Тандем с Василиском

      О том, что Гарри не может вернуться в человеческую форму, узнали не сразу. Не в последнюю роль это было связано с тем, что Риту Скитер «разморозили» нескоро. Уж очень многим женщина отдавила больные мозоли, и то ингредиенты для неё найти не смогли, то зельевары оказывались подозрительно заняты. А сами школьники Хогвартса и, в особенности, Гриффиндор, были первое время в эйфории, потому что Гарри занял второе место по мнению судей, так как Каркаров возмутился использованием посторонних предметов перед испытанием. Однако, учитывая юный возраст участника, Дамблдор и мадам Олимпия закрыли на это глаза. Тем более что его выступление было самым «чистым» и впечатляющим. Людовик Бэгмен так вообще оказался в полнейшем восторге, присудив все 10 баллов.       Однако уже на второй день пошли слухи, что Гарри не может обратиться обратно, а его взгляд парализует любого, кто на него посмотрит. Тут же припомнили его таланты в парселтанге и то, что на втором курсе его считали наследником темного лорда. Всё это и угрожающий внешний вид снова сделали парня парией. И самым обидным было то, что больше всего разорялся и распускал слухи их бывший друг, Рон Уизли. Он перевирал всё так, будто именно он герой всех тех приключений, в которых принимал участие, победил Квирелла, дементоров и василиска, а Гарри — так, рядом стоял. Самым же отвратительным было то, что этому верили. До этого троица друзей особо не распространялась о своих похождениях, так как об этом просил директор, а потому многие подробности были на уровне слухов. Так что вскоре даже гриффиндорцы начали избегать Гарри.       Последней же каплей стал случай, произошедший через неделю после первого тура. Как раз после того, как Минерва Макгонагалл объявила о проводимом в сочельник святочном бале, на котором обязаны присутствовать все чемпионы со своей парой и по желанию все, начиная с четвертого курса. Впрочем, четверокурсники могли пригласить и кого помладше, это разрешалось. Так что после первого урока танцев, на которых свою минуту позора заслужил Рон Уизли, гриффиндорцы отправились в подземелье, на урок зельеварения, который традиционно проходил вместе со слизеринцами, пришедшими раньше.       — Поттер, твоя подружка наставила тебе рога? — будто выплевывая согласные и расстягивая гласные, произнес Драко Малфой. Блондин, считающий себя выше всех только потому, что его род древнее и счёт в банке больше. Гарри конфликтовал с ним с первого курса, после того, как отказался принимать его предложение о «дружбе». Которое звучало скорее как покровительство. — Знаешь, мне придется переделать значки. Ты теперь не вонючка, а гадюка. Или в кого ты там превратился?       — В василиска, — спокойно произнес Гарри, ведь без Уизли, который чаще всего и цапался с Малфоем, давая себя спровоцировать и разжигая конфликт, он вдруг понял, что Драко его не особо и бесит.       Анализируя всё произошедшее в его жизни, он понял, что ему жаль Драко. Имея обоих родителей, популярность на факультете, деньги и открытую дорогу в жизни, он постоянно цепляется к сироте, чтобы хоть так почувствовать себя лучше. Казаться увереннее и круче для окружающих. Тогда как сам — неуверенный в себе мальчишка, который прикрывается деканом, приспешниками или отцом. В чем-то Гарри ему даже завидовал, ведь несмотря на глупость Крэбба и Гойла, они действительно ему верны, слизеринцы относятся к нему хорошо, чтобы тот ни делал и как бы ни позорился, а у него самого были оба любящих его родителя.       — Гермиона, кажется, он символ их факультета? И самого Салазара Слизерина.       — Даже не знаю, Гарри, — подыграла девушка, улыбнувшись и приложив палец к нижней губе. Ей понравилось, что он в некотором роде дал ей показать себя, при этом не выставив её выскочкой. — Может, это гадюка?       — Как ты смеешь, грязнокровка, оскорблять наш факультет своим поганым бобриным ртом? Дентиус! — Малфой вытянул палочку, произнеся заклинание.       Гарри прикрыл Гермиону собой, вот только чары отрикошетили от его кожи, попав в Гермиону, у которой резко начали расти передние зубы. Глаза Гарри покраснели от гнева, он рванул вперед на блондина, размахнувшись изо всех сил. Только уже отправляя руку в полет, он понял, что таким ударом может и убить придурка, а потому изо всех сил отклонил руку и ударил в стену. Раздался звук будто от взрыва бомбарды. Укрепленная чарами стена покрылась трещинами, а кулак ушел на пять сантиметров вглубь, создав небольшой кратер. Острые осколки иссекли лицо Драко, который тут же закричал от боли. Несмотря на его поведение, он был довольно труслив и совершенно не мог её терпеть.       — Следующий удар будет тебе в лицо, Малфой, ты меня понял? — в абсолютной тишине произнес Гарри, сам ошарашенный своей силой.       — Что здесь происходит?       Как всегда учитель явился к концу разбора полетов, размахивая своей черной мантией. Это был профессор зельеварения, длинноносый ужас подземелий с крайне мерзким характером и сальными волосами, а также самый молодой мастер зельеварения и декан Слизерина. В силу последнего и из-за своего характера он постоянно подзуживал своих воспитанников, а Гриффиндор, наоборот, постоянно наказывал отработками и лишением баллов.       — Это все Поттер, он решил меня убить! Я это так не оставлю, я пожалуюсь папе! — отползал обмякший Малфой, держась за лицо и плача. На штанах у него расплывалось мокрое пятно.       — Он первым напал на Гермиону, — Гарри знал, что оправдываться бесполезно, но все же попытался.       — Не вижу особой разницы, — холодно усмехнулся Снейп, посмотрев на девушку. — А вы, Поттер, раз не умеете варить зелья и нападаете на учеников, то для всеобщей безопасности будете у меня на отработках до конца года. Надеюсь, что мытьё котлов умерит ваш буйный нрав и, быть может, пусть я в это и не верю, добавит серого вещества вам в голову. А сейчас все, кроме мисс Грейнджер и мистера Малфоя, которые отправятся в больничное крыло, марш в класс!       — Простите, профессор, но нет, — сняв свою мантию и прикрыв лицо Гермионы, зубы которой в длину стали уже сантиметров семь, ответил парень. — По закону, как чемпион, я могу выбирать, какие предметы мне посещать и посещать ли вовсе. Кроме того, вы не имеете права по пункту 4 дополнение 3 назначать мне какие-либо наказания без разрешения комитета турнира.       Снейп аж замер, глядя на Поттера, который, в свою очередь, прямо и твердо глядел на него. Не злобно-вызывающе, а холодно и спокойно, будто ему было вообще наплевать на него и что он скажет.       — Отлично, проваливай, и чтобы я тебя на своих уроках не видел, — махнул рукой зельевар.       — А это уже не вам решать, профессор, — оставил за собой последнее слово Гарри.       Парень сам себе удивлялся, однако теперь он был гораздо спокойнее. Может быть, это последствие трансформации, ведь змеи — холоднокровные животные, а может, исчезновение того «тумана» помогло держать свои эмоции в узде. Но даже змею можно разозлить, если разорить её гнездо, и именно поэтому он вышел из себя. К оскорблениям его самого он уже давно привык, но не его подруги и тем более нападению на неё. Краем глаза Гарри увидел, как на них виновато посмотрел Рон, после чего отвернулся. «Что же, — подумал парень, — это только доказывает, что Уизли обрубил все концы, потому что, даже учитывая постоянные конфликты со слизеринцами в общем и Драко в частности, он не вмешался».       — Что, Поттер, твой рыжий дружок покинул вашу компанию? — кстати, о последнем: он плелся сзади, скрыв следы своего позора чарами очистки одежды.       — Тебе мало, что ли, было?       — Не фадо, Фарри, он фого не фтоит, — пусть Гермиона и пыталась говорить, но получалось у неё плохо.       Из-за чего Гарри грозно обернулся и зыркнул на Малфоя покрасневшими зрачками, и Хорек тут же заткнулся. Такого Поттера он еще не видел, и что с ним делать, не знал. Поэтому, собственно, и прощупывал границы дозволенного недавней фразой. Да и что ты сделаешь с этим отморозком сейчас, когда он участник турнира, может парализовать взглядом, чары от него отскакивают, а ударом кулака он ломает стены? Разве что испортить ему репутацию, но куда уж хуже-то?       Доведя Гермиону до больничного крыла, внутрь Гарри входить не стал, понимая, насколько неприятно было бы девушке, чтобы он видел её увеличившиеся зубы. Это и так было её больное место, ведь достаточно крупные передние резцы портили миловидное личико. Раньше Гарри как-то не замечал этого, но если присмотреться, то Гермиона довольно симпатичная… девушка. Правда, она сама делала всё возможное, чтобы это скрыть. Мешковатые свитера и рубашки, мантии, отсутствие косметики и вечное воронье гнездо на голове в сочетании с поведением, более присущим парню, заставляли забывать об этом. Более того, если бы нынешнюю Гермиону сравнить с той девочкой в поезде на первом курсе, то Гарри сразу бы подметил разницу: девушка вытянулась, черты лица разглаживались, теряя детскую припухлость, а формы тела изменялись, становясь пышнее… в разных местах. Но так как это происходило постепенно, а самому ему было тяжело сконцентрироваться даже на жизненно важных вещах, он этого просто не замечал. До этого времени.       — Подожди-ка, — остановил Хорька Гарри.       — Что? — опешил Малфой, начиная подрагивать, и вытащил волшебную палочку из кармана мантии. — Ты решил продолжить? Предупреждаю: отец этого так не оставит!       — Надоел ты со своим отцом, Драко, — тяжело вздохнул Гарри. — Вот что ты сам сделал за свою жизнь? Чего добился сам, своими руками? Отработок в Запретном лесу?       — А ты сам-то чего добился, Поттер? Своего уродства? Или дружбы с предателями?       — Квирелл с духом Волдеморта внутри, — при упоминании темного лорда Драко вздрогнул. Уж он то слышал от отца, матери и их друзей истории, каким тот был. Не только великим, но и внушающим ужас в своих последователей. Непроизвольно Малфой посмотрел на лоб Гарри, где осталась метка от Авады лорда, из-за которой последний и умер. — Тролль, василиск, дементоры… Мне продолжать? Но горжусь я не этим, а тем, кого смог спасти. А кого спас ты, Драко?       На это слизеринцу ответить было нечего. Он бы мог покичиться чистотой своей крови или сказать, что это не его дело, но этот новый Гарри его пугал. Поэтому он счел за лучшее хмыкнуть, отвернуться и промолчать. Через пять минут вышла Гермиона, и Хорек тут же проскользнул за дверь.       — Спасибо тебе, Гарри, — смущенно улыбнулась девушка, отдавая его мантию.       Несмотря на внешнее недовольство, в душе ей было приятно, как он за неё вступился и закрыл собой. Нет, она всегда знала, что Гарри за неё горой, но он всегда соблюдал с ней дистанцию. Проявления нежности от него было не дождаться, зато стены неловкости хватало на двоих. И пусть было видно, что смущение никуда не исчезло, но он стал более чутким.       — А тебе идет с новыми зубами. Нет, ты всегда была симпатичной, но сейчас еще лучше… Мерлин, что я такое несу? — смутился окончательно Гарри, потирая затылок.       — Спасибо, Гарри, сочту за комплимент, — Гермиона тоже порозовела.       Впервые её друг, да и в принципе кто-то из сверстников, признает, что она симпатичная. Мама и папа, конечно, говорили, что она красавица, но это же родители, они всегда так говорят. Взяв его за руку и улыбнувшись еще раз, на этот раз не стесняясь своих зубов, которые теперь представляли собой кошмар дантиста — то есть были ровными и белыми, они пошли на зельеварение. И в первый раз в жизни у заучки Гермионы Грейнджер появилось желание прогулять занятие…