Сладкий раф

Саундтрек: Day6 – Not Fine        Она просто вытаращила глаза и смотрела на меня так, будто я пытался заставить её поверить в то, что я, вооружённый топором, убил 28 человек посреди торгового центра. Быстро заморгав, моя любимая Роуз так и стояла с протянутой в руке флешкой, как восковая фигура, и пыталась врубиться: то, что я сказал - не плод ли это моего больного воображения или же живая правда? Затем, недолго думая, она нахмурилась и облокотилась на забор, спрятав руку обратно в карман вместе с флешкой. Похоже, я потерял её. И Роуз, и флешку. Девушка сначала была удивлена, потом раздражена, а потом и вовсе обижена. А вся причина в том, что я ни слова не говорил ей про Юнхо. То, что я наконец влюбился в кого-то, так ещё и не поделился этим со своей лучшей подругой, застало её врасплох, а потом заставило затаить обиду. Я понимаю её, правда. Я должен был рассказать обо всем с самого начала: почему не прихожу на сборы нашей компании, почему часто игнорирую её сообщения и вижусь с ней намного реже того «реже», что было до этого. Если ты читаешь это: дорогая, прости. Я сам был в тот период не в состоянии понять, что происходит со мной, а чтобы рассказать, нужно хотя бы понимать то, о чем говоришь.       Взяв меня под руку, Роуз без лишних слов повела меня во двор моего университета, видимо, на очень серьёзный разговор. Зайдя за большое дерево, она снова кинула в меня каким-то оценивающим взглядом, а потом расслабилась, глотнув своего американо, что я принес и отдал ей минутой ранее, и переходя в слушающий режим. Ветви дерева отбрасывали большую тень, которая будто прятала нас от окружающего мира и заставляла чувствовать себя в безопасности. Несмотря на проходящих мимо студентов, я смог сосредоточиться и начать повествование: с самого начала и до конца. Первая встреча, вторая, третья. И так до последней. Я не упускал ни единой детали, даже самой интимной и неприятной. Роуз являлась тем самым человеком, перед которым мне никогда не было стыдно. Я знал и чувствовал, что наша братская любовь к друг другу взаимна. Сейчас не было исключением: эта мелкая дурочка начала кричать от радости, издавать визги, похожие на ультразвук, и прыгать вокруг меня, словно она нашла себе парня, а не я. Я её энтузиазм не то, чтобы разделял, потому что знал, что Юнхо все ещё не мой парень, да и никогда им не будет. Просто обычный "краш", с кем ни бывает. Подумаешь, первая любовь в 22 года. Пустяк. – Когда же я с ним познакомлюсь? – спросила она, вытоптав весь снег своими пружинистыми ногами и пытаясь отдышаться после таких внезапных утренних упражнений. – Ты с ним не познакомишься. У меня и так нет шансов, ещё не хватало, чтобы он узнал всю мою подноготную. – А как же история про плавки? Ты не можешь лишать его этого удовольствия! – обиженно и громко говорила она, не обращая внимания на тех людей, что начали поворачиваться в нашу сторону. Я дёрнул её за рукав куртки и помахал рукой, чтобы она говорила тише: да, возможно, не поможет, но мы за деревом, оно не поглощает звук. Пусть и ей, и мне кажется, что мы будто скрыты от всех, но это было далеко не так.       А до Роззи как будто только дошла другая часть моего ответа. Поставив одну руку на бок и встав в боевую позу, она вздернула одну бровь и, будто провинившегося ребёнка, стала меня отчитывать, но, спасибо всевышнему, намного тише, чем она говорила до этого: – Что это значит "нет шансов"? Ты хоть иногда в зеркало смотришься? Ты же выглядишь, как айдол! Это у него просто нет шансов в тебя не влюбиться! Ты где свою самооценку потерял-то? – последний вопрос больно кольнул мне в сердце, но я постарался сделать вид, что отразил удар и решил зайти с нерушимых аргументов. – Проблема в том, что он тоже выглядит, как айдол. Ты если бы только увидела его, сразу поняла, почему я медлю. Тем более, ему не нужны отношения, - проговорил я как бы невзначай, мотнув головой в сторону, будто убирая падающие на глаза волосы. – Станут нужны! Я обязана пойти с тобой в следующий раз, слышишь? И только попробуй снова что-то скрыть от меня! Я тебя пристрелю, Геральт из Ривии! – говорила она со всей серьёзностью, с какой только могла говорить такая особа, как она. Возможно, со стороны мы выглядели очень смешно, но не судите людей по внешности. Дело в том, что число, которое обозначает мой рост, чуть-чуть больше, чем число Роуз, поэтому наша разница в 22 сантиметра очень умиляет окружающих и заставляет их тут же принимать нас за парочку. А тут ещё и эта надутая малышка отчитывает провинившегося здоровяка. В общем, ситуация очень комичная. До нас долетали смешки находившихся рядом студентов, но они тогда нас особо не волновали: словно пустой звук, мы были полностью сосредоточены на теме обсуждения, а никак не на этих подслушивающих людишках. А сейчас я думаю, что должен кое-что пояснить: я уже упоминал, что обожаю клички и часто одаривал таковыми своих друзей и знакомых. Как вы уже поняли, Роуз – это кличка моей лучшей подруги из-за постоянно розовых волос. Эта кличка очень ей подходит, звучит круто и мило одновременно, поэтому её позывной быстро прилип что ко мне, что и ко всем остальным, знавших ее людям. А моя кличка была Геральт. Не поймите неправильно и, пожалуйста, не смейтесь. Сами знаете, что я не люблю, когда меня поднимают на смех. Кличка эта тоже приевшаяся и возникла из-за волос, которые я неизменно в парикмахерской просил красить в пепельно-серый. Если Роуз является европейским именем и особо не вызывает каких-то порывов смеха, то моя же кличка часто заставляла меня краснеть, но я уже смирился. Просто хочу, чтобы вы не оставались в неведении. Геральт и Роуз, все очень по-взрослому. А теперь продолжим. Я немного помешкал, а затем твёрдо дал понять, что я тоже не из сахарной ваты сделан. – Ты не пойдёшь со мной в следующий раз. Я познакомлю вас только в том случае, если мы станем парой. Ты же сама знаешь, что опозоришь меня. Ты даже сейчас это делаешь, не замечая этого! – Чего? – Того. Ты сейчас буквально на весь универ дала понять, что я люблю мальчиков. – А тебе ли не плевать? – Плевать. Но все равно! Ты не пойдёшь со мной к нему! – ответив, я наклонился к ней, опершись рукой о дерево. Роуз злобно смотрела мне в глаза. Потом, фыркнув, отвернулась. Победа за мной. – Гер, но ты же так и будешь бегать к нему в кафешку, так и не признавшись. Я знаю тебя, ты будешь до последнего тянуть! – снова бросила в меня обвинением девушка, достав мобильник. Я понимал, что это значит: нам нужно прощаться. И у меня, и у неё пары, а ей ещё и добираться до университета нужно. Выбрал я время, конечно, признаться ей в своих "подвигах". Вырвавшись, как внезапный порыв ветра, мои слова хлынули сильным потоком, который я не хотел и, наверное, уже не мог остановить, когда она протянула мне флешку. Я шёл к университету и репетировал, как я ей скажу о нем. Прямо или издалека? Коротко или с некоторыми подробностями? В итоге, я доверился импровизации, которая в принципе получилась очень даже неплохо. Но сейчас у нас было слишком мало времени, чтобы обсудить все досконально, поэтому я позвал Роуз в гости после занятий, чтобы проработать эту мою «проблемку». Как и ожидалось, Роззи согласилась незамедлительно. Отдав наконец флешку, она поспешила покинуть меня, а я с грустью отправился в здание университета в одиночестве, изредка сталкиваясь с заинтересованными взглядами людей, которых проходил по пути в кабинет.       Я зашел в класс, быстро кивнул преподавателю в знак приветствия, а затем занял свое место, давно уже надоевшее. Порой я думал, что учеба будет преследовать меня вечно, словно кошмар, который постоянно дает о себе знать. Я любил учебу, но проблема была в том, что, пока учишься, не заработать реальных денег. Будь я на нормальной работе, давно бы уже съехал с этой квартиры и смог бы наконец-то насладиться тишиной. После квартиры в центре города мне хочется спокойной загородной жизни, чтобы никогда не слышать шум вечно не спящего Сеула у себя под окнами. Я одобряю веселье, но не то, что мешает мне спать и расслабляться. Из-за таких вот развлечений я часто не мог уснуть, когда очень нужно было набраться сил. Сегодня я тоже не выспался, но думаю, что по моему виду это в принципе можно было без труда вычислить: недовольное лицо, мешки под глазами – неприятная картина. Да к тому же меня начало вырубать. Лучший день, спасибо.       Преподаватель наконец начал лекцию, а я лишь думал о том, как бы поскорее сбежать отсюда домой, поспать и поговорить с моей Роззи. Мысли вели меня не в мир математики, а в мир Юнхо, полный моих переживаний и тех самых чувств, которые я уже проклинал каждый день. Вот не влюбись я в него, все было бы отлично: каждый день учеба, Роззи, а потом мои любимые страдания по родителям. Все же так хорошо складывается, зачем мне это? Он заслуживает кого-то лучше, чем я. Я не готов быть рядом с таким, как он. Только зачем я тогда сказал Роуз о нем?Она теперь не успокоится, пока не сведет меня с ним. Он такой красивый, а я выгляжу на его фоне белой вороной, постоянно пытающейся казаться кем-то другим. Он обожает кофе, а я его ненавижу. Он носит светлую одежду, а я ту, что темнее всего. Разве мы можем быть совместимы?       В классе резко стало тихо, а я понял это только тогда, когда меня хлопнули по плечу. Резко вернувшись в реальную жизнь, я окинул взглядом аудиторию и понял, что ничего не понял: все молча что-то усердно писали. Когда мои глаза встретились с тем самым одногруппником, что тронул меня, он начал объяснять, что мы пишем работу. «Знал бы я что-то» - подумал я, подписывая листок, чтобы начать писать хоть что-то. Спойлер, я сдам эту работу, но писал я откровенный бред. Так и прошел весь мой день - не в этой жизни, а в другой, очень далекой от этой. Где Юнхо любит меня, а не говорит, что я жалкий. Где у меня есть шанс.       Взяв себя в руки, я направился в сторону дома, быстрым шагом проходя столпившихся на улице студентов. Кажется, они все обсуждали подготовку к какой-то очередной вечеринке. Меня уже несколько раз звали, ведь я был очень даже популярен, но я вежливо отказывался, толком не задумываясь. У меня совершенно нет настроения видеться с кем-то, потому что если я буду в толпе, то мне будет еще больше одиноко. Я люблю вечеринки, но в последнее время в окружении людей я чувствую себя потерянным.       По пути, зайдя в магазин, я взял овощей и две пачки воков – готовить у меня желания не было. Да и вообще желаний у меня никаких не было, кроме как поцеловать этого чертового Юнхо. Юнхо, который так мне недоступен. Юнхо, который никогда не будет моим, как бы я этого ни хотел. «Он не для меня, он слишком хорош, чтобы быть моим» – думал я весь оставшийся путь до дома, пытаясь убедить себя в том, что это правда. Домашку я уже давно не делал, просто хотел вылететь из универа, чтобы была еще одна причина покончить с собой. Роззи постоянно ругается на меня из-за этого, но от этого делать ее я больше не захотел. Посмотрев в сторону учебников, я почувствовал иголку, которая кольнула больно в самое сердце, заставляя меня чувствовать вину. Разве так меня учили родители? Забивать на все на свете и сидеть, сложа руки. Не думаю. До прихода подруги у меня было еще около двух часов, поэтому я сел учиться. Сделав пару долгов, я был очень горд собой, но из-за этого я забыл сделать кое-что очень важное. Кое-что, что не должна была узнать Роуз, как зайдет ко мне в квартиру.       Когда с математикой было покончено, раздался звук домофона. Я открыл дверь, достал тапочки и стал ждать, когда подруга поднимется. Слушая звуки поднимающегося лифта, я подумал, а как бы я себя чувствовал, если бы это была не Роззи, а Юнхо? Наверное, сдох бы от счастья. Может позвать его в гости?       Зайдя, подруга начала тут же рассказывать про своего нового парня-мудака, который не считается с ней. Не то, чтобы я был плохим слушателем, просто у Роуз явно плохо получалось находить хороших парней, поэтому я подобные истории слышу каждый раз, как у нее кто-то появляется. Сделав пару шагов в сторону моей комнаты, девушка застыла. Я это понял, когда чуть не врезался в неё. Шок, который был на ее лице, сразу же, как только я его увидел, как фонарик, осветил мне то, что я забыл сделать - убрать фотографии. Рамки предательски блестели, отражая падающие на них лучи солнца. Словно подсказки в игре, это обозначало их присутствие, выделяло на общем фоне моей квартиры. Обернувшись, Роззи смотрела на меня так, будто только что я помог сложить ей пазл, который она собирала все это время. Перед тем, как она бы что-то сказала и начала меня жалеть, я протиснулся в дверной проем, где стояла подруга, и стал судорожно убирать рамки одну за другой, бегая по комнате, как сумасшедший. Все эти улыбающиеся лица тех, кого я никогда не увижу, вгоняли меня сейчас в такие бурлящие эмоции, что я даже сам не понял, как взбесился. Я думал о том, как я ненавижу. Ненавижу себя. Мои родители подарили мне жизнь, а я так бестолково растрачиваю её, страдая по какому-то парню из кафешки и при этом забивая на учёбу. Продолжив свой путь от рамки к рамке, собирая их в кучу, Роуз попыталась подойти ко мне, что было ее ошибкой: я кинул все собранные рамки на пол в противоположную сторону от девушки с такой силой, что подумал, будто разобью пол и увижу в дырку соседей снизу. От такого всплеска эмоций я просто упал на пол и заплакал так сильно, что даже не мог говорить. Эти слезы будто все это время были тут, но я только сейчас открыл им дверь наружу. То, что я с таким усердием скрывал ото всех на протяжении долгих шести лет, стало известным за один вечер. Я один. Это было логично предположить по вечным отмазкам по поводу того, где же мои родители, но никто даже особо не вдавался в расспросы, что конечно же играло мне только на руку. А теперь… Теперь что мне делать? Я никогда не хотел, чтобы меня как-то выделяли или жалели из-за того, что произошло, особенно друзья. Особенно Роуз. А все из-за того, что я забил на учебу. Из-за того, что я помешался на этом парне. Как же я возненавидел его тогда, лежа на полу. Слезы стекали по моим щекам, а подруга старалась как-то меня поднять, но я усердно сопротивлялся, оставаясь в позе эмбриона. Я ожидал, что она потеряет всякую надежду меня успокоить и подождет, когда же я сам успокоюсь, но эта девочка слишком хорошо меня знала - она легла напротив меня и обняла, поглаживая по волосам. Я уткнулся ей в плечо, стараясь как можно быстрее прийти в себя, чтобы избавиться от этой неловкости.       После долгих усилий мое лицо снова стало сухим. Роуз смотрела на меня и ждала, когда я что-то скажу. Но я встал, взял совок и начал подметать с пола осколки стекла, которые разлетелись от разбитых рамок. Некоторые из них все же сохранились, но я все равно их выкинул. Больше не хочу, чтобы они смотрели на меня. Мне стыдно, что я такой. Мне стыдно, что я подвел их.       Роззи стала помогать мне убираться, что значительно ускорило процесс, так что через 15 минут мы оба сели на диван. Я - с фотками в руках, она - с рюкзаком, который принесла с собой. Я знал, что она хочет все узнать и расспросить меня о моей семье, а из-за этой моей истерики у меня другого варианта, кроме как рассказать все, что со мной произошло, не было. Перебирая фотографии в руках, я рассматривал их снова и снова, делая вид, что занят, хотя эти фото я знал наизусть, каждый их миллиметр. Так хорошо, что, разбуди меня в 4 утра, и я расскажу, что и где на какой из них расположено. Я просто хотел занять руки и попытаться тем самым уйти от разговора, хотя от него уйти уже было нельзя. – Когда это произошло? – спросила она, наблюдая за моими руками. – Шесть лет назад, – ответил я, нисколько не колеблясь. Она смотрела на меня с таким вниманием, словно только сейчас увидела меня настоящим. Да, наверное, стоило рассказать ей гораздо раньше, но я не мог. Да и сейчас не особо могу. Прежде, чем она хотела спросить что-то еще, я встал, достал альбом с фотографиями и снова сел, вставляя фото в страницы. - Они умерли, когда уехали в отпуск. Мама была беременна моим братом. В итоге никто не выжил, - выдержав паузу, я посмотрел на фото с узи, на котором был мой младший брат. «Жаль, что я никогда тебя не увижу» - подумал я, слегка улыбнувшись. Затем я продолжил. - Я не хочу твоей жалости, сострадания. Я уже давно живу с этим, так что я смирился. И ты не думай об этом. Я в порядке, - улыбнувшись, я надел свою привычную маску «в порядке», чтобы постараться отвести Роуз от этой темы. Даже не дав мне выдохнуть, она взорвалась, словно древний проснувшийся ото сна вулкан: - То есть ты уже 6 лет живешь один, плачешь по своим родителям, ловишь истерики, скрываешь это от всех, а потом, как я узнаю, говоришь, чтобы я забила, и что все в порядке?! Ты больной?! - когда она кричала, я всегда боялся ее, а сейчас так особенно. Такой злой я давно ее уже не видел. - Я тебя пристрелю скоро! Я для тебя хоть что-то значу вообще? Парень появился, но я тебе не скажу. Родители умерли, да это пустяк, я в порядке. Да хрен там! Ты хоть понимаешь, как это важно? Ты понимаешь, что я хочу быть рядом с тобой не только для того, чтобы поржать и про свои проблемы рассказывать? Ты все время в порядке, вот только такого не бывает, - сказала она, проходя на кухню. Я немного посидел, потом пошел следом за ней.       Мы разогрели купленную мной ранее еду в полной тишине, что было совершенно на нас не похоже. Хотя, я никогда не говорил ей, что моя семья умерла, так что логично, что наше поведение тоже будет необычным. Поставив две тарелки на стол, я сел на стул, а следом за мной села и Роуз. Ковыряясь в тарелке, она не хотела меня видеть. Я понимал ее сейчас, ей нужно все переварить и остыть. Я-то привык к этому, так что у меня никаких эмоций не вызывало то, что произошло. Ужиная, я, внезапно даже для себя, увидел перед собой глаза Юнхо, что заставило меня подавиться. Подруга подняла на меня удивленный взгляд, но как только я перестал кашлять, она встала набрать воды и снова ушла в свои мысли. Я решил, что стоит перейти к той теме, ради которой мы тут собрались, чтобы остудить ее пыл. А чтобы это сделать, мне нужно рассказать ей что-то очень необычное и интимное, иначе она снова взорвется. Собравшись с мыслями, я будто невзначай вбросил ей тот факт, что думаю о его руках и глазах чаще, чем об играх. Девушка засмеялась, затем кинула в меня полотенцем и повернулась ко мне со стаканом в руке. Какая же красивая она тогда была. - Тогда почему я все еще не вижу его здесь? Объясни мне, почему ты тянешь? - Он слишком хорош, чтобы быть со мной. Я боюсь… всего. Того, что он уже влюблен в кого-то. Того, что он откажет мне. Того, что он пошлет меня. Может, он вообще ненавидит меня, а его милая мордашка - это часть работы. Я ничего не могу сказать наверняка. Нахмурившись, Роззи задумалась, а потом выдала: - Тебе нужна я. - Исключено. - Я тебе дам исключено. Тебе нужно к нему серьёзно подкатить, иначе никогда ничего не узнаешь. - Я потеряю его. - Единственное, что ты можешь потерять, так это свою девственность. Наконец-то. Попробуй. Ты должен быть полностью уверен в себе, такие всем нравятся. Дай ему понять, что у него нет права на отказ. Просто будь уперт и бери его прямо там. Ты же умеешь быть альфачом, ну почему мне нужно тебя всему этому учить? Ты как будто заново родился. Подходишь, флиртуешь, зовешь в гости, трахаешь. Всё. Если не хочет отношений, то просто переспите. У тебя опыт хотя бы будет. Так что не так? Где тот Минги, которого я знаю? - она спросила это с таким недоумением, что оно прошло сквозь мою душу, впечатывая вопрос в нее. Она была исключительно права. Раньше для меня ничего не стоило подкатить к кому-то, взять номер, поцеловать. Я был чертовски уверенным. А сейчас я будто потерял того себя на улице, пока шел впервые в то кафе. А может он намеренно ушел, прежний я, потому что намекает мне на то, что с этим парнем мне ничего не светит. Может, та часть меня навсегда ушла от меня, и я уже никогда не буду таким, как был раньше. Я посмотрел с полным отчаянием на все это время молчавшую Роззи, а потом ответил: - Тут другое. Кажется, тогда я был уверен, потому что не любил. Мне было все равно, что мне ответят, поэтому я был уверен, что даже если мне откажут, то мне будет все равно. А тут… Я хочу быть с ним. Пусть даже другом, пусть даже надоедливым клиентом, но я хочу его видеть. Иначе я вскроюсь. Его глаза, словно мой наркотик, благодаря которому я живу. Если я признаюсь, я потеряю его насовсем. Навсегда. А я итак слишком много всего потерял. Я не вынесу этого, - закончив, я отнес наши пустые тарелки в раковину и посмотрел на подругу. Ее глаза снова выражали какие-то эмоции, которые я вижу в ней крайне редко. Мне кажется, это было отчаяние, горечь и понимание. Девушка поставила стакан, а потом прошла обратно ко мне в комнату и плюхнулась на диван, откинув голову. Ее глаза смотрели в потолок, но казалось, будто на нем были написаны уравнения, которые она очень отчаянно пыталась решить. Вот только как же найти эти переменные? - Ты все равно должен. Если он тебе откажет, ты будешь страдать. Если ты продолжишь его видеть, как обычный клиент, ты будешь страдать. Если у него кто-то появится, ты будешь страдать. В чем тогда разница? - В том, что я мазохист и люблю самое долгое страдание - видеть его, но не иметь возможности прикоснуться. - Тогда ты больной идиот. - А ты не знала? - Знала, - ответила она, а я засмеялся. Конечно же я понимал, что это нужно заканчивать. Приземлившись рядом с ней на диван, я положил руку ей на коленку, потирая ее большим пальцем. Посмотрев ей в глаза, я выдохнул и спросил: - А что бы ты сделала на моем месте? - Призналась конечно. - Значит я так и сделаю, - ответил я, как тут же с ноги Роуз упал тапок, а ее глаза округлились.