Сладкий раф

Саундтрек: Day6 – OUCH       Почему на следующий день я снова пошёл в кафе? Потому что. Я скучал по нему. Я не мог просто отпустить его. Зная, что ему постоянно оказывают знаки внимания, а я просто даю этому случиться, пуская все на самотёк, я решил, что нужно брать себя в руки. Один раз не получилось, нужно пробовать и ещё раз пробовать. Просто так ничего не даётся, верно? Я не должен сдаваться после одного неудачного дня. Не сегодня. Он будет моим, у него нет выбора. Ладно, есть, но я очень хочу, чтобы не было. Встав с утра, я включил любимые треки, чтобы набраться уверенности. Смотря в зеркало, я видел 22-летнего Сон Минги, который выглядел, будто готов порвать всех на этом ринге. Я буду главным боксером. Нужно стараться, нужно быть сильным. Я устал быть таким, но, к сожалению, всем абсолютно все равно, что я устал, что не устал. Либо ты, либо тебя. А я не любил проигрывать.       Помывшись, я почистил зубы, сделал причёску и всю эту дальнейшую рутину, затем встал около шкафа и попытался придумать, что надеть. Настроения не было, как бы я себя ни обманывал. Я так боялся, что Юнхо припомнит мне вчерашнее утро и начнёт насмехаться надо мной, а этого я не потерплю. Нельзя смеяться надо мной и моими чувствами, потому что я вполне серьёзен. А эта наигранная уверенность и серьёзность может вмиг улетучиться от любого смешка моего щеночка. Я хотел, чтобы он любил меня. Я хотел, чтобы он беспокоился обо мне, переживал, видел во мне сильного человека, а не того, кого я вижу в зеркале. Я не вижу там ни уверенности, ни силы, ни храбрости, а вижу только маленького мальчика, который безнадёжно карабкается, хотя знает, что выход все равно один - смерть. Не знаю, депрессия ли это, но я просто чувствовал, что долго один я не проживу. Мне было слишком ужасно находиться так долго одному с тишиной на перебой. Тишина, если ты снова здесь, знаешь, что я скажу? Иди нахуй.       Наконец определившись с одеждой, я оделся, снова посмотрел в зеркало и чуть не заплакал: я так старался выглядеть хорошо, но видение себя это не поменяет. Я все ещё не нравился себе в зеркале. Ни на фотографиях, ни в жизни, я никогда не нравился себе, но пытался все время показывать другим, будто самая моя преобладающая черта характера - это нарциссизм, хотя на самом деле это далеко не так. Главное, что люди верили, остальное не так важно. Я просто хотел быть лучше, чем есть на самом деле, а может я и в жизни и правда хорош, просто не могу пережить случившееся с родителями и ненавижу себя просто за все, что делаю? В любом случае, нужно двигаться. Либо я иду и покоряю его, либо прохожу мимо и остаюсь ни с чем. Получив очередную смс-ку от Роуз, я отправил ей парочку смеющихся смайликов и вышел из квартиры, но уже не забыв свой обед: я с вечера положил его в рюкзак. П - предусмотрительность.       Снова проходя этот несчастный перекрёсток, я увидел себя, лежавшего на тротуаре. Жалкое зрелище. Минги, ты жалок. Очень. Я постоянно думал над тем, что выгляжу в его глазах таким. Наверное, он был очень проницательным и все мои уловки на него не работали. И, наверное, он видел, насколько я из кожи вон лез, чтобы удивить его, понравиться, впечатлить, а на самом деле ничего не представлял из себя. Но правда ли это или очередной момент, когда я накручиваю себя? Кто знает. Я просто шёл в сторону кафе, потом развернулся и пошёл в другую сторону. Возможно, я проиграл. Возможно, я был ужасен. Возможно. Я не отрицаю. Но сдаваться... Я не буду. Зайдя в магазин, я хотел подарить ему что-то, что бы ему понравилось, что-то, что у меня с ним ассоциируется. Ходя по отделам, рассматривая содержимое полок, я решил проверить баланс карты, чтобы не попасть в просак. Там было не так мало денег, чтобы бедствовать, но и не так много, чтобы покупать себе все, что захочется. Тем не менее, я просто выдохнул, положил его обратно, взял себя в руки и пошёл выбирать подарок любимому. Даже если ему это не нужно, даже если ему не нужен я, я хочу это сделать. И сделаю. Скорее всего он его не примет, но мне очень даже похуй. Я просто хочу. А если я хочу, то я это сделаю. Подняв голову, я увидел полку, заваленную мягкими игрушками. Улыбнувшись, я сразу вспомнил свое детство, как играл с подобными, придумывая свои сказочные миры. Всё бы ничего, но мои глаза увидели милую собачью мордашку, торчащую из этой кучи. Не задумываясь, я вытащил игрушку и посмотрел на неё: бежевый лабрадор улыбался, высунув язычок, смотря добрыми глазами цвета кофе. "Он пойдёт со мной" – решил я, взяв собачку под мышку. Он мой щеночек, так что ему это должно понравиться. А теперь нужно что-то более существенное. Что-то, что сделало бы приятно ему. Кофе? Нет, я не разбираюсь в этом. Конфеты? А вдруг у него аллергия? Книга! Это лучший подарок. Теперь я направился в другой конец магазина, пытаясь найти книгу, которая могла понравиться Юнхо. Может, подарить, что нравится мне? Чтобы узнать его реакцию. Но вдруг это не понравится ему, а я ни в коем случае не хотел у него ассоциироваться с чем-то плохим. Но в мелодрамах я силен также, как в английском - никак. Поэтому решил, что с фэнтези мне должно повести куда больше. Так много книг и ни одна не цепляла мой взгляд. Я уже подумал о более рискованной затее, такой как подарить цветы, хотя, опять же, у него могла быть аллергия. Как вдруг мой взгляд зацепила полка со Стивеном Кингом. Это не фэнтези, но вдруг ему такое нравится! Как-то упомянув Оно при нем, я заметил, как он резко заулыбался. Должно быть, он тоже был в восторге. Можно попробовать. Найдя какой-то триллер, я взял самое лучшее издание и поплелся на кассу. Выглядел мой подарок, конечно, по-детски, но а что ещё я мог сделать? Такой вариант был самым беспроигрышным, к тому же всем нам полезно почувствовать себя детьми. Оплатив свои презенты, я заглянул ещё и в цветочной, чтобы попросить ленточку. Повяжу, как ошейник лабрадору, почему бы и нет. И празднично, и мило. Собравшись оплачивать, девушка-продавщица покачала головой, что означало, что она не хотела брать с меня денег за ленточку. Но я же взял её. Я должен заплатить. Кусочек был маленький, но тем не менее. Я же не нахлебник! За любой товар нужно платить. Но она просто пожелала мне хорошего дня, улыбнувшись, а я все же не стал настаивать, ведь невежливо отказываться от подарков, нужно тоже знать меру вежливости. После этого милого инцидента я направился прямиком в кафе. Заходя, колокольчик радостно известил всех, что кто-то зашёл, но в кафе никого не было, так что извещал он только моего чудесного Юнхо и меня, что я наконец-то сделал это. – Здравствуй! Я уже сделал тебе чай, проходи! Мне так приятно, что он наизусть знал, что я пью, в каких пропорциях и под какое настроение. В понедельник я обычно брал облепиховый чай, а во вторник малиновый. Он всегда внимательно относился к тому, что я говорю, выбираю, пью. Какой же он драгоценный, так и хочу его положить к себе в кармашек и унести далеко-далеко отсюда. Хотя никакой кармашек не поместит этого парня, ведь ростом он был почти такого же, как я, правда на один сантиметр выше. Меня это не смущало, в конце концов, не всегда же мне быть самым высоким. Да и мы были почти одинаковыми, этот сантиметр особо не играл никакой роли.       Сев за стойку, я поправил волосы, что сделало ситуацию только хуже: в отражении кофемашины я видел, что моё лицо стало выглядеть хуже, чем было, поэтому я стал обеими руками старательно исправлять свое маленькое гнездышко серых волос, которые я красил стабильно каждый месяц. Но тут я почувствовал, как чья-то рука аккуратно, будто мои волосы - самый драгоценный материал во всем мире, поправляет прядку за прядкой, а затем его рука остановилась. Почему? Потому что я положил сверху свою. Всего пара секунд, но они были: его глаза смотрели в мои, а мои в его. Мир остановился, все остановилось. Земля перестала вращаться, время перестало иметь значение, только сердце билось, как сумасшедшее, будто работало за всех тех, кто перестал. Мои щеки, наверное, залились краской, но мне было все равно, я просто чувствовал его руку под своей. Его тонкие, длинные пальцы, его молочную тёплую кожу, будто я только что достал её из печки, как свежеиспеченный хлеб, она так грела и отдавала чем-то родным, чем-то, чего мне так не хватало. Я хотел, чтобы он никогда её не убирал. "Будь моим, пожалуйста. Я встану на колени, я куплю, все что хочешь, отдам тебе всего себя и все, что у меня есть, только будь моим" - говорил я у себя в голове, молился и умолял его, но жаль, что он не мог этого слышать. Всего пару секунд, а потом мы оба, будто сговорившись, убрали руки. Он придвинул мне стаканчик, а потом снова улыбнулся и пригнулся ко мне. Тут мои глаза увидели его - черно-желтые полосы поочерёдно пересекали шёлк, создавая пчелиный окрас. Он надел его, мой подаренный галстук! Я готов был упасть в обморок прямо там. Мне как будто резко стало плохо, потому что, хоть и в помещении было вполне комфортно и не душно, но воздуха мне однозначно было мало. Опустив взгляд, он заулыбался ещё сильнее и посмотрел на меня: он все видел, каждую мою эмоцию, может, и каждую мысль. – Он очень красивый, спасибо ещё раз. Он так хорошо поднимает настроение. Ты очень внимателен, Минги. Спасибо, – поблагодарив меня снова, он сделал себе кофе и придвинул свой стул, чтобы он мог сесть напротив меня. А я сиял. Сиял от всего на свете. Если один человек делает меня таким счастливым, так зачем мне нужны все остальные? – Он очень тебе идёт. А я уже боялся, что он тебе не понравился, раз ты его не носил. – Напротив! Он такой красивый, я решил, что не буду надевать его на работу, чтобы не испачкать. Я ходил в нем, но на учёбу. Моей подруге он очень понравился, – подмигнув, он достал палочку, чтобы перемешать пенку. Подруге? Он рассказал что-то о себе! Что сегодня за праздник? Я буду его праздновать, только скажите, что сегодня за такой прекрасный день. – Подруга? И кто же она? – Одногруппница. Мы все время вместе, точно вы с Роуз. Я не люблю говорить о себе, я понимаю, но, наверное, это нужно исправлять, ты что думаешь? Что я думаю? Да я сейчас сижу и должно быть снова улыбаюсь, как самый настоящий больной из психушки. Я сейчас мало о чем думаю, только о нем. Так что если бы вы у меня спросили, какой сегодня день или что я ел на завтрак, я бы просто ответил - Юнхо. – Я согласен. Я хочу узнать о тебе больше, – с трудом сглотнув, я сел поудобнее на стуле и чуть не уронил то, о чем напрочь забыл - подарок. Посмотрев сначала на колени, на которых уже прижились книга и игрушка, затем на моего щеночка, довольно попивающего кофе, я решил, что нужно. Нужно. Если он не примет, то тогда я наконец-то буду знать, что я ему не интересен. Весь мир для меня выключился, я снова сглотнул, пытаясь избавиться от мешающего кома волнения в горле, но он как назло не уходил. Юнхо изменился в лице, но я этого не заметил. Я был сосредоточен на том, что хотел сказать. – Юнхо, я хотел бы... Знаю, возможно, что ты откажешь, но я... – Здравствуйте, сэр! Добро пожаловать! – мой любимый встал со стула и поклонился входящему человеку. Я удивился, а потом обернулся. Это был мужчина возраста приблизительно моих родителей, если бы они были живы. На нем были очки, которые мешали посмотреть ему в глаза, тёмные редкие волосы были зачесаны назад, а костюм был будто только что купленным. Я невольно кивнул ему, не зная толком, кто это, но почувствовал, будто мне тоже необходимо его поприветствовать. Мужчина излучал положительную энергию, но несмотря на это Юнхо был очень напряжен. "Кто же это?" – подумал я, но долго гадать мне не пришлось. – Приветствую вас в нашем кафе! Вам нравится у нас? Есть какие-то нарекания, предложения? – спросил он заботливо, будто я был его родным сыном. Хотя, если учесть, сколько денег я здесь оставлял, то он мог бы мне ещё и подарок сделать. – Здравствуйте, мне все очень нравится. Спасибо за то, что спросили, – ответил я вполне себе приветливым и официальным тоном. Юнхо оставался невозмутимым. Почему он был так напряжен, я понять не мог. Вроде же ничего плохо нет, так что же он не успокоится? – Должно быть, вы уже знакомы с моим сыном, не правда ли, Юнхо? – окликнул он его, а потом я все понял. Отец Юнхо был владельцем этого кафе. Посмотрев сначала на одного, потом на другого, я находил некоторое сходство, но тем не менее мужчина был низковат ростом, что изначально мешало мне окончательно убедиться в том, что он его отец. – Да, сэр. Прошу, пройдёмте, я все покажу. – Не нужно, я просто заглянул на пару минут, чтобы проверить, как ты тут поживаешь. Удачного вам дня! – сказал он, оглянув прощальным взглядом помещение и вышел, звеня колокольчиком. Юнхо сразу же изменился, стал гораздо спокойнее и будто выдохнул, но вместе с уходом отца у парня как будто вышли все его силы: он уже не выглядел приветливым, добрым и таким уж участливым. Смотря в стол, он выглядел потерянным. Я плохо умел поддерживать людей, но я хотел как-то его ободрить. – Это значит твой папа. Он очень приятный мужчина. Вы очень даже похожи! – улыбнувшись, я пытался поймать взгляд моего любимого, но он был невозмутим. Затем он наконец поднял голову и пересел поудобнее, но жизнерадостность к нему так и не вернулась. – Прости, я отойду. Подожди немного, – сказав это, он вышел из-за стойки и прошёл в дверь, видимо, в служебное помещение. Я впервые увидел его вне стойки, хоть и на долю секунды. Его длинные ноги быстро прошагали в недоступную для меня часть кафе, а я сидел и ждал его, словно Хатико. Услышав, как прозвенел звонок, зашли парочка посетителей. Я сказал им, что бариста скоро подойдёт, а они послушно заняли свой столик. Затем ещё одни, и ещё одни посетители появились в дверях. Я удивился тому, как они понабежали, ведь буквально пару минут назад никого и в помине не было. Тем более, что сейчас утро. Возможно, они хотели взять кофе с собой, я не исключаю, но обычно посетителей не так много, когда я здесь. О ситуации с отцом Юнхо я решил пока не упоминать, раз для него это очевидно не очень приятная тема. "Спрошу в следующий раз, ещё успеется" - подумал я, как тут появился мой принц, снова сияющий и улыбающийся, словно ничего и не произошло. Он поклонился посетителям, извинился за свое отсутствие, а сам пробежался по ним глазами, должно быть, тоже удивившись, что их так много. Обслуживая одного за другим, он был, словно робот: повторял одни и те же вопросы, с точностью запоминал каждый заказ и всегда реагировал одинаково красиво и доброжелательно. Слишком много счастья шло от него и не мне. Я заскучал, наблюдая за этим, и стал вертеть игрушку собаки на своих коленях. Я ничем не отличался от этих клиентов. Всего лишь обычный покупатель. Так почему бы ему вдруг реагировать на мой приход по-особенному, с чего бы ему принимать мои подарки? Да, он принял галстук, но он никакого подтекста не имел. Это не цветы, не конфеты, не игрушка с книгой. Такой подарок так и говорил о моих намерениях, нежели галстук. Хотя возможно я все опять перепутал. Возможно, галстук был также ценен. Просто я боялся, что он откажет. Я боялся всего, что только он мог сказать. Бросив очередной взгляд на игрушку, я не заметил, как ко мне вернулся Юнхо. Наклонившись через стойку, он должно быть думал, что я смотрю в телефон, но, увидев игрушку, он удивился, затем краешком губ нарисовал у себя на лице ухмылку и выпрямился. – Роуз? – А? – не ожидав, что он появится так скоро, я быстро поднял голову и непонимающе заморгал глазами. Потерявшись в своих мыслях, я не понимал, о чем он. – Это для Роуз? – спросил он, смотря то на меня, то на мои руки, так как подарки ему из-за стойки были уже не видны. Я шумно выдохнул, затем сказал: – Это одному очень... Дорогому мне человеку. – Расскажешь? – спросив, он отдал два стаканчика с кофе с собой, пожелал клиентам приятного дня и снова обратил на меня свое внимание, протирая аппарат. – Я зашёл в магазин, увидел этого щеночка и решил, что хочу его подарить тебе. Он очень похож на тебя, ведь ты похож на щеночка. По крайней мере, я так считаю, - подняв голову, на его лице я прочел недоумение, затем смятение, а позже он снова надел на себя маску бариста и проговорил уже привычную мне фразу: – Прошу простить, но я не могу принимать подарки от клиентов, – но эта фраза звучала не так, как обычно. Что же изменилось? Я сравнивал, как он говорил её обычно, и понял, что он говорил это будто не мне, а в зал. Я обернулся, увидел, что какие-то посетители все ещё сидели за своими столиками, попивая кофе, но на нас они не слишком сильно обращали внимание. Хотя, возможно, что они уткнулись в свои стаканы только тогда, когда я обернулся. Затем, снова встретившись взглядами с моим принцем, я нахмурился: он определённо что-то хотел мне сказать, но я был очень плох в намёках. Вернее, я мог их прочитать не так, что создавало потом немало проблем.       Юнхо, будто прокладывая какой-то маршрут, одними глазами показывал мне что-то, но я не понимал, что именно: точно рисуя, он сначала смотрел на игрушку, потом переводил взгляд на стол за стойкой, а потом на меня. Что это значит? Я же не телепат! Он хочет, чтобы я её положил туда? Или мне казалось, что он смотрел на игрушку и он просто предлагал сделать мне ещё одну чашку чая? Долго думать мне не пришлось. Я положил щеночка на стол, затем Юнхо быстро, одним движением руки переложил его к себе, оглядывая зал, чтобы видимо убедиться, что никто не наблюдает за нами. Признаться, если бы Юнхо тогда из-за стойки не увидел игрушку, я бы просто убрал подарок обратно в рюкзак и сдался. Но видимо судьба была ко мне благосклонна. Наблюдая за парнем, я увидел, как он умилялся моему плюшевому другу, перекладывал его из одной руки в другую, трогал, какой он на ощупь. Точно сказать, что он делал, я не могу, ибо тогда мне пришлось бы нависнуть над стойкой, а этого я делать разумеется не мог. Одним словом, он изучал его. Потом поднял взгляд радостных и признательных глаз и ими одними поблагодарил меня. Без слов, но я понял, что это было "спасибо". Я был счастлив. Он принял подарок, и ему он определённо понравился. Да, в начале он сделал вид, что не примет, но, должно быть, это нужно было, чтобы клиенты не подумали, что подарки он все же принимает. Дурачок я, надо было дождаться, когда они все уйдут. Но вдруг бы они не ушли? Что мне, врать ему, что это не ему?       Если вы думаете, что я забыл про книгу, я не забыл, просто нужно было дождаться подходящего момента, чтобы уже нормально подарить ему хотя бы эту часть подарка. Закончив с последним покупателем, мы снова остались одни. Я немного задержался в кафе, но мне было так плевать, что я даже не смотрел особо на время. А если и смотрел, то считал, на сколько я опоздаю на пару, если уйду прямо сейчас. Потом перестал. Решил, что не пойду на первую пару, хочу побыть с ним ещё немного. Взяв книгу в обе руки, я наблюдал, как он протирал барную стойку, а затем направился к столам в зале. Он обычно убирался, когда я уходил. Не знаю почему, но он никогда при мне не выходил из-за своего места работы, но сегодня видимо было исключением. Наблюдая, я начал читать вслух описание книги, чтобы привлечь его внимание. Он немного остановился от неожиданности, потом глянул на меня, продолжая протирать стол, а затем, когда я закончил уже читать, он подошёл ко мне и встал напротив, смотря то на книгу, то на меня. – Тебе нравится? "Скажи, что ему нравишься ты. Ну же" – думал я, но не сказал. – Ты о чем? – Книга. Ты её читаешь? – Нет, не читаю. Я решил, что, возможно, тебе такое понравится, вот и взял в компанию тому пушистого дружку. – Примешь, Юнхо? – протянув её, я усмехнулся, победно ликуя. Ну не мог же он принять щенка, но не принять книгу. Аккуратно, точно боялся, что она сбежит или укусит его, если он сделает что-то не так, он взял из моих рук книгу, потом стал рассматривать обложку, затем пролистал страницы, поднял на меня глаза и снова заулыбался, точно также, как когда рассматривал щенка. Как же я хочу видеть эту улыбку чаще. Можно я буду дарить ему подарки постоянно, чтобы наслаждаться этими короткими моментами чаще? Можно, но тогда тебя выселят из квартиры. Удачи. – Спасибо, Минги. Спасибо большое. Тебе правда не стоило, я уверен, что у тебя есть, на что потратить деньги, никак не мне на подарки... – Я сам посчитаю свои средства, дорогой. А теперь перестань отнекиваться. Если я что-то делаю, я уверен в этом. Просто радуйся, а мысли о деньгах предоставь мне, – точно из какого-то фильма, я проговорил, как какой-то ловелас.       Мне нравилось, ничего не могу сказать. Уверенность мне шла к лицу. Я не видел себя со стороны, но надеялся, что она правда идёт к моему лицу. В конце концов, это точно лучше, чем слезы или неуверенность.       Он засмеялся, затем заулыбался какой-то непонятной, непривычной для меня улыбкой, вернулся за барную стойку, убрал подальше, на нижние полки мои подарки и запустил машину, чтобы заваривать чай. – Я ведь не просил чай. – За счёт заведения, – подмигнув, он облокотился на дальний стол, на котором стояли разные машины и многочисленные приборы, пользоваться которыми я однозначно не умел. Я засиял, потом посмотрел на него и понял значение слов "за счёт заведения". – Я не хочу быть нахлебником. У меня правда есть деньги и я в состоянии оплатить себе кружку чая, – сказал я слегка обиженно. Он что, думает, что я и правда настолько бедный? Хотя, вспоминая нашу вчерашнюю встречу, он вполне мог так думать. – Я не считаю, что ты не можешь себе этого позволить. Просто хочу угостить тебя чаем. Разве это плохо? Я конечно хотел бы тебя угостить больше кофе, но ты опять плеваться начнёшь, – усмехнувшись, он окинул взглядом остальное помещение, будто убедиться ещё раз, что никого точно нет, а затем снова посмотрел на меня. Его глаза, его руки, сложенные на груди, его фартук, идеально чистый и почти такого же цвета, как его глаза, белая рубашка, немного заляпанная кофе на рукавах, но тем не менее выглядела она очень даже свежей - все это было мне таким родным, своего рода обогревателем моей души. Будто он понял, о чем я думаю, он подошёл ко мне. Я непроизвольно взялся за испачканную манжету его рубашки, притянул поближе к себе, затем глянул на него. Он немного наклонился ко мне, затем снова вернул своему лицу привычное очарование и, будто отчитываясь, ответил: – На моей работе не без потерь. Сегодня надел чистую рубашку, и уже пятна. Случайно окунул в свой кофе, пока пытался разобраться с дозаторами в машине, - когда он закончил фразу, я отпустил его и понимающе кивнул. Затем я вспомнил вчерашний разговор и мне стало не по себе. Да, мы общались, делая вид, что вчера ничего не произошло. Но он сказал, что ему не нужны отношения, сказал, что я жалкий. Что же тогда он делает сейчас? Очередная игра? Просто хочет вытянуть с меня денег? Тогда он не стал бы предлагать угостить меня чаем. А может это какой-то новый трюк, который воздействует на меня, а я этого не замечаю? Надолго задумавшись, я пропустил мимо ушей, что он мне говорил. Как вчера, перед уходом. Видимо он понял, о чем я думаю, поэтому, отпустив очередного клиента, он пробормотал: – Ты вчера очень резко ушёл. Не пойми неправильно, на это была какая-то причина? Я недолго думал над ответом, но все же подумал. – Была. Извиняюсь, что ушёл, не попрощавшись. Хотя, признаюсь, я был так погружен в свои мысли, что даже не слышал, попрощался ли ты со мной.       Я услышал, как он втягивал воздух сквозь зубы, посмотрел на него и понял, что он обжегся. Мой милый мальчик, мой щеночек, его кожа на пальцах стала красной, а он дул на них и встряхивал рукой, морща лоб. Как бы я хотел зацеловать их, жаль только, что не мог. Наверное, никогда не смогу. – Ты в порядке? – спросил я, будучи серьёзно обеспокоенным. – Да, в полном. Поверь, это не первый раз, когда я обжигаюсь, особенно на работе. Это часто происходит, так что уже обычная практика. Так вот об этом, я... – Я не хочу, чтобы твоя работа причиняла тебе боль, – я выпалил это, не контролируя толком то, что я говорил. Оно вылетело у меня, словно я и вовсе не собирался это говорить, что по правде сказать было именно так. Юнхо удивился, искренне удивился. Затем он улыбнулся очередной из пока мне непонятных улыбок и продолжил разбираться с машиной. Мы немного помолчали, потом Юнхо продолжил: – Я очень люблю эту работу. Она хоть и не простая, здесь нужно иметь очень хорошую память, чтобы не только запомнить все меню и как что готовить, а ещё и запоминать людей, их предпочтения, лица, чтобы, как только они приходят, я мог сказать, бывали ли они тут до этого и какое кофе они брали в прошлый раз, чтобы предложить сделать им точно такое же. Ещё особое внимание нужно уделять тому, что тебе рассказывают, чтобы потом спросить и показать, какой ты внимательный и насколько сильно ценишь клиента. Это я к тому, что мои частые ожоги, конечно, неприятны, но из-за них я не буду бросать работу. Я обещаю, что постараюсь сделать так, чтобы получать их намного меньше, раз для тебя это имеет важность. Но если ты намекал на увольнение, то точно нет, - немного помолчав, чтобы вспомнить, что он хотел сделать, Юнхо взял полотенце, протёр столешницу, а затем снова начал говорить. - Я вчера не успел попрощаться с тобой. Ты так быстро вышел из кафе, что я даже не успел договорить. Если что-то и правда произошло, я конечно не могу лезть, но если ты хочешь чем-то поделиться, то я всегда готов выслушать. Я посмотрел на него, в очередной раз, я так захотел поцеловать его. Его губы, может он пользуется помадой? Может, они и правда сладкие, какими я их себе представлял в своих самых сокровенных мыслях? Я немного придвинулся, но ближе уже некуда было. Я наблюдал за его движениями, потом снял один из перстней и стал вертеть его в руках, чтобы занять руки. – Скажи, а что ты говорил мне вчера? – Хм, я сказал, что моё мнение никак о тебе не поменяется. Я считаю, что ты хороший человек, который прекрасно выглядит в любой одежде. Если ты беспокоишься о том, что я думаю, то моё мнение неизменно. Просто перестань думать за других людей. И ещё раз извинился, что был очень груб в своих выражениях. Мне правда было вчера не очень хорошо. А, и ещё я сказал, что если хочешь, чтобы я что-то сказал, лучше говорить прямо. Да я думаю ты и сам это понял. Как-то так, – он кивнул, удостоверившись, что сказал все, а затем протянул мне стаканчик с чаем. Я выдохнул, взял его и даже не удостоил его взглядом. Отпив слегка, я понял, что забыл размешать сахар, но он был размешан. Улыбнувшись, я снова посмотрел на своего щеночка, но не ожидал, что он будет так близко ко мне. Он будто изучал меня, пытаясь понять, что со мной происходит. Я сделал вид, что не понимаю, о чем он. – Хорошо. Спасибо, что пересказал. – Ты не сказал, почему ушёл. – Потому что ты сказал, что я - жалкий. Он нахмурился, подумал, затем нахмурился ещё сильнее. – И когда я такое сказал? – Перед тем, как я ушёл. Это было последнее, что я услышал. – И поэтому ты сбежал... Я не считаю тебя жалким, напротив. Ты и сам это прекрасно знаешь. Я ненавижу, когда люди пытаются самоутвердиться за мой счёт. Пожалуйста, не заставляй меня этого делать. Но я клянусь, что не говорил, что ты жалкий, потому что это банально не так. Я кивнул, затем посмотрел на его рубашку, на "пчелиный" галстук, на нижнюю полку, где лежали мои подарки, и мне захотелось плакать снова. Я чувствовал себя просто ужасно. – Ты в порядке? – Да. – Я уже забыл о вчерашнем, если тебя это так беспокоит. – Не беспокоит. – Не ври мне. Я чувствую, что беспокоит. Ты больше не улыбаешься. – А что, я должен постоянно улыбаться? – Нет, но и грустить тоже не нужно. – Я просто задумался. – О чем? – А я что, должен все тебе рассказывать? – и тут повисла тишина. Напряжённая, снова она, моя главная слабость. Я отпил пару глотков чая, посмотрел на Юнхо и попытался как-то все загладить: – Прости, – вышло не очень. – За что? – За то, что я тогда наговорил. И вообще за все. Я правда очень не хотел бы, чтобы ты плохо про меня думал, поэтому ушёл тогда. Давай забудем о той фразе, что я сказал, потому что я считаю, что я всегда великолепен. – Меня это очень даже устраивает, – ответил он, снова натянув улыбку на свое чудесное лицо. Я улыбнулся в ответ и так жалел, что не мог поцеловать его. Ну почему все должно быть именно так? Ладно, цель достигнута. Он принял подарки, мы замяли вчерашний разговор, и ещё он угостил меня чаем. Что может быть лучше? – Ты и правда великолепен, Минги-я. Я говорю это не из вежливости или потому что у меня написано это в моих типичных фразочках мальчика на побегушках. А потому что я так думаю, – услышав это, я чуть не взлетел в космос. По своей натуре я очень люблю, когда мне делают комплименты. Любые. Особенно такие. Особенно, когда это делает он. Я был так счастлив услышать это, так что тут же заулыбался, обнажив свои зубы и снова стал вертеть перстень, чтобы как-то занять руки. Юнхо тоже был счастлив. По крайней мере, так мне казалось. "Вот бы так проводить каждый день" – подумал я, а потом понял, что все-таки стоит ехать в университет. Откашлявшись, я посмотрел на своего любимого и сказал с искренней досадой в голосе: – Мне нужно ехать, а то и вовсе сегодня до универа не доеду. Только я подумал о том, чтобы взять крышку для своего чая, как понял, что стаканчик-то пустой. Ну и ладно, придется обойтись без его чудесного чая. Но знаете, когда вы общаетесь с человеком, не стоит делать поспешных выводов: только я понял, что мой стаканчик пуст, как услышал, что Юнхо включил машину с кипятком и снова заварил мне чай, но уже малиновый. Как он догадался, что сейчас я хотел именно его? – Подожди, дам тебе с собой ещё. Опять же, за счёт заведения. И скажи, ты вообще носишь шарфы? Так и простудиться можно, – когда он заварил мой чай, он добавил сахар, как я люблю и стал его размешивать. Я наблюдал за этим, а по моему сердцу как будто мазало что-то тёплое и приятное, словно горячий шоколад стекал по нему. Это ли не счастье, когда о тебе заботятся и помнят, что тебе нравится? Но почему я до сих пор не позвал его на свидание? Я не знаю. Почему-то я решил, что ещё рано. – Спасибо за заботу, наверное, и правда стоит прикупить, – ответил я, а потом вспомнил, что бабушка связала мне один шарф, просто я его не то, чтобы часто его носил.       Если быть вообще очень честным, то я один раз надел его только тогда, когда она мне его подарила. Не знаю, я просто не любитель шарфов, но болел часто. Наверное, это взаимосвязано. Тем не менее, Юнхо протянул мне стаканчик, накрыл его крышкой и положил руку на мою ненадолго, будто просто для того, чтобы я обратил на него внимание, хотя все моё внимание принадлежало только ему. А может он хотел, чтобы я почувствовал себя лучше? А может он просто хотел дотронуться до меня? А может он хотел обозначить, что он рядом? В любом случае, я взял свой чай, попрощался с моим принцем и пошёл счастливый на занятия. "Эх, пить бы его чай каждое утро".