Триада о жизни: "Свет надежды"

Первое, что бросилось в глаза после их открытия, это оголенный торс. Приходя в себя около минуты, Гон пытался понять, как его истерика закончилась полуголым телом рядом, но так ничего и не смог вспомнить. Хотя помнил, что Хисока был в кофте. «Я ведь не мог переспать с ним, даже не зная этого? Он же не воспользовался мной?», — хотя вроде никаких изменений кроме затекшего тела он не обнаружил. Подумав, что мужчина рядом с ним спит, Гон рискнул посмотреть, есть ли у Хисоки его метка, когда ещё выпадет такая возможность? Аккуратно, чтобы не разбудить, он сдвинулся чуть ниже, отодвигая одеяло, спортивные штаны слегка были приспущены, что значительно упрощало задачу, но тазобедренная кость была чиста, ни намека на метку. «Понятно, значит только я тут, такой дурак, раз надеялся на что-то…» — Куда это мы тянем свои шаловливые ручки? — не удивлённый тем, что Моро не спал, Гон просто спросил: — Где твоя метка? — «Эх малыш, ты совсем не милый, когда спрашиваешь все прямо в лоб, а как же интрига~». — Какая метка, малыш? — Просто скажи, она у тебя есть или нет? — Гон выглядел лучше, чем вчера, сейчас он хотя бы не был похож на бледную тень, видимо все эмоции, что он копил в себе, вылившись дали свой эффект. — А ты заслужи мой ответ, — легко потянув за руку, Гона потянули выше, тут же переворачивая на другой бок, обвивая тощее тельце руками. — Почему ты все ещё здесь? — на душе были сомнения, что Хисока сейчас исчезнет, как будто его и не было. — Я уже вчера, тебе объяснил, мне ещё раз поведать историю о принцессе? — словно кот, объевшийся сметаны, Хисока промурлыкал в шею парня. — Но ты не сказал, кто именно, — сильнее вжимаясь в теплую и твердую грудь, он чувствовал себя в безопасности. — Иллуми, а тот в свою очередь узнал от Киллуа, ты бы знал, как друг о тебе очень сильно беспокоился, что даже позволил старшему брату себя обнять на эмоциях, понимаешь насколько сильно ты ему дорог, раз он ослабил свою защиту? — С ним все в порядке? — тут же выкрутившись из рук, Гон уставился на Хисоку со страхом за жизнь своего друга, от Золдика — старшего можно ожидать чего угодно. «Вот оно, ты ещё не утонул во тьме, ты еще можешь чувствовать», — осознание того, что этот ребенок не попытался наложить на себя руки из-за смерти своей матери, и его родственной души, как будто сняло с его плеч груз сожаления за свой поступок. Он надеялся что того можно ещё спасти. — С ним все хорошо, ты бы видел лицо Иллуми, за столько лет дружбы, я ни разу не видел на его лице такой спектр эмоций, он, кстати, улыбнулся, прижимая Киллуа с такой нежностью, что даже не заметил, как я сфотографировал его, — в глазах напротив разгорелся маленький огонек веселья, а на устах мальчишки была легкая улыбка. — Что ты делал в их особняке? — Я как раз собирался зайти в гости, как меня снес беловолосый ураган и обвинил во всех грехах мира, а затем его глаза заблестели, мне даже стало жалко его~, - конечно же, Моро не скажет, что намеренно шёл туда, с целью узнать, где сейчас его зеленый комочек, даже не зная, что Гон сейчас был на грани. — Ты не ответил на вопрос, так у тебя есть метка? «Легко же ты сменил тему, маленький чертёнок». — Используй Гё, прежде чем хочешь что-то увидеть, — ухмылка подначивала парня, чем тот и воспользовался. В мгновение ока, стаскивая одеяло и активируя Гё, Гон начал всматриваться в чистую кожу. На тазобедренной кости квадратом освещалась ткань, потянув её, он замер смотря на своё имя, выведенное черной краской на коже. Терзаясь сомнениями, Фрикс хотел дотронуться до неё, проверить, не обман ли это, но никак не решался. Хисока поднялся вверх, отчего Гон теперь сидел на коленях и смотрел прямо ему в глаза. — Потрогай её, если не веришь, проверь, — проговорил Хисока, внимательно наблюдая за движениями Гона, хотелось укрыть его, спрятать от всех, кто причинил ему столько боли, прекрасно понимая, что её источником в большей части послужил он сам. -На…настоящая, она правда настоящая, — Гон аккуратно коснулся метки кончиками пальцев, будто она может раствориться, а затем накрыл уже всей своей маленькой ладошкой, тут же в области его собственной метки расползлось тепло, полностью подтверждая их связь. Хисока же под ним напрягся, ведь сейчас после образования связи все эмоции Гона за восемнадцать лет. Счастья, радости, грусти и боли передавались ему и соответственно он был поражен, как тому маленькому ребенку удалось не сломать раньше. Гон же не понимал, почему тот замер, он пытался понять, что случилось. «Хисока понял, что зря это сделал? Или он не думал, что он может быть моей парой? Почему твой взгляд стал таким холодным, почему в нем столько боли?!» — Хисока, ты ч-ч-чего замер? — Однако тот его не слышал, внутри Моро разгорался пожар из ненависти к самому себе. Моро всего лишь хотел устранить всех, кто ему мешал. После проигрышного боя Куроро, Хисока решил притвориться мертвым, устранив всех, кто мог ему угрожать, а после снова сошелся в схватке, но выйдя уже из неё победителем. После этого жажда силы и крови Моро спала, он наконец победил сильнейшего, он выиграл, а значит теперь ничего не помешает ему вернуться к тому, что было его все восемнадцать лет по праву. Но получается в результате он все сам же и разрушил? Хисока выслушал все претензии Киллуа, узнал о том, как его фиктивная смерть и смерть его приемной матери, добили некогда солнечного парня, превратив его в безвольную марионетку. Он не был рядом, когда Гон нуждался в нем больше всего…. — Хисока, очнись! — решившись, Гон поддался вперед, легко целуя мужчину в сжатые губы, потому как тот не отзывался ни на имя, ни на толчки в плечо, что наводило душу парня на отчаянье. Выйдя из оцепенения, он заметил дорожки слез на лице напротив и жёсткую хватку на плечах, губы что только что его коснулись, дрожали, а глаза снова заблестели. «Я напугал его? Точно, первый кто образует связь, передает весь свой эмоциональный фон на второго, поэтому часто люди боялись образовать полноценную связь, не хотели причинять боль, вряд ли Гон об этом знает». — Гон, я здесь, я в порядке, дыши маленький, — его гладили по спине, всматриваясь в лицо. — Почему ты не отзывался, ты знал, что мы пара, или просто решил пошутить надо мной? — глаза парня все ещё слезились. — Конечно, я знал, а так же я знал, что тот, кто первым образует связь, передает все свои душевные терзания второму, поэтому я слегка выпал из реальности, прости~. — Ты…ты… знал об этом и не сказал. Почему? — кулачки парня сжались, он был готов ударить того, кто принес ему столько боли, но боялся, что Хисока увернется и посмеиваясь над ним, скорее всего, сбежит. — Эй, хочешь ударить, бей, я не буду сопротивляться, я заслужил это, — тут же в лицо прилетел кулак, разбивая губы, Гону стало легче. — Если тебе передалась моя боль, то почему мне твоя нет? — Гон сидел и озадачено смотрел на чужую метку. — Потому что я не хотел причинять тебе боль, больше никогда, метка связала нас, а значит, я ни за что больше не причиню тебе вреда. — Ты лжёшь, ты всегда мне врешь, почему я должен верить тебе сейчас? — парень вскинул голову и смотрел в глаза, напротив, с вызовом. «Да, давай, покажи эмоции, докажи мне, что я не разбил тебя». Схватив одной рукой парня за затылок, разбитые губы тотчас накрыли сухие напротив, целуя нежно, чувствуя привкус метала, но больше этот вкус Моро не возбуждал. Зато возбуждал вид маленького котенка напротив, что сжимал его плечи и смотрелся донельзя смешного, с растрёпанной головой, в его большой футболке, как Гон не заметил этого, для него было секретом. Прижимая парня ближе, держа за очень тонкую талию, боясь навредить, Хисока углубил поцелуй, проходясь языком по кромке зубов, скользя дальше задевая язычок и сплетаясь с ним. Когда он оторвался от губ напротив, на его бедрах восседал малыш, раскрасневшийся и тяжело дышащий, футболка сползла оголяя острые ключицы, от чего весь момент портил так не кстати вставший внизу предатель. — Теперь веришь? — Я верю тебе, только не бросай меня больше, я не выдержу, пожалуйста. — Я не брошу тебя, а теперь давай просто полежим, ты не против? — погладив мальчишку за ушком, Хисоке показалось, что только что он услышал урчание. — Конечно, а вот это не будет проблемой? — Гон кивнул назад, намекая на стояк и краснея. — Конечно нет, я не собираюсь ничего делать, пока, поэтому давай поспим до полудня, а потом мы поедим. Утягивая парня с бёдер, Хисока уложил его рядом, обнимая за плечи, прижал туда, где сейчас сердце просто заходилось в бешеном ритме, от осознания того, что теперь он не один, Гон теперь его.