Way down we go

******* Кто-то кажется не в духе. Эндрю разрывался между весельем и раздражением по этому поводу, сидя на одном из самых неудобных стульев, куря сигарету, пока нотариус Т. Моррис работал над его новым удостоверением личности. Лысеющий, с истощенным видом и желтушной кожей фальсификатор, бросил на него укоризненный взгляд, но ничего не сказал о запрете курения. Алекс закрыл на мгновение глаза и глубоко вздохнул, пока не ощутил боль в ребрах, а затем открыл их, чтобы сфокусировать внимание на «нотариусе». День начался «чудесно»: будильник разбудил Эндрю и вывел из бессознательного состояния взбешенного Алекса; парень почти упал с кровати в поисках чего-то, вероятно, оружия. Эндрю показалось бы это забавным, если бы не тот факт, что он сжимал нож в своей руке, наблюдая за выражением ужаса на лице Алекса, которое вскоре сменилось болезненной гримасой, когда тот понял, что сам же поставил будильник и заснул, не приняв душ. Он ругался на Эндрю за последнее, но Эндрю было на это наплевать. Потом они, казалось, целую вечность потратили на то, чтобы привести себя в порядок. Эндрю с удовольствием помогал заклеивать самые глубокие порезы и не мог не признать, что Алекс был стойким парнем, если смог так долго продержаться на ногах с несколькими серьезно ушибленными ребрами и тем, что, похоже, было приличной попыткой вырезать его легкие. Когда они были готовы, то отправились в центр города, остановившись, чтобы выпить кофе и позавтракать фастфудом, который Алекс опять почти не тронул. Эндрю пробормотал что-то о глупых мучениках, доедая сначала свой сэндвич с яйцом, а потом и сэндвич Алекса. После они сели на автобус, чтобы доехать до места назначения. Неприметная нотариальная контора была расположена на боковой улице, неподалеку от казино «Сэндс». Она была настолько незаметной, что можно было пройти мимо, если не знать о ее местоположении. Эндрю решил, что именно так и было задумано, и поэтому не удивился, увидев там только мужчину, выглядевшего не очень-то здоровым, в возрасте около пятидесяти или шестидесяти лет. Одетый в темно-синие брюки и белую рубашку с короткими рукавами, он лишь неодобрительно на них глазел, пока Алекс не упомянул, кого-то из своей семьи. Тогда мужчина изменил выражение лица, приставив Алекса поближе, чтобы Эндрю не мог услышать о чем они шептались. Что бы это ни было, это заставило «Т. Морриса» повесить на дверь табличку «закрыто» и спросить Алекса, что ему нужно. — Нам нужны новые документы, для каждого из нас. Сначала сделайте для него, а потом мне и возрастом, чтобы можно было сесть за руль. Эндрю подумал, что Алекс немного давит, но у них могли бы возникнуть проблемы, если машину кого-то из них остановят. Моррис кивнул, сел за свой стол и начал что-то делать на своем, похоже, доисторическом компьютере. — Хорошая идея. Что насчет паспортов? Если они вам нужны, это займет некоторое время. Алекс на мгновение замешкался, затем покачал головой. — Нет, у нас нет времени. Просто сделайте нам лицензии и все документы, которые возможно закончить за пару часов. — На пустой взгляд Морриса парень вздохнул и полез в свою сумку, и, не моргнув глазом протянул пачку денег. Моррис убрал деньги со стола и кивнул, после переключив свое внимание на Эндрю. — Подойди сюда, чтобы я мог тебя сфотографировать. — Он указал, где Эндрю должен встать, достал цифровую камеру, чтобы сделать снимок, а затем вернулся к игнорированию Эндрю, пока делал то же самое с Алексом и клацал по клавиатуре. Эндрю хотел было спросить, что, разве он не имеет права голоса насчет своего нового удостоверения личности, но Алекс одарил его грозным взглядом и жестом велел сесть на место, и в кои-то веки он решил вести себя прилично. Кроме того, у него были дела поважнее, например, он начал звонить по поводу нескольких машин, и потребовалось около шести звонков, чтобы найти одну, которая звучала многообещающе. Владельцем был обдолбанный парень, который едва мог говорить. Хотя бы его адрес, после уточнения у Алекса, был неподалеку и они могли отправиться на такси. Так что ему оставалось только ждать, пока Моррис закончит свои дела, и он коротал время либо за курением, либо за чтением одной из своих книг, поскольку было ясно, что Алекс не в настроении болтать. Нет, парень казался потерянным в своем собственном маленьком мирке, его руки крепко держали эту чертову спортивную сумку, а глаза были устремлены куда-то вдаль, мимо Морриса, работающего за своим захламленным столом. Эндрю мог бы спросить о чем он думает, но ему было все равно, и он чувствовал, что сейчас его мысли были о чем-то радужном, учитывая, что сумка словно стала для него спасательным кругом, а в бледные глаза закралась тьма. Не говоря уже о том, что Алекс почти выпрыгнул из кресла, когда раздался резкий писк принтера, заставивший Эндрю фыркнуть, а Морриса бросить на парня извиняющийся взгляд. — Еще немного, — сказал мужчина, откидываясь назад в своем кресле на колесиках. — Надеюсь, ты не против имени «Томас», — обратился он к Эндрю. — Я слышал и похуже, — признался Эндрю. Тем временем Алекс встал, спросил, где находится туалет, и поспешил в направлении, которое Моррис указал своей тощей рукой. Как только ребенок ушел, Моррис посмотрел на Эндрю налитым кровью взглядом, пока тот возился с бумагой, вылетевшей из принтера. — Я знаю свое дело, но эти штуки продержатся столько, сколько потребуется, только если тобой не заинтересуются не те люди, понимаешь? Эндрю фальшиво ухмыльнулся, стряхивая пепел на линолеум. — Что, думаешь, от меня будут проблемы или типа того? Моррис смерил его взглядом, прежде чем повернуться в ту сторону, куда ушел Алекс, и на мгновенье что-то изменилось в выражении его лица. — Я думаю, тебе стоит быть осторожным, это все, что я хочу сказать. — Затем он снова принялся печатать, и еще одна машина с жужжанием ожила. — Вот твои новые водительские права. Подойди и посмотри. К тому времени, как Алекс вернулся, Эндрю вызвал такси, и держал в руках копию свидетельства о рождении и водительские права на имя Томаса Джеймса Нельсона из Боулдер-Сити, штат Невада. О, так он теперь рак по гороскопу, как интересно. — Я не уверен, что он уловил мою хорошую сторону, — пожаловался он Алексу, протягивая новое удостоверение. — Не думал, что у тебя она есть, — парировал Алекс, даже не потрудившись взглянуть. — Ну, теперь все готово? — Не дожидаясь ответа, он указал в сторону двери. — Пошли на улицу. Хм, кажется кто-то спешил убраться от этого человека. Эндрю оглянулся на Морриса, который кивнул, занятый печатанием на компьютере. — Помни о моих словах, не испорть мою тяжелую работу, и идите отсюда. — И тебе всего доброго. — Эндрю сложил свидетельство о рождении пополам и сунул его вместе с водительскими правами в свой рюкзак. — Мне нужно от тебя еще кое-что, — сказал он Алексу, когда они вышли на тротуар. — Я знаю. — Алекс протянул сложенный лист бумаги, который он, должно быть, украл из офиса Морриса в какой-то момент, без ведома Эндрю. Когда Эндрю развернул лист, он увидел пачку стодолларовых купюр, а также несколько тысячедолларовых банкнот — вполне достаточное количество, чтобы составить не менее десяти тысяч. — Этого должно хватить на подержанную машину и на время покрыть расходы. Эндрю несколько секунд смотрел на Алекса, пока тот сжимал деньги в правой руке, на тени, которые не прогнал даже сон, на потрескавшиеся и покусанные губы, на слабую улыбку, которая не отражалась в голубых глазах. Сам, проведя жизнь в приемных семьях и колонии для несовершеннолетних, он знал, как выглядит человек, на пределе своих возможностей. Человек, который продолжает бороться только потому, что понимает, что конец близок. Такая беспомощность вызвала тревожные сигналы в голове Эндрю. Он открыл рот, чтобы… что? Попросить Алекса не быть глупым, солгать и сказать, что теперь все будет лучше, что… Вдруг, такси Эндрю остановилось перед нотариальной конторой. Алекс улыбнулся, выражение лица оставалось таким же бесстрастным, как и несколько минут назад. — Давай уже, езжай отсюда, пока… ну, спасибо тебе за все, хорошо? — Выражение лица изменилось, когда в глазах парня наконец-то зажглась искра. — Ты мне очень помог, и я ценю это. Эндрю не привык слышать такие слова, не привык слышать что-либо хорошее о себе, и, по какой-то причине, они прозвучали как удар в грудь. — Не смей, блять, сдаваться, понял? — прошипел он, отступая, опустив глаза, чтобы не видеть выражение лица Алекса, чтобы не заметить почти полную безнадежность, чтобы не видеть, как Алекс снова фальшиво улыбается. — Беги и не останавливайся. — А что я еще могу? От серьезности ответа Алекса Эндрю вздрогнул и повернувшись, бросился к такси, чтобы больше не находиться рядом с Алексом. Он сделал свое дело сказал себе Эндрю. Сделка совершена. Он в целости и сохранности довез Алекса до Рино — или, по крайней мере, почти в целости — и у каждого из них теперь есть новая личность. Алекс скоро получит новое удостоверение, а Эндрю — новую машину. И ему тоже скажут быть осторожным, хоть это и бесполезно. Разве в этом не было чего-то странного? Когда таксист, латиноамериканец, горячо нуждающийся в ополаскивателе для рта и бритве, рявкнул, спрашивая, куда они едут, Эндрю заставил себя не думать об Алексе и Моррисе. Он думал о том, как достать машину, не прибегая к убийству. Как он и предполагал, из дома веяло резким запахом травы, когда открылась дверь на Айкен Стрит 2015. — Ты Уильямсон? — И если да, то неужели парень никогда не слышал о штанах? — А? — Парень, около тридцати лет, давно позабывший о душе, разглядел Эндрю и прищурился. — Это ты звонил насчет машины, а? Для копа ты маловат, а пиццу я не заказывал. Никаких убийств, напомнил себе Эндрю, делая медленный вдох. — Да, я звонил насчет машины. Миата 2004 года, так? На лице парня появилась улыбка, и он почесал заросшую щетиной челюсть. — Ага! Это классная тачка, моя соседка по комнате — механик, так что она… эээ… она на ходу. И я бы не решился избавиться от ее, если бы не суды и все такое. — Он поморщился, расчертив левой рукой воздух. — Вождение в нетрезвом виде — то еще блядство. — Ага. Так где она? Парень уставился на него, а затем рассмеялся. — Точняк, машина. — Он повернулся и оставил дверь открытой, что Эндрю не воспринял как приглашение, поскольку он ни за что на свете не собирался заходить в чужой дом — особенно наполненный наркотой. К счастью, Уильямсон вернулся примерно через минуту с ключами от машины и сандалиями на ногах, хотя он все еще был одет лишь в бледно-голубые боксеры и футболку Phish. — Она на заднем дворе, погнали. — Он махнул Эндрю рукой, чтобы тот следовал за ним, и вышел через парадную дверь — оставив ее открытой — спустился с крыльца, а затем по грунтовой дорожке прошел к гаражу без дверей. Рядом с джипом, покрытым слишком большим количеством металла, стоял красный кабриолет Миата, у которого была небольшая вмятина на правом переднем крыле и несколько царапин, но в остальном он выглядел прилично. Эндрю не заметил под ней никаких протечек, а когда Уильямсон завел двигатель, звучал тот вполне сносно. Укуренный открыл капот, хотя Эндрю и не разбирался в машинах, все выглядело чистым, и многие детали казались новыми. — Как я уже сказал, Робби заботится о ней для меня за скидон на аренду, — объяснил Уильямсон, глуша двигатель. — Не хотелось бы с ней расставаться, но не вижу смысла бросать ее на год. В прошлом году заменили ГРМ, так что все будет на мази еще несколько лет, точно. Эндрю полностью осмотрел машину, чтобы убедиться, что она чистая и в хорошем состоянии. — Беру. — Реально? — Укуренный усмехнулся, подбрасывая ключи в воздух. — Подожди, не хочешь устроить тест-драйв? Эндрю ни за что не собирался садиться в машину с этим парнем. — Нет, по виду все в порядке. Значит, пять штук? — В объявлении написано семь. — Пять тысяч наличными, прямо сейчас. Уильямсон бросил ему ключи. — По рукам! Я даже залил полный бак. — Превосходно. — Эндрю потянулся в передний правый карман за пачкой купюр, которые он отделил от денег, которые Алекс дал ему по дороге сюда, и протянул их. Как только укуренный закончил их пересчитывать, он кивнул на машину. — Тогда она моя. — Да, она вся твоя. — Он нахмурился, отступая с дороги, чтобы Эндрю мог сесть в машину. — Хм… я ничего не забыл? — Разве что здесь есть что-то, что ты оставил, — сказал ему Эндрю, ожидая, что парень заглянет машину. — Не-а, путем. Вытащил все после того, как они отбуксировали ее сюда со штрафстоянки. Приятно иметь с тобой дело… э-э… мистер! — Он помахал рукой Эндрю, который не потрудился помахать в ответ, пока он заводил машину, переключал на первую передачу и выезжал из гаража. Его левое запястье немного болело при кручении руля, но вспышки боли были легкими, и ему не придется слишком часто поворачивать руль, когда он выедет на шоссе. Машина хорошо слушалась, но в салоне ощущался слабый запах травки, который можно было устранить с помощью освежителя воздуха. Когда Эндрю выехал на улицу, он остановился, чтобы проверить регистрационный талон в бардачке, который, похоже, и пытался вспомнить тот парень. Если бы полиция случайно остановила его, он подумал, что сможет соврать и сказать, что машина принадлежит другу. Или, возможно, он мог бы вернуться в мотель и попросить Алекса договориться с Моррисом. Он проехал несколько кварталов и снова остановился, раздумывая, стоит ли ему вернуться к Алексу или нет. Внезапно ему вспомнилось, что Моррис сказал ему при передаче документов. Эта фраза о том, что нужно быть осторожным и не портить ничего, вызвала у него раздражение. Если бы не тот факт, что он нуждался в старике, что Алекс… Стоп, Алекс. Эндрю выругался, вспоминая взгляд, который Моррис бросил в сторону Алекса, когда парня не было в комнате, и его слова о предостережении. Это выглядело почти как жалость, будто Моррис что-то знал. Затем он велел Эндрю уйти оттуда. Почему? Был ли это просто старческий маразм, или нечто большее? Знал ли он что-то? На мгновение Эндрю хотел сказать себе, что с него хватит, лучше просто повернуть налево и выехать на шоссе… Сначала он действительно выехал продолжил путь, но затем резко повернул направо. Вот дерьмо, и это он назвал Алекса чертовым мучеником… ******* Натаниэль принял новые документы от Морриса с благодарным кивком. — Спасибо. Жаль, что Моррис не смог подделать рецепт на обезболивающее или новые линзы, но, по крайней мере, он сможет использовать новое удостоверение, чтобы зайти в клинику или еще куда-нибудь. Ну, как только он достаточно подлечится. Мужчина нахмурился, вернувшись к монитору своего компьютера. — Надеюсь, это поможет. — Он помолчал несколько секунд, пока Натаниэль убирал все в сумку. — Ты можешь… ну, ты просто будь осторожен. Я слышал… просто будь осторожен. Натаниэль почувствовал болезненное сжатие в груди от этого неловкого предупреждения и снова кивнул. — Конечно. — Больше ему нечего было сказать, поэтому он отвернулся и вышел из кабинета. Хотя октябрь подходил к концу, было еще достаточно тепло, и в кофте было жарковато. Он решил вернуться в мотель на автобусе. Несмотря на усталость и травмы, он перекинул ручки спортивной сумки через левое плечо и начал идти. Лучше просто вернуться, принять прохладный душ и отдохнуть. А завтра утром можно будет сесть на первый автобус куда угодно. Хорошо бы отправиться куда-нибудь на север, где будет холодно. Поближе к границе, чтобы, если что, можно было вернуться в Канаду и запутать следы. Он знал, что должен хорошо позавтракать, но лучше перекусить, когда есть возможность. Сейчас он был слишком уставшим и не чувствовал голода. Жаль, что тот паршивый шериф отдал обезболивающее медсестре в изоляторе, потому что Натаниэлю сейчас они пришлись бы очень кстати. Он должен был украсть немного алкоголя, когда Эндрю находился поблизости, чтобы использовать его как анестетик. Вместо этого ему пришлось обойтись безрецептурными лекарствами, которые он купил в аптеке по дороге в мотель. Взяв с собой воду и энергетические батончики на ужин, он направился в свою комнату. Табличка «не беспокоить» все еще была на месте, как и утром, поэтому он ни о чем не думал, пока снимал ее и вставлял ключ-карту, чтобы отпереть дверь. Он открыл ее и прошел в коридор, прежде чем что-то показалось ему «неправильным», но именно в этот момент сильная боль пронзила его голову, и он упал на землю от сильного удара темной фигуры, за которым последовал сильный удар по спине, в районе правой почки. Задыхаясь от боли, он пытался сдвинуться с места, откатиться в сторону, пока не последовал новый удар, но не успел — что-то обхватило его шею и потянуло вверх на колени. Даже задыхаясь, он вырывался, пуская в ход кулаки, не позволить дернуть себя назад, и прийти в движение, пытаясь ослабить петлю на шее, отбиваясь ногами от человека, который стоял перед ним. Ужас охватил его, когда он увидел длинные темные волосы, услышал женский крик боли, а затем последовал еще один удар по другой стороне головы, от которого потемнело в глазах. Когда он снова смог видеть, веревка была обмотана вокруг его скрещенных над головой рук. Словно дождавшись, пока он придет в себя, Лола ударила его по лицу и рассекла нижнюю губу. — Ты, дрянное маленькое отродье, — прошипела она, ее красивое лицо уже покрылось синяками от ударов, которые нанес ей Натаниэль. — О, меня будет распирать от счастья отрезать от тебя по кусочку! Он попытался скатиться с кровати, но крупные руки толкнули его обратно — он должен был знать, что Ромеро, брат Лолы, тоже будет там. Удар в живот послужил ему наказанием за жалкую попытку бегства, а затем его подняли на ноги и толкнули к изголовью кровати, на которой прошлой ночью спал Эндрю, а его связанные руки зацепили за светильник, прикрепленный к стене, остальное Ромеро предоставил сестре. Лола, одетая в простое черное платье, которое, вероятно, стоило как половина того, что Натаниэль отдал Эндрю ранее, улыбалась слишком широкой акульей улыбкой, вынимая сложенный кожаный сверток, который Натаниэль узнал даже спустя столько лет, с того момента, как отец приказал ей научить его пользоваться ножами. Он попытался отскочить в сторону, но еще один ленивый удар Ромеро по голове, заставивший его отскочить от изголовья, вызвал у него головокружение, и он не мог ни на чем сосредоточиться, пока она разворачивала сверток и выбирала нож из ассортимента. — Можешь кричать, если тебе от этого станет легче, мы зашли поболтать с менеджером, и он согласился быть очень снисходительным к любому твоему шуму или беспорядку, который мы оставим после себя, — объяснила она, проверяя острие маленького ножа; в отличие от его отца, известного своим мастерством обращения с тесаком и топором, Лола предпочитала маленькие лезвия, которые она могла использовать для расчленения и вскрытия, чтобы удалить некоторые части тела, такие как глазные яблоки и язык, продлевая пытку. — После всех тех проблем, через которые ты и эта шлюха заставили нас пройти, мы хотим получить удовольствие. Он хотел сказать, что она лжет, ему помогут, если он закричит, но у нее были деньги и связи, только это было правдой. Нет, спасения не будет, сколько бы он ни шумел, и персонал не прервется, чтобы проверить белье, как это сделал тот бедняга в Сан-Франциско. На мгновение Натаниэль почувствовал некоторое облегчение от того, что они хотя бы не выследили его до того, как Эндрю скрылся, а затем вытеснил все эмоции, какие только мог, пока не осталась лишь усталая покорность; он знал, что это произойдет, просто думал, что у него есть еще несколько дней. По крайней мере, он не умирал в Калифорнии, как она. — Мое сердце кровью обливается за тебя, — усмехнулся он, не желая смотреть на оружие в ее руке, на блеск света, отражающегося от острия. Оно было таким маленьким, по сравнению с той болью, которую, как он знал, оно может причинить. Улыбка Лолы приобрела еще более садистский оттенок, когда она жестом направила своего брата к кровати, и он еще раз ударил Натаниэля, схватил его за горловину кофты и разорвал ее. — Это будет не единственное, что скоро будет кровоточить, младший. А теперь, где эта шлюха? — П-пошла на хуй. — Было больно, очень больно, последний удар раскалил и без того больные ребра Натаниэля. — М-м, ты для меня слишком зеленый. — Лола оседлала его колени, тем самым пригвоздив к кровати, и отрезала оставшуюся часть кофты, прежде чем снять бинты. Она с удовольствием осматривала заживающие раны, полученные в Сан-Франциско, и нанесла свежий порез по центру его груди, ее улыбка стала ярче, когда он зашипел от боли. — Ты такой красавчик, да, ты определенно похож на своего отца, знаешь об этом? Так как ты заставил того мальчишку помочь тебе? Эндрю Доу, как там его? — Ее глаза сузились, когда она провела ножом по его лицу, оставляя за собой пылающий отпечаток. — Где он? — Ушел, — заикаясь, проговорил Натаниэль. — Я уже научился и знаю, что не стоило бы долго держать его рядом с собой. Лола на мгновение задумалась, а затем лезвие вонзилось в правую бровь Натаниэля. — Да, такое милое личико, прямо как у отца. Он расстроится, если узнает, что ты опустился до того, чтобы водиться с такой грязью, как Доу. Скажи мне, он помог тебе из-за этого личика? — Ему пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не закричать, когда лезвие вонзилось глубже. — Он тебе подставился, как всем парням, с которыми жил, или ты ему? — Она провела ножом вверх, прочертив линию агонии к его виску. — Может, ему бы понравилось, если бы кто-то хоть раз прогнулся под него. — Ах! — Натаниэль дернул руками, пытаясь освободиться, несмотря на острое жало веревки, впивающейся в запястья, и силился отпихнуть Лолу, в то время как она смеялась над его реакцией. — Ты… больная сука! — Это было «да»? На последнее, м? О, младший, будь благодарен, что сейчас здесь мы, а не твой дорогой папочка. — Нож снова прошелся по его лицу, но уже не так глубоко, как до этого. Воздух в его легких сжался, когда кровь стекая по его лицу попала в правый глаз. — Пошла на… — А-а, веди себя прилично, — укорила Лола, щелкая ножом перед его левым глазом. — Вернемся к важной теме — к шлюхе. — Когда Натаниэль оскалил зубы в ответ на оскорбление, она поднесла нож ближе, пока он не закрыл глаз. — Где она? — Когда тот не ответил, она что-то прожужжала, и после вспыхнул новый порез, на этот раз на левой руке. — Младший, — позвала она певучим голосом. — Расскажи мне об этой бляди — твоей мамаше. — Она мертва, — прохрипел он, распахнув глаза, не видя смысла скрывать правду. Не желая зацикливаться на воспоминаниях, он посмотрел вниз и увидел, что Лола беспорядочно проводит ножом по плоти его руки, и еле подавил рвотный позыв, глядя на оставленный после нее беспорядок. Ответ заставил Лолу на мгновение приостановиться, чтобы не причинить еще большего вреда, и взглянуть на Ромеро, который наклонился, чтобы загрести пальцами волосы Натаниэля и откинуть его голову назад. — Тебе лучше не лгать, — сказал он, его голос звучал глубоко и зловеще. — Я не лгу, — прохрипел он, вышло слабо из-за того, что его горло было пережато из-за захвата Ромеро. — Си-сиэтл. Оте… он что-то сделал с ней, что-то повредил внутри. Мы добрались до п-пляжа, и я похоронил ее там. — На этот раз он не вздрогнул, когда Лола снова угрожала его ослепить. — Что думаешь? — Она продолжала держать лезвие у его левого глаза, в то время как пальцы Ромеро вцепились в волосы Натаниэля до такой степени, что он вырвал несколько прядей. — Она никогда раньше не оставляла его одного. Я верю ему. — Как жаль, а я хотела выпотрошить ее и заставить съесть собственную печень, — выплюнула Лола. Как только Ромеро отпустил волосы Натаниэля, нож снова погрузился в его плоть, на этот раз в правую руку. — Ты знаешь, что сделала эта шлюха? — Она не сделала паузу, чтобы он ответил, так что все, что ему оставалось, это кричать от боли. — Одно дело ваш побег с деньгами, но нет, она должна была, блять, связаться с федералами и дать им какие-то показания. — Натаниэль снова вскрикнул, не только от глубоко вошедшего лезвия, но и от шокирующей новости. — Твой отец собирался убить ее сам, предательскую суку, и он будет рад узнать, что у него получилось, но в конце концов она его достала. Учитывая то, что она передала, и то, что они засняли драку на камеру, твой отец и Джексон сидят в тюрьме. — Лицо Лолы исказилось от ярости, когда она оторвалась от рук Натаниэля, чтобы продолжить полосовать ножом его грудь. — Блядский шлюхин сын! Несмотря на боль, Натаниэль рассмеялся; теперь его смерть не отдавалась такой горечью, теперь он знал, что в Сиэтле был какой-то смысл, его мать умерла не напрасно. — Лучше быть… шлюхой, чем… чем к-конченной мразью, — сумел выплюнуть он, понимая, что его лучшая надежда — разозлить Лолу до такой степени, чтобы гнев заставил ее сделать что-то поспешное. Боль от пореза на заживающих ранах заставила Натаниэля дернуться и снова потянуть за связанные руки; на этот раз ему показалось, что абажур немного поддается. Лола откинула руку назад и повернула нож, собираясь вонзить в него, но Ромеро выкрикнул ее имя, пытаясь остановить, протягивая руку. Натаниэль с трудом перевел дыхание, сгорбившись, все еще дергая руками лампу, пока Ромеро боролся со своей сестрой. — Еще не время, — возразил здоровяк. — Нам нужно больше информации, о том ребенке и деньгах. — Блядское, умничающее ничтожество. Он — отродье этой чертовой шлюхи, с ног до головы. — Лола смотрела на Натаниэля с откровенной ненавистью, и он оскалил на нее зубы со злобным презрением, чтобы подпитать эту неуправляемую ярость, в то время как на его голову сыпалась штукатурка. — Гори в аду, сука, — сумел выдавить он сквозь боль, и пока Лола вопила от ярости, дверь в номер мотеля распахнулась; Ромеро был слишком занят тем, что сдерживал Лолу, а Лола сосредоточилась на попытке выпотрошить Натаниэля, так что никто из них не успел среагировать немедленно, поэтому у Эндрю было несколько драгоценных секунд, чтобы нырнуть через комнату и вогнать нож, предположительно, в почки Ромеро. Пока Ромеро кричал от боли и шока, Натаниэль в последний раз дернул лампу, а затем перекатился в сторону, когда она наконец поддалась, его полуонемевшие руки зашарили в поисках чего-нибудь и ухватились за телефон. Он замахнулся им с отчаянной силой и, по счастливой случайности, попал Лоле по затылку, когда та бросилась на Эндрю. Пока она снова вопила, на этот раз от боли, Эндрю покончил с ее братом и, крутанувшись на месте, достал сувенирный нож, его лицо превратилось в бесстрастную маску, когда он полоснул ее по горлу. Крик оборвался, и она рухнула на пол, словно выброшенная кукла, оставив Натаниэля стоять перед забрызганным кровью Эндрю. ******* Липкие следы теплой крови отпечатались на лице и капали с правой руки Эндрю, которая по-прежнему болела от ножевого удара. Он уставился на еще более окровавленного и искалеченного Алекса, который едва держался на ногах и выронил разбитый телефон, находившийся в его связанных руках. — Ты… ты вернулся, — прошептал Алекс, прежде чем опуститься на дальнюю кровать. — Я же сказал тебе бежать, — огрызнулся Эндрю, бросив нож на обмякшее тело женщины, затем сделал шаг к Алексу; он остановился на расстоянии вытянутой руки и ждал… он не знал, чего именно. Ждал, что Алекс закричит на него? Содрогнется от ужаса перед тем, что он только что сделал? Около них лежали два трупа, но Эндрю не мог найти в себе силы, чтобы волноваться об этом, не тогда, когда он видел, какой ущерб они нанесли его… Алексу. — Ты, глупый мелкий мученик, почему не убежал? Алекс покачал головой и чуть не упал на пол от резкого движения, его зрачки расширились в явном признаке сотрясения мозга, что было неудивительно, учитывая темнеющие синяки на его лице. — Я… я не мог. Они ждали меня здесь. — Он потянулся к Эндрю своими связанными руками, но остановился, словно не желая прикасаться к нему. Когда Эндрю пронзительно взглянул на него, Алекс отпрянул назад и прижал руки к голой и кровоточащей груди. Собираясь сказать парню, что пришло время позвонить в скорую, и даже потянувшись за телефоном, чтобы передать его. Потом он мог выбраться оттуда, забыть о вздрогнувшем Алексе, но Эндрю был потрясен тем, что тот сказал дальше. — С-спасибо. — Алекс закрыл глаза, раскачиваясь на кровати, словно подхваченный встречным ветром. — Ты был… это было удивительно, ты пришел сюда вот так. Эндрю уставился на Алекса в состоянии, которое, как он подозревал, было близко к шоку, и ему требовалось время, чтобы осмыслить только что сказанное. — Ты благодаришь меня. — Никто не благодарил его, никто, тем более за… никто не благодарил его. — Да. — Алекс нахмурился и пошевелил руками, машинально жестикулируя, что заставило его вздрогнуть. — Иначе я… я был бы мертв. Это было по-настоящему, но все же, но, вероятно, результатом потери крови, боли, шока и всего такого, раз Алекс благодарит Эндрю за убийство двух человек. — Для ясности, здесь два трупа, и их убил я. Большинство людей выходят из себя как раз на той части. — Точно, из-за травмы головы. Алекс вздохнул и открыл глаза. — Ты думаешь, я раньше не видел мертвых людей? — Он уставился на женщину, лежащую у его ног, и нахмурился, словно советуясь с чем-то на уровне грязного ковра. — Проблема лишь в том, что, возможно, все произошло слишком быстро. Да, просто из-за очень большой потери крови. — Ладно, сколько раз они тебя ударили? — Эндрю снова преодолел расстояние между ними и колебался лишь мгновение, прежде чем потянуться к Алексу; проблема заключалась в том, чтобы найти кусочек плоти, который в этот момент не был бы порезан или покрыт синяками. — Что, черт возьми, нам с тобой делать? — Затем, подумав о том, что происходило вокруг, он добавил: — И с этим бардаком? Алекс зашипел от того, что его, держа за правый локоть, попытались приподнять. — Все необходимое в моей сумке, мы можем подлатать меня в ванной. А Лола — это она на полу — сказала, что они заплатили менеджеру, чтобы те не обращали внимания на беспорядок и все в таком роде. — Тревожная улыбка, которую Эндрю никогда не видел раньше, пересекла разноцветное лицо Алекса, когда его наполовину несли в ванную. — Достань в кармане Ромеро ключи от машины, они должны были приехать сюда на чем-то. Мы можем воспользоваться ей, чтобы… — Он прошипел от боли, опускаясь на сиденье унитаза, как только Эндрю закрыл крышку, и несколько секунд пытался отдышаться. — Проверь машину и принеси мне мою сумку. Пожалуйста, — добавил он после минутной паузы. Имея зыбкое подозрение, что Алекс, возможно, уже имел дело с сокрытием тел, Эндрю бросил на него суженный взгляд. — Не шевелись. — Это вызвало тихий смех, который тут же перешел в низкий стон боли. Когда Эндрю вернулся в комнату, в ней уже начало смердеть от вони крови и опорожненных кишок. Он с отвращением оглядел тело крупного мужчины, распростертого на единственной кровати, и с удовольствием вынул из него бумажник с деньгами, связку ключей и Глок — все это он намеревался оставить себе. Как только с этим было покончено, он достал из-под кровати покрывало и завернул в него тело, чтобы спрятать труп, так как прежде чем уйти их нужно будет чем-то прикрыть. Женщина на полу потребует больше усилий, поэтому он подождет, пока Алекс поможет ему. Когда он оказался на улице, ему потребовалось всего несколько нажатий на кнопку, чтобы открыть дверь автомобиля, и тогда он понял, что ключи принадлежат весьма симпатичному Кадиллаку, запаркованному в дальнем конце парковки. Эндрю подошел к машине и осмотрел багажник: там было достаточно места не только для двух тел, но и для двух чемоданов. Дизайнерская одежда, наверняка, принесет неплохую сумму в каких-нибудь комиссионках, и он улыбнулся, обнаружив элитную бутылку водки. Взяв водку, он вернулся в комнату, подобрал брошенную сумку Алекса и свой рюкзак, которые лежали возле двери, и направился в ванную. Он увидел, что Алекс вытирает кровь на лице одним из полотенец, и внутренне поморщился от того, какие повреждения были нанесены подростку. — Они и вправду ненавидели тебя. — Никаких шуток, — Алекс зашипел, коснувшись своего лица и уронив полотенце. — На многие из них придется наложить швы. — Никаких шуток, — повторил Эндрю, просто потому, что это было смешно. — Хочешь, чтобы я отвез тебя в отделение неотложки? — Когда Алекс лишь уставился на него в ответ, он нахмурился. — Серьезно? — Мы с мамой постоянно делали это сами. Я могу справиться с некоторыми из них, и могу подсказывать тебе насчет остальных. — Он заметил водку в руке Эндрю, и напряжение в его плечах, казалось, ослабло. — Ох, слава богу, это очень поможет. — Каким-то образом я догадался. — Эндрю бросил спортивную сумку к ногам Алекса и вздохнул, когда парень чуть не навернулся, пытаясь нагнуться. — Что мне нужно делать? — Он оставил свой рюкзак возле двери и подошел к идиоту. — Там есть нить, резиновые перчатки, игла, ножницы, немного бетадина и вода в бутылке. Возьми несколько стаканов и налей в них воду и бетадин, на обороте есть инструкция. Смочи в одном из них нитку и иголку, остальные нам понадобятся, чтобы продезинфицировать перчатки и промыть раны. — О да, Алекс не в первый раз проходил через эту процедуру, что заставило Эндрю задуматься о некоторых шрамах на тощей груди. Тем не менее, он кивнул в знак того, что все понял, и взял сумку, чтобы подготовить все необходимое. — Когда дать тебе алкоголь? Губы Алекса сжались в мрачную линию. — Только после того, как промоешь раны. В кои-то веки он сделал то, что ему было сказано без лишней возни, поскольку Алекс потерял достаточно крови, Эндрю все подготовил, сначала смешав раствор для дезинфекции на тумбе у раковины, а затем смешал немного раствора, чтобы промыть раны. Когда все было готово, Алекс встал в ванну, чтобы Эндрю мог налить раствор на раны и не расплескать его и кровь повсюду. Не обращая внимания на боль от порезов на губах, он вгрызся в них еще больше, пока Эндрю лил средство на его лицо, затем на грудь, но не смог удержаться от слабого вскрика, когда дело дошло до порезанных рук. Как только Эндрю закончил, Алекс наклонился вперед, уперся левой рукой в кафельную стену душа и с сухим хрипом его вырвало небольшим количеством желчи. — Ты перестал вести себя как ребенок? — спросил Эндрю примерно через минуту, не собираясь проявлять сочувствие, когда Алекс, очевидно, изо всех сил старался держать себя в руках. — Д-да пошел ты. — Голос Алекса был таким же рваным, как и его руки, но он собрался с силами и протянул правую руку за бутылкой водки, выходя из душа. Эндрю дал ему выпить, пока смывал с себя всю грязь. — Оставь мне немного, наглый мелкий засранец. Кроме того, тебе, наверное, не стоит много пить при сотрясении мозга, и еще ты должен помочь мне избавиться от этого беспорядка. Алекс выпил около трети спиртного, прежде чем опустил бутылку и слабо рассмеялся. — Как же я мог забыть об этом? — Его рука немного дрожала, когда он отставлял водку в сторону. — Ты хоть знаешь, как это делать? — Я не тупой, просто объясни мне что к чему. — Эндрю надел перчатки, которые были замочены в дезинфицирующем растворе, взял иголку и часть ниток, а затем сел на край ванны. — Хорошо, что тебе плевать на шрамы, да? — Что за мудак, — пробормотал Алекс, но на его губах появился намек на улыбку, а в глазах больше не было ничего, кроме тьмы. Это было не так просто, как показывают в фильмах, и первые несколько порезов не собирались стягиваться так, как должны, но вскоре Эндрю освоился, в то время как голос Алекса стал еще более хриплым, глаза заплыли, а кожа приобрела ужасную бледность. Один или два раза Эндрю думал, что парень потеряет сознание, но стоило Эндрю зажать пальцами одну из ран, и Алекс снова вскакивал, его бледно-голубые глаза расширялись, а дыхание сбивалось. — Значит, тот мужик, Моррис. — Эндрю заметил, что разговоры помогают ему оставаться в сознании. — Ч-что с ним? — Думаешь, он сдал тебя? — Он сделал паузу, чтобы завязать шов. — Я вернулся, потому что понял, что он практически сказал мне, чтобы я убирался отсюда. Алекс покачал головой, а затем застонал, звук был тихим и тревожным, как будто он изо всех сил старался, чтобы его снова не стошнило. — Нет, такие люди, как он… как он, могут выжить, только если они занимают нейтралитет. — Он сглотнул, это прозвучало громко и было, вероятно, болезненно. — Возможно, он слышал о… — Он многозначительно посмотрел на Эндрю, а затем он выпустил медленный вздох. — Возможно, он слышал о моем отце и сложил два плюс два. Это был первый раз, когда Эндрю услышал что-то об отце Алекса. — Твой отец имеет какое-то отношение к этим ублюдкам? Это вызвало у парня почти истерический смех. — Можно и так сказать. — Хм… — Эндрю закончил с последними порезами на руках Алекса и откинулся назад; все, что действительно еще нужно было зашить, это два пореза на груди Алекса и один на лице. — Я слышал кое-что из того, знаешь. Слышал, как тот парень сказал, что они хотят знать о «ребенке» и деньгах. Алекс снова сглотнул и кивнул, движение было отрывистым, как будто ему было слишком больно двигаться, что, вероятно, было правдой. — Они… они знали о тебе. Знали твое имя. Эндрю задался вопросом, знали ли они о чем-то большем, но это могло подождать, тем более что Алекс все еще смотрел ему в глаза. — Итак, мне кажется, что мы завершили нашу предыдущую сделку, так? — Так. — Алекс снова нахмурился, как будто не понимая, к чему Эндрю клонит. Хорошо, потому что Эндрю ненавидел быть единственным, кто в данный момент немного запутался. Но еще больше он ненавидел то, что не мог выкинуть Алекса из головы, не мог избавиться от ужасной тоски по тому, кто осмелился ему помочь, когда все остальные списали его со счетов как потерянного, кто был единственным готовым отдать все ради него, не требуя взамен от Эндрю душу. — Тогда время заключить новую. — Но… чего ты хочешь? — Правды. — Эндрю уже с легкостью вдевал нитку в иголку и протянул руку, чтобы коснуться пореза над сердцем Алекса. — Мне нужна вся правда — твое настоящее имя, почему ты сбежал, кто на самом деле гонится за тобой, все. Вместо того, чтобы испугаться, Алекс замер на мгновение, прежде чем тихо вздохнуть. — И что я получу взамен? — Это было в порядке вещей у Алекса — спрашивать такое, потому что он знал, что ничто не дается просто так. Он хотел доказательств, что Эндрю достоин его доверия, особенно в вопросе взаимности. — Ты получишь меня. — Эндрю прокрутил в голове то, как это было сказано, виня во всем шокирующие события этой ночи. — Я останусь рядом и прослежу, чтобы ничего подобного не повторилось. Никто больше не причинит тебе вреда, я обещаю. Глаза Алекса расширились от удивления. — Но это… ты не сможешь! Это слишком! — Затем он вздрогнул, когда Эндрю сжал его пальцы. — Ты сомневаешься во мне? Думаешь, я не смогу тебя защитить? — Я… — Алекс пошевелил правой рукой, чтобы провести ей по волосам, и снова поморщился, вероятно, от натяжения на новых швах. — Нет, я не сомневаюсь в тебе, но это опасно. — Затем он посмотрел куда-то мимо Эндрю, в сторону комнаты и беспорядка, который их ждал, и что-то холодное, что-то слишком взрослое и жесткое для человека его возраста на несколько секунд пронеслось по его лицу. — Но… Лола сказала… — Он задумался на минуту, глядя сквозь Эндрю. — Тик-так, — предупредил Эндрю, постучав по ране, когда его охватило нетерпение; он действительно, действительно мог бы сейчас курить, но это должно было подождать, пока все не закончится. — Мудак, — прошипел Алекс, покачав головой, отчего слегка вздрогнул, и неловкое выражение лица сменилось на то, которое больше нравилось Эндрю. — Хорошо, но эта сделка на неопределенный срок, ясно? — Когда Эндрю снова впился в него пальцами, он нахмурился еще больше. — Если ситуация станет слишком опасной, мы перезаключим ее! — Посмотрим. И нет, сейчас ты заткнешься, — предупредил он, протягивая изогнутую иглу с ниткой. — Ты затыкаешься и сидишь здесь, иначе следующим, что я зашью, будет твой рот. — Теперь выражение лица Алекса было настороженным, как будто он уже понял за то короткое время, что Эндрю не дает пустых угроз, но и не вздрогнул, когда игла приблизилась к его голове. Вместо этого он закрыл глаза и стал еще больше терзать свою изгрызенную и рассеченную нижнюю губу, пока Эндрю латал рассеченную бровь. И это, это было в значительной степени причиной, почему Эндрю был здесь. — Никакого гребанного чувства самосохранения, — проворчал Эндрю, сжимая рассеченную кожу пальцами левой руки в перчатке и приступая к работе. — Как ты прожил так долго — одно из чудес света. — Я… — Что я сказал о твоем рте? — Он почувствовал, а также услышал вздох Алекса. — Оставь это на потом, пока мы не избавимся от этого беспорядка там. — Хорошо. — Несмотря на то, что игла снова и снова протыкала его кожу, напряжение покинуло избитое тело Алекса, пока Эндрю разбирался с раной на голове, из которой тонкой струйкой текла кровь по ушибленному и опухшему лицу Алекса. Эндрю почти стал экспертом по наложению швов пока справлялся с этим. Приходилось делать паузы, чтобы Алекс мог выпить еще немного водки, прежде чем закончить с ранами на груди. Через несколько часов Алексу будет больно, очень больно, но хотя бы по виду ничего не было сломано. Все это время он смирно сидел, трепал свою нижнюю губу, царапал ногтями ладони, но позволял Эндрю снова и снова обращаться с ним, как с чертовой игольницей и латать его, как тряпичную куклу. От степени доверия, стоящего за этим поступком, у Эндрю точно перехватило бы дыхание, но времени у них было в обрез, а подобной сентиментальности подаваться он не привык. Как бы то ни было, он уже сдался, когда позволил себе вернуться в мотель и заключить еще одну сделку, дать обещание другому человеку. Возможно, он пожалеет об этом, когда их выследит еще один ублюдок вроде тех, что гнили в другой комнате… но за шестнадцать жалких лет его существования только одна женщина заявила, что Эндрю ей нужен, и она действительно смотрела, но не видела его настоящего, так ведь? — Ауч! Он понял, что слишком сильно надавил на грудь Алекса, пока думал о Касс и… ну, в общем, пока думал о Касс, и качнул головой. — Я проверял твои ребра, хотел убедиться, что они не сломаны, — солгал он и еще раз похлопал по ушибленной коже. — Спасибо, — пробормотал Алекс, сгорбившись еще больше. — По крайней мере, все с ними в норме. — Итак, что мы будем делать с телами? Алекс слегка вздрогнул, когда Эндрю начал зашивать порез на его груди. — Мы… мы закинем их в машину и поедем… поедем либо на восток, либо на запад. Лучше, на восток. На востоке ничего примечательного. Съедем с главной дороги и… и выбросим их. Подожжем, закопаем, что угодно. — Похоже, он быстро угасал, что было неудивительно. — А номер? Это вызвало слабый смех у Алекса, который быстро прервался, вероятно, от боли в ранах и от того, что Эндрю вонзил иглу в его разорванную плоть. — Лола позаботилась об этом для нас, помнишь? Нам просто нужно убраться отсюда, пока нас никто не увидел. — Но все же, думаю, я воспользуюсь твоими удобными отмычками и возьму немного отбеливателя из шкафа для того, чтобы немного прибраться, и посмотрим, может навести здесь немного порядка будет возможно. — Эндрю не любил оставлять дело в руках других, не позаботившись об этом самостоятельно. — Ты сможешь мне помочь? Поедешь за мной на моей машине? Было бы не очень хорошей идеей долгое время разъезжать на блестящем седане, который принадлежал кому-то другому, не в том случае, когда друзья этих ублюдков ищут их, и не в том случае, когда на нем перевозились трупы. Но все равно было прискорбно, потому что Кадиллак был намного круче Миаты. Алексу потребовалось мгновение, чтобы ответить. — Принеси мне кофе и да. — Челюсть парня была упрямо сжата, что напомнило Эндрю о том, как он не спал во время поездки на автобусе в Сакраменто, о том, как он сначала сопротивлялся сну во время поездки в Рино, пока Эндрю не пригрозил вырубить его. — Там механика. Все-таки, кто не хотел бы повеселиться с ранами на руках? Эндрю предложил поменяться местами за рулём, но если в машине едет кто-то с трупами, то это должен быть человек, который не выглядит подозрительно. Ну, по меньшей мере, кто может сойти за шестнадцатилетнего и не потеряет сознание за рулем в любой момент. — Я буду в порядке, научился водить в Германии. О, и теперь и те гортанные ругательства обрели смысл. — Я уже в предвкушении интереснейшей истории, которую ты мне расскажешь. — Эндрю почти допил остатки в бутылке, так что, похоже, водка им все-таки пригодится — вечер в самом разгаре, не так ли? — Нам будет чем заняться, когда мы оставим койотам хороший ужин и отправимся… хм, куда мы поедем дальше? — Он ждал ответа Алекса как своеобразный мини-тест, чтобы узнать, ответит ли он или предоставит это ему. Алекс — и он также ждал правды на счет имени, но это будет немного дольше по его собственному настоянию — сделал несколько неровных вдохов, пока Эндрю работал над последним порезом. — Я не… Лола сказала, что он в тюрьме. — В этом слове было столько ненависти, боли и страха, что Эндрю понял о чем говорит Алекс — об отце. — Это… это все меняет. — Он снова закрыл глаза, и на мгновение показалось, что вся тяжесть долгих лет, проведенных в бегах, навалилась на Алекса, придавила его, когда его плечи опустились, а выражение лица осунулось, и вода заблестела на его густых ресницах. Затем он стряхнул ее, что заставило Эндрю предупреждающе зашипеть, когда Алекс отстранился, пытаясь затянуть шов, и тревожная улыбка вновь заиграла на избитом лице Алекса. — Но, может быть, это даст нам разные варианты. Может быть, хоть немного передохнем. Эндрю обдумывал это, пока заканчивал накладывать швы, его пальцы болели от завязывания узлов, и левое запястье также ныло. — И что же это «может быть» даст нам за варианты? — Он указал на дезинфицирующее средство и усмехнулся, когда Алекс одновременно кивнул и сморщился; он взял несколько ватных дисков и начал протирать новые швы, пока Алекс изо всех сил старался, чтобы его снова не стошнило, а затем как можно лучше забинтовал раны. — Даст нам… ох, черт… мы не… — Алекс сделал паузу на несколько секунд, чтобы проглотить рвотные позывы. — Не знаем… что они… они нашли здесь. Не знаем, что они сказали остальным. Значит… значит, новые документы. — Ну, деньги твои. — Эндрю пожал плечами и продолжил заматывать подростка, который теперь больше походил на мумию, чем на Франкенштейна. — Значит, еще к одному «знакомому», да? — Да. — Алекс сделал несколько глубоких вдохов — или настолько глубоких, насколько он мог со своими ребрами и швами — прежде чем продолжить. — Я думаю о… Чикаго или Нью-Йорке. Эндрю потребовалось мгновение, чтобы понять, что ему задают вопрос, а не говорят о двух возможных пунктах назначения. В процессе заклеивания пореза над правым глазом Алекса, который должен был оставить изящный шрам, он сделал паузу, чтобы обдумать эти оба варианта и свои мысли прошлой ночью. Затем он снял перчатки и вымыл руки. — Чикаго. Весь перебинтованный, Алекс застонал, вставая с сиденья унитаза и передвигаясь так, словно был стариком, а не пятнадцатилетним подростком. — Чикаго. Наверное, это лучший из двух вариантов, так как это дальше от его территории и ближе к границе, если что-то пойдет не так. — Он попытался достать свою сумку и упал бы ничком, если бы не вмешательство Эндрю. — Какого черта ты сейчас пытаешься сделать? — Эндрю знал, что был похож на няньку. — Мне нужны лекарства, — выдавил из себя парень. — И чистая одежда. — О, чертов… — Эндрю подхватил сумку и поставил ее на унитаз, затем достал бутылочку с обезболивающим, которое, как он убедился, не вступало в негативное взаимодействие с алкоголем, прежде чем сунуть ее Алексу в руку. — Прими это вместе с этим. — Он схватил свой рюкзак и передал энергетический напиток. — Тебе нужно что-то, чтобы не заснуть. Алекс сделал то, что ему сказали, и после того, как допил, ему потребовалась, чтобы надеть кофту из-за ран. Эндрю позволил себе сделать несколько глотков водки, а затем жестом велел Алексу следовать за ним в другую комнату, чтобы они могли заняться уборкой; чем быстрее они закончат, тем быстрее отправятся в Чикаго. *******