Триада о жизни: "Свет надежды"

Просыпаться не хотелось, голова болела, горло першило, похоже не надо было спать на балконе. Кто — то покашлял. Открывая глаза, Гон увидел очень и очень злое лицо Киллуа, а поскольку его голова свисала с кровати, то все было вверх-дном, что делало ситуацию в двойне не приятной. Некоторое время Гон пытался сообразить, это его так глючит, или его друг и правда, тут? — Привет, Киллуа как дела? — Гон говорил хриплым голосом, от чего боль в горле стала усиливаться. — Как дела? И это всё, что ты скажешь? — голос был пропитан иронией. — Ну да, а чего ты тут забыл, ты же вроде должен быть с братом на миссии? — стараясь придать себе, невозмутимый вид, Гон понял, что его вид скорее походил на жалкий. — Потому что ты не брал трубку, ни от меня, ни от Хисоки, ни от Иллуми! — Киллуа был зол, он переживал, что Гон уже мёртв, а он просто не брал телефон. — Ты можешь не кричать, моя голова раскалывается, — с трудом Гон поднялся на кровати, хватаясь перебинтованной рукой за голову, тут же шипя от боли. Поздно спохватившись, Гон понял, что Киллуа уже видел все бинты, пока он спал. — Это не то о чем ты подумал! Хисока ничего со мной не делал, это я сам случайно. Зачем вы меня искали? «И зачем я нужен Моро, если он свалил от меня, то и скатертью дорога, так ведь говорят?» — Потому что ты тупой придурок, который не берет телефон, когда его жизнь в опасности, — Золдик-младший кинул в Гона его же телефоном. — Я даже не собираюсь спрашивать, что с твоей рукой, зеркало в коридоре, это ответило за тебя, но что с твоей шеей и почему на тебе ошейник? — весь запал злости ушел, от недоумения ситуации. — В каком это смысле в опасности? — посмотрев входящие, Гон замер в оцепенении от количества пропущенных. Их было как минимум: 113 от «★Hisoka♥», 57 от «Kill» и 20 от «Gloomy man», и было ещё пару сообщений. — Потом почитаешь, а сейчас я жду ответа, почему на тебе ошейник? — Я проиграл Хисоке в споре вот и всё. — Тогда расскажи мне, что вчера случилось? — Ммм, я проснулся один, не найдя вещей Хисоки, я запаниковал. Перевернул всё вверх-дном, а потом случайно налетел на зеркало, разбивая его, а шея. Я пытался снять ошейник, но у меня была истерика, поэтому пока пытался расстегнуть его, я случайно её расцарапал. Ничего серьезного, правда. — Гон старался заверить Кила, что ничего страшного не произошло, опустив свои душевные терзания. — Ты ничего в себе не замечаешь? Прислушайся к своим воспоминаниям, — Киллуа сел в кресло, и сжимал руки от злости на свою тупость и самонадеянность своего брата, что все пройдет без последствий. Прислушиваясь к себе, Гон как будто пребывал в прострации, словно то, что случилось вчера, этого и не было вовсе, ощущения были, как остаточные воспоминания от страшного сна, которые ускользают, после пробуждения, но рука с окровавленным бинтом, доказывала обратное. — Что это за ощущения? — Гон сидел и осматривался по сторонам, в глаза бросились карты, которых он уверен здесь вчера не было, вещи Хисоки все так же валялись по всей комнате. — Слушай, я вообще не должен тебе это рассказывать, но раз твоей жизни теперь угрожают, я не могу это скрыть от тебя. Те, кто угрожает моей семье, зовут себя «Призраками», они хотят подмять под себя весь преступный мир, а для этого им нужны информационная база моей семьи. Их тип манипуляторы, они выстраивают вокруг человека иллюзии, которые тот не в силах отличить от реальности, — кажется, Гон начал понимать, что произошло. — Вчера Иллуми должен был встретиться с Хисокой, и обговорить, как лучше их поймать, потому что Моро с ними уже встречался, и расстался с ними не самым хорошим образом. Похоже, узнав, что он жив, решили заманить их в ловушку, попутно зацепив и тебя, поскольку ты связан с ним. — Как работает их Нэн? — Гону было интересно, это были его терзания или это все иллюзия. — Они посылают разного рода видения, обычно это потаенные желания или страхи, видимо твой был, что Хисока тебя бросит, не знаю, чтобы было бы, если ты бы решил наложить на себя руки, — голова Кила понурилась. Руки подрагивали, выдавая страх за друга, за то, что не защитил, мог не успеть. — Как ты узнал, что на меня нападут? — Гон повернул голову, смотря в окно, погода была ясная. — Это Хисока, ваша связь, она дала ему понять, что ты в опасности. Он убил двоих призраков, что пытались контролировать его, видимо были слабыми, чтобы удержать его. А потом позвонил мне, потому что ты не отвечал. Разве ты не почувствовал, что с ним что-то не так? — Откуда бы, я мало знаю про связь, но она была образована только с моей стороны, — подтянув ноги к себе, Гон уткнулся в них. — Понятно, вот почему ты не почувствовал что Хисока в опасности. Почему вы заключили одностороннюю связь? — Киллуа начали терзать смутные сомнения. — Ты думаешь, я знаю? Он сказал прикоснуться к метке, а потом его как будто по голове огрели, замер и казалось, не дышал. — Гон обхватил ноги ладонями. — Видимо не хотел, чтобы его боль отразилась на тебе, Иллуми наверное было бы в радость образовать такую связь, доставляя её мне , — поняв что сболтнул лишнего, Кил вскинул голову, на него с раскрытыми глазами смотрел Гон. — Ч-что ты сказал? — Н…ну я имел в виду, с тем, кто ему предназначен, что он будет так же запугивать его, как и меня, получая при этом удовольствие, в-в-вот, если вообще не убьет, — на коже выступил холодный пот, не хотелось вот так спалиться перед лучшим другом, в своей долголетней лжи. — Ааа, понятно, — Гон выдохнул с облегчением. — А где эти двое? — Как только Хисока отправил меня к тебе, тут же направился к их логову, думаю, теперь там много трупов, вряд ли он оставит кого-нибудь в живых. А Иллуми, наверное, с ним… — Гон чувствовал, что друг ему не договаривает. — Что-то случилось? — Он… он, мхм, когда Иллуми вышел из иллюзии, мне показалось, что его взгляд почему-то был очень грустным, когда я его окликнул, он смотрел сквозь меня, словно я пустое место. — Киллуа не нравилось, поведение брата. — И отвернулся от меня, сделал вид, что не услышал, мне это не понравилось, что такого он там увидел? Киллуа за время проведенное дома был вынужден быть с Иллуми рядом, тот все также вел себя как мамочка-наседка, ходил попятам и вечно следил за ним, даже ночью, чем раздражал Киллуа. Но как-то все же сжалившись, он позволил брату охранять его, но когда тот спит рядом, а не пялится в спину из угла комнаты. Их отношения почти наладились. А теперь тот делал вид, что вообще в нём не заинтересован, что Киллуа просто пустое место для него. — Наверное, скоро будут здесь, — Киллуа грустно вздохнул и поднял голову, ловя взгляд Гона направленный за его спину. На плечи опустились широкие ладони, удерживая на месте, от резких движений. — Как я вижу, ты в порядке Гон, а мы с Киллуа вынуждены покинуть это место, — Иллуми, схватил брата за шиворот футболки и потащил на выход. — И да, Гон, он очень зол, поэтому советую тебе, встать раком и ждать когда придёт твой суженый, может быть, увидев тебя в такой позе, даже смягчится, — Иллуми очень хотелось разозлить брата. — Эй брат, ты чего, думай что говоришь придурок, почему он должен это делать? — Киллуа пытался достать его, но тот держал руку с ним на расстоянии, да уж разница в росте всегда била его по-больному. — Заткнись, с тобой нас ждет отдельный разговор, Киллуа, — зловещая аура мгновенно окутала всех находящихся в квартире. Со стороны двери, волнами накатывала другая более мощная аура, от которой даже Тэн не помогал, разбивая все барьеры, которые ставил Гон. — Проваливайте, пока я вас на куски не разорвал! — Хисока стоял в дверях, покрытый кровью, его макияж был окроплён каплями крови, а глаза горели золотым пламенем гнева. — Стой, я не оставлю моего друга наедине с тобой, когда ты в таком состоянии, — Киллуа, всё еще сопротивлялся, пытаясь вырваться из хватки. — Я. Сказал. Исчезли. От. Сюда. Оба. — Уже уходим, — прошмыгнув мимо Моро, Иллуми захлопнул входную дверь. Осмотрев помещение, Хисока заметил разбитое зеркало и осколки, в квартире творился хаос, все было перевернуто. Аура спала. — Гон, посмотри на меня, это я, видишь? — Хисока подходил медленно, стараясь не напугать ещё больше. — Да, — Гон неосознанно заплакал снова. «Я правда, боялся того, что ты ушёл». — Эй, малыш, иди сюда, — забираясь на кровать в окровавленной одежде, Хисока устроился у изголовья, утягивая Гона в объятия. — Покажи мне свои раны, я просто посмотрю, — Гон шмыгнув носом, зарыдал в голос, утыкаясь в грудь Хисоки. — Я-я-я думал, что ты действительно ушёл, что просто поиграл со мной и бросил, и-и-и оставил этот дурацкий ошейник, он не снимался, от чего я злился ещё больше, и-и-и вот что получилось, я не хочу остаться один, не теперь, когда ты со мной, не бросай меня. — Я не брошу тебя, я же говорил тебе, что «не уйду даже если ты захочешь». Гон посмотри на меня, прошу, — Фрикс отнял голову от груди Хисоки и посмотрел на того, чужие глаза отражали вину и печаль. Нежно обхватывая лицо Гона, своими ладонями, Хисока продолжил: — Я уничтожил их, всех, за то, что они посмели покуситься на то, что принадлежит мне. Я такое не прощаю. Ты принадлежишь мне, и я тебя не оставлю, — губы Гона задрожали. — Я знаю, что сейчас не время, но я собирался сделать это ещё вчера, — глубоко вздохнув, Хисока отнял руки от лица Гона. Отчего-то Гон снова занервничал. — Гон Фрикс, я знаю, что мы встречаемся относительно не долго, но знакомы мы намного больше, поэтому согласен ли ты прожить всю свою жизнь со мной в горе и в радости? — достав из кармана черную бархатную коробочку, Хисока открыл её, там было кольцо из белого сплава, с гравировкой «Mea lux in tenebris, quod illuminat modo». Тишина затянулась, Гон смотрел на кольцо, в то время как его сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Гон? — Хисока нервничал, это было видно по подрагивающей коробочке в его руках. — А? Конечно я согласен! — Хисока аккуратно взял левую руку, и одел на палец кольцо, целуя тыльную сторону руки, Гон готов был умереть от счастья, влага снова застилала глаза, но в этот раз уже от счастья…