, застрявший в кошачьей шкуре, а он не может им об этом сказать. Если начистоту, даже если бы он мог, все равно бы не сказал, особенно после всех тех хвалебных речей Сюэ Мэна при проверке лотка.       Мо Жань достал из холодильника контейнер с недоеденным маринованным яйцом. Красавец Бэйдоу с утра не успел его доесть, потому что его спугнули. Судя по тому, сколько кот сожрал, он был ужасно голодным, будто не день голодал, а целую неделю. Сегодня за обедом он расспросил Наньгун Сы и Е Ванси об этом. Наньгун Сы ответил, что кошка его дядюшки больше всего на свете любит есть мандарины. Потом до конца обеда они с Е Ванси спорили, правда это или дядюшка все выдумал, чтобы развлечься. У этого дядюшки и правда истории были одна офигительней другой, и если все они правда, то по дядюшке зона плачет.       В интернете писали, что у домашних животных появляются странные предпочтения в еде, когда им не хватает каких-нибудь веществ. Есть кошки, которые грызут мел или лижут кожу, например. Но чего так не хватало Бэйдоу, если он вылакал полкружки кофе, сожрал тофу с овощами, сладкий омлет и даже поклевал маринованных яиц? Какие вещества в этом всем содержатся? Что объединяет эти продукты?       — Тебя питание кота заботит больше своего собственного, — покачала головой Е Ванси. — Опять еда красная, как китайский флаг, а у тебя гастрит, между прочим.       — Омлет и яйца оба состоят из яиц, — глубокомысленно изрек Наньгун Сы.       — А тофу?       — В тофу нет яиц?       — Конечно нет, балда. Тофу делают из сои.       Они сошлись на том, что коту не хватает белка. Ну тогда можно было сказать, что кофе он пил потому, что ему не хватало воды. Все понятно, спасибо за консультацию, кошачий диетолог Наньгун.       — Бэйдоу! — позвал Мо Жань. — Иди есть! Тут нормальная еда, а не кошачьи шарики.       Он высыпал из кошачьей миски корм и положил туда недоеденное яйцо. Кот сидел где-то в глубине квартиры и хранил молчание. Мо Жань вообще подумал, что ни разу не слышал, чтобы тот мяукал, мурчал или шипел. Такой тихий, будто немой. А может, он не откликается, потому что глухой?       «Твой кот глухой, что ли?» — написал он Сюэ Мэну.       «Где фотоотчет?» — пришел ответ.       «Как выползет поесть, сфоткаю».       «Он не глухой, просто ты ему не нравишься», — написал Сюэ Мэн и вышел из сети.       Вряд ли этому Бэйдоу кто-то вообще нравится, подумал Мо Жань и заварил себе острой лапши. Пока он сидел на кухне, кот не решился выползти из своего укрытия. Перед сном Мо Жань еще раз проверил миску — яйцо лежало нетронутым, желток уже успел заветриться и выглядел не таким аппетитным, как раньше. С утра картина осталась неизменной.       — Что не так на этот раз? — громко спросил Мо Жань. — Ты же вчера ел то же самое!       Он понял, что кошки, какими бы красивыми и элегантными они ни были, вообще не его животные. Понять их логику просто невозможно. Особенно логику нелюдимого Бэйдоу. Мо Жань позавтракал, оставил недопитый кофе на столе и ушел на работу, думая, что кот проголодается и съест что угодно. Однако упрямству Бэйдоу мог позавидовать любой осел. Вечером маринованное яйцо все так же одиноко лежало в цветастой кошачьей миске. Тем не менее, Бэйдоу на этот раз больше не прятался. Он сверлил Мо Жаня своим желтым взглядом из-за угла, очевидно, посылая какие-то телепатические сигналы. Что он пытался сказать? «Мо Жань, идиотина, теперь этот достопочтенный желает лобстеров»? «Мо Жань, хочу лунных пряников»? «Мо Жань, не хочу жевать, пожуй за меня»?       На ужин Мо Жань купил себе суп с вонтонами. Пока он стоял в очереди за этим супом, ему позвонила тетя, и совесть заставила его отказаться от масла чили. Теперь он безрадостно хлебал пресный бульон. Ну хоть вонтоны оказались вкусными: сочная ароматная начинка, скользкое и мягкое тесто. То, что нужно, чтобы согреть его одинокое сердце. Однако посреди ужина желудок Мо Жаня скрутило очередным приступом гастрита, и он опять бросил еду на столе.       Когда Мо Жань вернулся, на столе опять сидел белоснежный Бэйдоу. Его усы были жирными от бульона, а в зубах он держал сочный свежеукраденный вонтон. В желтых глазах не было ни капли испуга, будто он забрал то, что ему причиталось, собрал дань, и скажи спасибо, что не сжег все твои посевы, Мо Жань.       — Ты не любишь есть из миски? — догадался Мо Жань. — И не ешь кошачью еду. Ты человек, что ли?