Тандем с Василиском

      — Мистер Поттер, — уставшая мадам Помфри, школьный целитель Хогвартса, после того, как использовала более двух десятков разного рода диагностических и отменяющих чар, сурово уставилась на подростка: — Что вы с собой сотворили? За уже более чем пятьдесят лет моей практики, я вижу первый подобный случай! Изменения вашего тела теперь постоянны, и, более того, оно сопротивляется любому магическому воздействию!       — Ну, — смутился Гарри. — Я выпил модифицированное оборотное зелье на основе сердца и крови василиска.       — И, конечно, вы совершенно забыли, что в вашей крови до сих пор остались остатки яда василиска и слез феникса? Дайте угадаю, на эту глупость вас надоумили близнецы Уизли? На этот раз они доигрались, я сейчас же пойду к директору и…       — Нет, это была моя идея, — прорвавшаяся в медицинскую палатку Гермиона, где в данный момент кроме перемотанного Седрика Диггори, его отца, Амоса Диггори, целителя и Гарри, никого не было, приняла весь огонь на себя. Ведь это действительно была её идея!       — Я понимаю вашу факультетскую солидарность и одобряю её, но не стоит выгораживать этих хулиганов!       — Нет, во всем виноват только я. Меня предупреждали, что зелье может быть опасно, но у меня не было другого выбора. Мадам Помфри, что я еще мог сделать?! — отчаянно спросил Гарри, гладя и дергая чешуйки на своем теле. Они были мягкими, но при этом невероятно прочными. Как это сочеталось, непонятно, можно сказать только одно слово — Магия.       — Уж точно не пить непонятное зелье с такими мощными ингредиентами. Я не буду спрашивать, где вы их вообще взяли, — Помфри поджала губы, она с самого начала спорила и с директором, и с организаторами турнира, но всё было тщетно. Тут были замешаны большие деньги и большая политика, так что слово целителя тут вообще ничего не значило. Поэтому она не стала слишком долго песочить подростков. Учитывая испытание, у них действительно не было особого выбора. — А вы, мисс Грейнджер, меня очень разочаровали. Я думала, что вы разумнее и осторожнее своих друзей.       — То есть я неразумен? — возмутился Гарри, но, посмотрев на свои руки и потрогав рога, продолжил: — А, ну да…       — Мистер Поттер, направление в больницу святого Мунго я вам выписала. И не забывайте: без очков не выходить, пока не научитесь управлять своим взглядом. Пусть даже у нас теперь достаточно мандрагоры на подобный случай.       Гарри тут же надел свои очки-велосипеды. По сути, они теперь не исправляли его зрение, которое стало идеальным, а были зачарованы на блокировку его взгляда. Если уж дракона парализовало на десяток секунд, то обычных учеников если не навсегда, то очень надолго. Помфри отошла заниматься Седриком, а Гермиона в это время медленно подходила к Гарри, испытывая чудовищное чувство вины.       — Гарри, прости меня, это я во всем виновата.       Поттер поднял на неё взгляд, и девушка непроизвольно отшатнулась, увидев зеленые змеиные глаза. Такие же глаза, какие снились ей в кошмарах после того, как её парализовал василиск. Ужас в глазах лучшей подруги резанул по парню будто лезвие. И пусть она попыталась взять себя в руки и сделать вид, что ничего не было, было уже поздно. Девушка показала, кем он сейчас являлся. Монстром.       — Нет, мадам Помфри права. Я дурачок Поттер, который творит не пойми что и влезает во всё что можно, — горько произнес Гарри. — Все остальные спокойно живут, учатся, встречаются, а у меня то Волдеморт, то василиск, то дементоры и драконы. Я только подвергаю жизни всех окружающих опасности и в первую очередь твою.       — Мы что-нибудь придумаем, не может такого быть, чтобы не было выхода! — Гермиона пересилила свой страх и села рядом с парнем, взяв его чешуйчатую руку в свою. С начавшими слезиться глазами она продолжила: — Верь мне, хорошо? Я всё исправлю!       — Нет, — теперь уже слова Гарри резанули по сердцу девушки. Она уже подумала, что он настолько обиделся на неё, что не хочет больше иметь ничего общего, как он продолжил с горькой улыбкой: — Мы исправим. Хватит тебе уже за нас обоих отдуваться.       Гермиона шокированно посмотрела на своего друга, не узнавая его. Нет, дело не в том, что он стал выглядеть взрослее, у него выросли рога и чешуя, тут было что-то внутреннее. Раньше Гарри был уверенным в себе и смелым только во время критических ситуаций, когда выжимал из себя всё. В обычное же время он был как… теленок, которого тащат на веревочке. Если тащить — то идет за тобой, если не тащить — ничего сам делать не будет, пока уж совсем не припрёт. Сейчас же он больше изменился внутренне. Будто избавился от чего-то, что ему мешало. Из медицинского пункта они вышли, держась за руки. Гермиона боялась, что если отпустит Гарри, то он может счесть это за испуг, и её страхи не были беспочвенны, ибо именно этого парень и боялся.       — Что за заклинание вы использовали, мистер Поттер? Или это было зелье? Ох, простите, что мешаю вашим отношениям, сама помню себя молодой! — стоило им выйти, как их тут же ослепило вспышкой колдокамеры, после чего надоедливая репортерша Рита Скитер тут же засыпала их вопросами, не давая ответить. Ей не особо и нужны были ответы, она уже придумала скандальную статью о приведшей к трагедии любви подростков.       — В прошлый раз я дал вам интервью, и вы всё переврали, — мрачно сказал Гарри, которого вспышки камеры раздражали еще больше из-за сверхчувствительных глаз.       — Ну что вы, что вы, как можно? Все было честно и по совести, журналисты не могут лгать! — продолжала вешать макаронные изделия на уши эта самая «не лгущая» журналистка.       Кроме света, Гарри раздражали кошмарные приторные духи Скитер. Если от Гермионы не пахло ничем, кроме едва уловимого приятного аромата тела, то вот от Скитер прямо несло, будто она целый флакон на себя вылила. Это, её манеры, а точнее их отсутствие, а также предыдущая статья разозлили Гарри. Так что он просто посмотрел исподлобья, чтобы его взгляд не загораживали очки. Скитер тут же замерла как статуя.       — Гарри, ты чего наделал? — возмутилась Гермиона, пихнув своего друга в бок, глядя, как фотограф заметил неладное и пытался привести журналистку в себя. — А если она в суд подаст за нападение?       — Какое нападение? Я даже палочки не доставал, это была случайность! — улыбнулся ей Гарри, впервые за долгое время.       Правда, тут же его улыбка пропала, когда он увидел стоящего на пути Рона Уизли. Гарри тяжело переживал разрыв с другом и был обижен на него за то, что тот ему не поверил. По сути, это было предательство. Ведь сам Гарри, рискуя жизнью, спасал его сестру и относился к Молли если не как ко второй маме, то точно тепло, как к близкому человеку. И вот что он получил за это незаслуженное обвинение в обмане. Ещё неприятнее было то, что Рон давно знал о драконах, но ничего ему не сказал, хотя бы письмо написал или записку подбросил, но нет.       — Привет, Гарри, снова в центре внимания? — Рон морщился при взгляде на Поттера, будто его заставляли здесь стоять. — Великий Гарри Поттер снова всех обошел? А жалкий Рон Уизли как всегда обгадился и унижается.       — Рон… — Гермиона попыталась вмешаться, так как понимала, что Уизли сейчас на эмоциях и может наговорить что угодно.       — Нет, Гермиона, подожди. Я мог бы простить, что Гарри меня обманул. Но вот то, что вы за моей спиной сговорились с братьями и продали нашего василиска, я простить не могу! Вы же знали, какое у меня положение в семье, знали, что я донашиваю одежду за всеми, но решили не делиться со мной! Наслаждайся своей победой! И, кстати, рога тебе подходят как нельзя кстати!       — То есть… его интересовали только деньги? — шокированно спросил Гарри у Гермионы, глядя в спину гневно уходящего Рона.       — Вряд ли только это. Скорее всего, он обижен, что ты снова в свете софитов. Ты бы видел, с каким шоком зрители отреагировали на твою скорость, неуязвимость к огню и паралич взглядом. Будто Мерлина увидели! — пояснила девушка. Правда, она понимала, что восхищение перейдет в страх и отвращение, когда все поймут, что это не временное усиление, а постоянное. — А деньги его больная тема, ты же знаешь.       — Я ему предлагал отдать часть из своего сейфа, он всегда отказывался.       — Он еще и гордец. Напрямую деньги он никогда не примет, будто это подачка. А вот если бы мы все вместе разделывали тушу, и он получил часть, тогда бы его это устроило.       — А еще он сказал «нашего» василиска. Что-то я не припомню, чтобы мы убивали его вместе.       — Это же Рон, — вздохнула Гермиона, провожая взглядом уже бывшего друга.       Если до этого их еще можно было помирить, то сейчас девушке предстоял выбор. Потому что если Гарри ничего не скажет в случае, если она будет дружить с ними обоими, то Рон сочтет это за предательство. И положа руку на сердце, она предпочла Гарри. Особенно учитывая, что он изменился в лучшую сторону, перестав быть похожим на безвольную амебу.       — Привет победителю и его подружке! — следующими на их пути встретились Фред и Джордж.       Гермиона на такое приветствие закатила глаза и не стала ничего говорить. Тем более что они до сих пор держались за руки. Ей даже стало забавно смотреть на лицо Гарри, который пытался не краснеть и выглядеть уверенно.       — А где Ронникинс? Он перед вами извинился?       — Ага, извинился. Так извинился, что теперь его вовек видеть неохота, — ответила недовольно Гермиона и вкратце пересказала результат встречи.       — Наш младшенький всегда был говнюком, — хмыкнул Фред.       — И всегда всем завидовал, ничего не делая для изменения, — вторил Джордж.       — Может, он приемный, как и Перси?       — Верняк, Джинни ведь нормальная получилась!       — А это нормально так о братьях говорить? — поинтересовался Гарри, который всегда мечтал о большой и полной семье.       — Именно так и надо, — сказали оба близнеца в унисон и, посмотрев друг на друга, рассмеялись. Дальше продолжил только один из них, шепотом: — Мы договорились о частях василиска. В итоге вышло на семьдесят тысяч галлеонов каждому, и это только потому, что сердце мы использовали. Мы богаты, слышите, богаты!       — Жаль, что богатство не может мне вернуть друга, — с печалью произнес Гарри.       В отличие от многих, деньги для него были даже не на втором, а на третьем месте. Во-первых, у него их практически никогда не было, а те, что были, отбирал Дадли. А во-вторых, гораздо больше денег он ценил то, что на них никогда не купишь. Родных и близких, которых у него было преступно мало, а сегодня стало на одного меньше. Раньше он попытался бы отдать долю денег Рону, чтобы заслужить его дружбу и искупить не существующую вину, а сейчас он понимал, что это бесполезно. Проблема в доверии. Как сам Рон не доверяет Гарри, так и Гарри не может быть уверенным, что Рон не провернет такой номер еще раз как раз тогда, когда он будет нужен больше всего. Гермиона думала о том же самом, а также о том, что именно Гарри «цемент» их троицы. Он, когда нужно, мог угомонить Рона, если тот слишком расходится, и успокоить её саму, если последний её обидел. Да, у Гарри это не всегда получалось или получалось крайне неловко, чаще всего он просто принимал весь огонь на себя, но он это делал. Из их троицы только двое пытались действительно дружить и дорожили дружбой, и это было печально.