Никогда не покупайте квартиру со смежным балконом

Никогда не напивайтесь в квартире, где есть смежный балкон, иначе рискуете оказаться запертым на нем, разозлить соседа и заработать воспаление легких, а еще, возможно, словить на этого самого злобного соседа краш, но это не точно. – Пак Чимин, я убью тебя однажды! Эту фразу Тэхен повторил за сегодняшний день уже, наверное, раз сто, если не больше. Но он уверен в том, что ему это никогда не надоест, ведь в его планах действительно было прибить одного несносного друга, из-за которого сейчас он оказался не в самом лучшем положении, а именно в постели с текущим носом, ужасным кашлем и в обнимку с жаропонижающими, которые нихрена не помогали. Нет, Тэхен, конечно, и сам понимал, что глупо винить друга в тупости, когда и сам от него недалеко ушел. Но в нынешнем положении проще было винить кого-то другого, нежели себя и без того бедного и несчастного. Не успев толком отойти от похмелья, он успел сразу же заболеть и слечь, и это была явно не обычная простуда. В очередной раз закашлявшись, да так, будто сейчас вместе с кашлем наружу попросятся и сами легкие, он в который раз пообещал себе больше не пить, или, если быть точнее, не пить с Чимином и его бредовыми идеями. Ну или хотя бы, не пить зимой, чтобы не замерзать на балконе в одном лишь одеяле и трусах. Ну и розовых пушистых тапочках, которые он вообще не знает, как появились в его квартире. Когда сегодня утром приехали Намджун и Сокджин и, собственно, спасли Тэхена, он первым делом бросился будить друга, который сладко сопел в постели, крепко обнимая одеяло и пуская слюни на подушку. У Чимина была одна странная, но интересная особенность – сколько бы он не выпил, он всегда помнил, что с ним происходило. И сейчас Киму было жизненно необходимо узнать, что же произошло после того злосчастного третьего бокала виски, который отключил в нем разум, мышление и память. Чимин долго протирал глаза, пытаясь понять, что от него хотят и почему ему так плохо. Он изворачивался, отбирал одеяло и пытался завалиться обратно спать, пока над ним не навис Сокджин с самым злым выражением лица, на которое был способен, и не напугал бедного Пака, который такого с утра пораньше явно не ожидал. Он дернулся, моментально проснулся и, наверное, сразу протрезвел, потому что злой Джин – получше любого антипохмелина будет. Его сдвинутые брови, чрезвычайно большие глаза, раздувающиеся ноздри и пухлые губы, напоминающие в ту секунду тонкую линию (такое вообще возможно?), и правда наводили ужас. – Джин-и, – протянул Чимин, глупо улыбаясь, от чего и без того опухшее лицо казалось еще больше, напоминая хомячка с набитыми щеками, а темный цвет волос с белыми прядками лишь подтверждал его схожесть с грызуном, – доброе утро. – Добрым оно было бы, если бы я проснулся только через несколько часов добровольно и в своей постели! – прошипел мужчина, не сводя злого взгляда с Пака. – Вас вообще можно одних оставлять? Как дети малые, ей-богу! – А что вы здесь вообще делаете? – дошло до парня, что в квартире явно были те, кого здесь быть вроде как не должно. – Тэхен-и, а что происходит? – А это я хочу узнать у тебя. Продирай глаза и рассказывай, какого черта я проснулся на балконе голый? – бросил Ким на друга быстрый взгляд и стал натягивать на себя одежду, периодически покашливая. – Ты проснулся на балконе голым? В феврале? – уточнил Намджун. – Чем вы тут, парни, вообще занимались? И как ты у соседа оказался? – Он приютил мою бедную душонку, которая намеревалась вернуться туда, откуда появилась двадцать пять лет назад. Чимин, рассказывай! – полностью одетый Тэхен плюхнулся на кровать, тормоша друга, на чьем лице сейчас читалось крайнее удивление, переходящее в шок. – И да, я с тобой больше не пью! – Я сам больше пить никогда не буду. У меня такое чувство, будто на мне всю ночь слоны канкан танцевали, – он потер лицо и стал вспоминать, что они вчера творили. – Мы ничего такого не делали, тихо-мирно выпивали из-за того, что меня бросил Богом… меня же бросил Богом, – простонал Чим, снова падая на подушки. – Это уже в который раз вы расходитесь? – уточнил Джин. – Третий за этот год, а год-то только начался, – ответил Намджун. – С этим позже разберемся, рассказывай дальше. – Так вот, мы пили, я жаловался на свою нелегкую судьбу. Тэхен запустил в меня подушкой, мы начали драться… так вот, почему у меня все тело болит. Ну ты и тяжелый, Ким Тэхен, раздавил меня. А потом… потом тебе стало жарко, ты решил выйти на балкон подышать воздухом, а я, кажется, закрыл дверь… чтобы проучить тебя. И случайно уснул… – виновато-тихим голосом закончил свой рассказ хомячок. – Тэ, прости, я не хотел… – А почему я голый? И сколько я вообще на холоде просидел? – Ты разлил на себя виски и снял мокрую одежду. А потом решил просто замотаться в одеяло, потому что и так скоро спать ложиться. А на балконе… не знаю, я не помню, который был час. – Горе мне с вами, - простонал Намджун. – Джин, напомни, по сколько этим детям лет? – Кажется, по пять, – коротко ответил парень, переводя взгляд с одного алкоголика на другого. Тэхен несколько раз чихнул, а затем закашлялся. – О, я угадал с возрастом. Пойду приготовлю этому несчастному суп и в аптечке пороюсь. А потом вылью в раковину все ваши запасы алкоголя, чтобы не повадно было! – Не заставляйте меня напоминать вам, что вы творите, когда напиваетесь. Я хотя бы просто на балконе оказался, а не в центре Сеула с табличкой «Мамочку никто не любит», – съязвил Тэхен, за что тут же получил подушкой. Прозвище «мамочка» Джин получил еще года три назад, когда появился в компании, состоящей из Намджуна, Чимина и, собственно, Тэхена. Он вечно над всеми хлопотал, следил, чтобы все были тепло одеты, сыто накормлены, чистенькие и выглаженные. Поначалу своим кудахтаньем он всех очень раздражал, но потом подкупил своим вкуснейшим печеньем, потому что готовил Джин на зависть любому шеф-повару мишленовского ресторана. И с тех пор прозвище так и прилипло к парню. Он долго злился, а потом понял, что это бесполезно, ведь все равно не отстанут, особенно Чимин, который «мамочку» очень любил. – Нам можно, мы взрослые! – возмутился Джун. – Ой ли? У нас разница в возрасте два года, – подал голос Пак. – И вообще, напоминаю, у нас был повод напиться! – Слушай, Чимин, мы тебе уже двести раз пытались донести, что твой Богом – тот еще черт, а ты все прощаешь его. Ты же его так сильно даже не любишь, чтобы идти на такие жертвы ради него. Чего ты вцепился в него? – Но он… с ним… секс классный, – проскулил Чим. – Ой, все, этот рассказ точно не для моих ушей, – закатил глаза Сокджин и удалился из комнаты, вспомнив все же об обещанном супе для кашляющего Тэхена. Так день и прошел с кудахтающей мамочкой Джином, злым братом Джуном и виноватым хомячком Чимином, которые расползлись лишь ближе к вечеру после часовых уверений Тэхена, что чувствует он себя хорошо и вполне справится сам. Хотя сейчас он уже так в этом уверен не был, потому что температура продолжала ползти вверх, игнорируя любые жаропонижающие, а кашель душил, не давая и на секунду прикрыть глаза и поспать. Тэ едва нашел в себе силы позвонить на работу и предупредить, что на несколько дней выпадет из графика, потому что вести занятия в таком состоянии явно было похоже на мазохизм. Тэхен преподавал английский в университете Сеула. Хоть ему и было лишь двадцать пять, но, проявив хорошие способности за время учебы в университете, он получил предложение остаться на своей кафедре и начать преподавать. Ким, который до ужаса любил английский, решил такую возможность не упускать и согласился, параллельно подрабатывая на фрилансе и работая с переводами. Заработок был не сказать, что прям уж очень большим, но Тэхену и на жизнь хватало и отложить на что-то удавалось. Так что его все устраивало, и он просто получал удовольствие от того, что делает. Но только не сейчас. Сейчас парень ушел в раздумья на извечную тему: как он докатился до такой жизни? Тэхен пил редко, но, как говорится, метко. После каждой пьянки с друзьями он либо оставался абсолютно трезвым и развозил всех по домам, либо же просыпался то ли в шкафу, то ли на коврике у входной двери и, естественно, ничего не помнил. Такое, к счастью самого Тэхена, случалось и правда редко, потому что он старался все же держаться от алкоголя подальше. Но вчера что-то пошло не так. Видимо, убитый горем Чимин пробил на такую жалость, что Тэ не выдержал и поддержал друга в его желании напиться, и очнулся уже на балконе от дикого холода. Одеяло спасало лишь поначалу, но вскоре и его уже стало не хватать. Холод пробирал до костей, все-таки на улице не май, а, мать его, начало февраля! И если бы он своими криками не разбудил соседа (случайно, такой цели Тэхен не преследовал), то неизвестно, чем бы подобная пьянка закончилась. А Чонгук, к слову, Тэхену очень даже понравился. Высокий, хорошо сложенный, с черными волосами и большими глазами. Если бы еще не язвил и не кусался, был бы идеальным соседом. Но все же, стоит отдать ему должное, он спас Кима, хотя вполне мог бы этого не делать. Надо будет его потом как-то отблагодарить и халат не забыть вернуть, который не просто согрел, в нем было прямо жарко. Кстати, о жаре. Тэхен отбросил в сторону одеяло и стал обмахиваться рукой как веером, было невыносимо жарко, будто в комнате резко поднялась температура градусов до пятидесяти. Даже, кажется, сознание стало мутиться. Парень кое-как поднялся с постели, продолжая кашлять, и на дрожащих от слабости ногах подошел к балконной двери, распахивая ее настежь и облегченно выдыхая. Зимний воздух приятно обдавал кожу, принося такую желанную прохладу. Тэ шагнул на балкон и, упершись руками о бортик, устало прикрыл глаза. – Как же я устал, – простонал он и вновь зашелся в приступе кашля, сгибаясь чуть ли не пополам. Откуда-то сбоку послышался шум, следом скрип, а затем и чей-то голос, пробирающийся в сознание. – Тебя опять на балконе заперли? Мало того, что своим кашлем спать не даешь, так еще и бормочешь тут что-то. Эй, ты в порядке? – Жарко, очень… – выдохнул Тэхен, вновь опираясь на перила. – Ты совсем кукухой поехал? Вышел раздетым на мороз. Вернись в постель, Тэхен, – строго произнес голос, и Тэ поднял на него слегка безумный взгляд. – Тэхен, ты меня вообще слышишь? Вернись в квартиру и открой входную дверь, я сейчас приду. – Зачем..? А вдруг ты маньяк и хочешь меня убить? – первое, что пришло в голову парня, и он даже попытался улыбнуться, но человек перед ним лишь закатил глаза к потолку. – О, поверь, я очень хочу это сделать. Да и тебе это только на руку, облегчу твои страдания, открывай давай, – поторопил его Чонгук, которого Тэхен наконец-то узнал. – Злой ты, – обиженно буркнул Ким, но в сторону квартиры все же двинулся, правда тут же покачнулся, хватаясь за стену и вновь кашляя. Со стороны соседнего балкона послышался стон. – Был бы злым, утром все же дал бы тебе возможность написать завещание. Глядишь, мои проблемы, связанные с тобой, быстро бы закончились. Стой на месте, я сейчас, - приказал Чонгук и скрылся у себя в квартире, но вернулся уже через несколько секунд, притворяя за собой дверь и перебираясь через перегородку. Его халат то и дело путался и цеплялся за что-то, от чего парень тихо ругался про себя. Тэхен поймал себя на том, что готов смотреть на эту картину вечно, если бы она еще немного четче была, было бы идеально. – Если ты сейчас убьешься, то мои страдания вряд ли облегчишь. – Ты слишком много болтаешь, как для больного. Заходи давай, – сосед приобнял Тэхена за талию, помогая вернуться в комнату, и уронил того на кровать. – Эй, поосторожнее можно? Кидаешься мной, как мешком с картошкой, – возмутился больной, прикрывая глаза, а затем почувствовал прикосновение к своей щеке. Ладонь была такой нежной и прохладной, что Тэ не сдержался от комментария: – хорошо так… – Хорошо ему, блин. Ты весь горишь. Где градусник? – Да, я горячий парень, – протянул Тэхен и, не открывая глаз, ткнул пальцем куда-то в сторону тумбочки. – Я точно свихнусь с тобой. Горячий парень, блин… сейчас ты не горячий парень, а больной придурок. Причем под словом «больной» я точно не твою температуру имею в виду, – послышалось копошение, а затем под футболку Тэхену пробрались холодные пальцы, вызывая этим волну мурашек и смех. – Щекотно, что ты делаешь? Ты ко мне пристаешь? – Господи, ты хоть о чем-то другом думать можешь? Зажми рукой градусник и заткнись наконец-то, – шикнул на него сосед. – Ты что-то пил от температуры? И как давно? – в ответ тишина. – Эй, ты отключился, что ли? – Ты сам сказал заткнуться, – фыркнул Тэхен. Температура, кажется, решила поиграть с его сознанием, которое сейчас отказывалось мыслить здраво. В голову только то и дело лезли пошлые мыслишки и веселые картинки, связанные с этим самым соседом, что Тэ против воли улыбался, как в бреду. Хотя, может он и был в бреду. – Ким, твою мать! – прикрикнул Чонгук, да так громко, что сознание, кажется, решило вернуться с перепугу. – Я сейчас свалю в свою квартиру и брошу тебя тут умирать. Либо отвечай, либо я пошел. – Там на тумбочке жаропонижающие. Выпил где-то часа полтора назад, – Тэхен открыл глаза и посмотрел на своего спасителя, либо же маньяка, который хочет его убить, он пока еще не решил. Тот рассматривал препараты, а затем достал телефон и стал кому-то звонить. – Ты кому? – Врачу. Поставлю на громкую связь, будешь помогать отвечать на вопросы, – ответил тот и переключил свое внимание на телефон, из которого раздавались гудки. – На часах полночь, а значит я имею полное право послать тебя к чертям, – донесся вскоре из динамика сонно-злобный голос. – Обязательно пошлешь, только позже. Мне помощь твоя нужна, Юнги, – отозвался Чонгук, а затем обратился к Тэхену, протягивая руку, – давай сюда градусник. – Тэхен повиновался и, отдав градусник, закашлялся. – Это ты так красиво кашляешь? Когда успел, мы виделись пару часов назад, ты был здоров как бык. – Да не я это, а одно безмозглое существо, которое все утро проторчало голое на балконе. – Эй, я вообще-то все слышу, – возмутился Тэхен. Он тут вообще-то при смерти лежит, а его вот так вот обижают. Не хорошо это, нельзя так поступать. – Я на это и рассчитывал, – огрызнулся Чонгук, возвращаясь к своему разговору. – Температура тридцать девять и пять, не падает. Он принимал жаропонижающее полтора часа назад, но не помогает. Он горит весь. И кашлем заходится, что скоро легкие выплюнет. – Я же детский врач, Чонгук. – А Тэхен и есть ребенок, по крайней мере ведет себя именно так, – от этой фразы Ким нахохлился, складывая руки на груди, и обиженно надул губки, в точности отображая детское поведение. Чонгук заметил это и хмыкнул, – ну точно, ребенок. – Горе мне, – простонал голос в трубке, – скоро приеду. Спроси, у него есть аллергия на какие-то препараты? – Нет, только на лимоны, – сам ответил Ким. – Уже проще. Привет, Тэхен, – поздоровался голос, на что этот самый Тэхен лишь кивнул. – Так, Чонгук, слушай, пока я еду, набери ванну с едва теплой водой и пусть посидит в ней немного, надо сбить температуру. По пояс в воде, а грудь и спину лишь обтирать влажным полотенцем. Только, Чонгук, ванну с едва теплой водой, а не ледяной. Я все еще помню, что сегодня ты собирался его убить, так что осторожнее там, – как-то предупреждающе прозвучало из динамика, Ким лишь закатил глаза. – Я все еще хочу его убить. – Так может мне тогда не ехать? Не хочу стать соучастником преступления. – Так, все, шутник, я жду тебя. Квартира тридцать семь, можешь сразу заходить, дверь будет открыта. Отключив телефон, он бросил его куда-то на кровать, а затем вышел из комнаты. Из коридора послышался звук открывающегося замка, а затем из ванной донесся шум воды. Несмотря на то, что сосед был злой как черт, так еще и грозился убить, Тэхену было спокойнее, что он здесь. Состояние парня и правда оставляло желать лучшего, ведь грудь жгло от кашля, было сложно дышать, а все тело горело от температуры. Он не понимал, почему убедил брата уехать, к чему было так храбриться, если ему на самом деле очень плохо. А Чонгук рядом, уже второй раз за один день спасает его. Тэхену и радостно, и неловко одновременно: радостно, потому что Чон, довольно симпатичный, во вкусе Кима, возится с ним, не давая пасть смертью храбрых глупых; а неловко, потому что вместо того, чтобы отдыхать, он возится с Тэхеном, как с ребенком, а Тэ только и может, что бред нести. Возможно, из-за температуры, а, возможно, это реакция на такого парня. За ним никто никогда так не ухаживал, кроме мамы. Каждый раз, стоило Тэхену лишь чихнуть, она тут же вооружалась целым пакетом витаминов и горячим супом, укладывала своего маленького мальчика в постель и окружала максимальной заботой. Намджун, а со временем к нему присоединился и Сокджин, конечно, тоже пытались ухаживать, но это больше походило на их страдания от того, что мелкий братец доставляет проблем своим слабым иммунитетом. Бывшие парни и подавно особой заботливостью не отличались. На каждое «я приболел» от Тэхена, тот получал лишь «какая жалость… значит, мы сегодня не увидимся? Выздоравливай». На этом все проявление заботы заканчивалось. А сейчас же ситуация совсем иная. Чонгук – просто сосед, с которым до сегодняшнего утра они даже не были знакомы, – вызывает ему врача, готовит ванну, чтобы сбить температуру, и, кажется, искренне переживает, хоть и скрывает это за маской «ты меня достал». В такие моменты хочется болеть чаще, если его каждый раз будут окружать такой заботой. И в частности, если рядом будет именно этот злобный сосед, желающий Тэхена прибить. Может, и не так уж плохо, что он купил квартиру со смежным балконом?